Чтение онлайн

– Я не хочу тебя напугать. Я не хочу, чтобы ты страдала. Я не хочу возвращаться в наше тоскливое прошлое, но он жаждет именно этого. Поэтому я тебя прошу, дай мне шанс помешать ему. Я все в этой жизни могу потерять и начать с начала: деньги, компанию, репутацию. Но если я потеряю тебя, ничто не будет иметь смысла, лучше…

– Нет, – Полина приложила палец к его губам, –нет, не произноси…. Ты накличешь беду, – ее голос звучал почти шепотом, – я…. Я просто сошла с ума от ревности и страха, из-за этой дурацкой сорочки. Но дело не в ней, дело во мне. Я представила рядом с тобой другую женщину, точнее определенную женщину. Милу…

– Милу? – удивление в голосе Ромы лучше всяких слов успокоило Полину, – о Боже, Серж был прав, нужно было тебе сразу рассказать, но я не хотел, чтобы ты считала меня законченным подлецом.

– Потому что ты ее любил? – еле слышно спросила девушка, – Она нравилась тебе?

– Я никогда ее не любил и вообще ничего к ней не испытывал…. Это была просто сделка.. Я знаю: как отвратительно это звучит. Мила пришла в Дар солнца с координационной проверкой, у нас были недочеты, серьезные. Мы как раз только что осуществили перевозку для Феликса. Серж не мог давить на нее через свои каналы, а денег она не брала. Никогда не берет, принцип. Черт бы побрал этот принцип, – Рябинин боялся поднять глаза и посмотреть в лицо жене, – тогда, оставался один выход. Нам нужно было правильное заключение, никаких пятен на реноме холдинга и она его дала….

– Я поняла, – произнесла Полина.

Рома замолчал, понимая, что сейчас стало еще хуже.

– Из-за этого злосчастного контракта с Томасом, тебе пришлось….. я не могу даже представить: что ты при этом чувствовал...

– Я чувствовал себя подонком и сейчас чувствую также.

– Знаешь, эта стерва, ты меня прости за выражение, не казалась мне обиженной. Она была в ярости.

Рома заставил себя посмотреть Полине в глаза, и на сердце у него стало немного легче, в ее взгляде не было призрения или осуждения, скорее в нем полыхали озорные искорки.

– Естественно, она тоже ко мне любовью не пылала, даже взяла слово, что никто никогда не узнает, ее волновала только профессия. А когда ей отдали распоряжение о повторной проверке, она разозлилась, посчитав, что я ее подставил.

– Вот почему она так себя повела.

– Мне в страшном сне не могло присниться, что она тебе скажет.

– Неважно: что она мне сказала, неважно: откуда появилась эта рубашка. Ничего неважно, когда в тот день мне позвонил следователь и сказал, что твою машину нашли в заливе… Я думала, что умру.. Я понимала, что это конец… Что ничего больше не будет… На земле есть рай, он есть, но найти его самая большая милость, самый щедрый дар. Я нашла. Мой рай - это ты. Я никогда тебя не оставлю, даже если тебе так покажется, знай: это не так. Я просто не смогу, я поняла это в ту ночь.

Руки Ромы скользнули по ее плечам, опустились на талию и снова устремились вверх, лаская обнаженную спину, что позволяла сделать новая дизайнерская кофточка, закрывающая все только спереди. Его губы были восхитительно нежными, они ни на чем не настаивали, лишь предлагали, обещали, манили. Полина обняла его за шею, отвечая сначала осторожно, но огонь внутри нее нарастал: яркий, требовательный, неповторимый. И поцелуи становились другими, каждый из них обжигал, отмечая ее печатью власти. Когда-то она сказала ему: «Я хочу узнать: что значит быть твоей? Хочу твоих поцелуев, хочу твоих объятий, хочу твоей нежности». Она познала это в полной мере. И стало ясно лишь одно: созданный для нее единственный мужчина, был рядом. И это был ее собственный любимый муж. Но если он властвовал ее душой, то взамен давал ей такое же право обладания. Сегодня ее потрясло то, что он сказал, едва ли она знала еще одного мужчину, способного повторить эти слова, не боясь за свое самолюбие. Для ее мужа она была важнее, Полина поклялась себе, что больше никогда не заставит его испытывать неуверенность в ее чувствах и в ее доверии. Она не знала в тот момент, что судьба уже раскинула коварную сеть, способную разрушить и эту клятву, и полное счастья будущее.

» Глава 13

Исключительно престижный район Остоженки представлял Москву в самом идиллическом ракурсе. Паладин имел возможность убедиться в этом сам, подъезжая к элегантному белокаменному особняку, с кованными воротами, очень напоминавшими стиль города на Неве. Хмельницкий всегда хотел перебраться в Питер, но в итоге осел здесь. В районе, который в полном смысле этого слова позволял отключиться от всего, выпасть из стремительного темпа жизни в мегаполисе и уловить драгоценные минуты спокойствия и безмятежной жизни. Не говоря уже, о великолепных видах на Москву, именно такую, какой ее видят и знают во всем мире. Храм Христа Спасителя, монументальный кремль, памятник Петру Первому - то, что делает это район уникальным по историческому и архитектурному облику, с действительно захватывающей панорамой. Маша тоже когда-то жила с родителями здесь и то, что она, совершенно не задумываясь, променяла столичный райский уголок на северные дожди, в который раз заставило сердце Сержа дрогнуть. Но сейчас было не время думать о любви, ему предстоял сложный разговор, какими бы не были его отношения с Эдуардом Хмельницким - владельцем элитного клуба, где они были с Машей совсем недавно, просьба, с которой он решил к нему обратиться, была беспримерно нахальна. Эдуард Аганесович был в этом с Савицким согласен, ибо сверлил нежданного гостя задумчиво красноречивым взглядом. И Паладин, сидя на кожаном диване в неожиданно уютной гостиной, чувствовал себя мягко скажем не в своей тарелке.

– А давай-ка, мы с тобой выпьем, – вдруг произнес Хмельницкий.

Серж согласно кивнул. Его удивило, что хозяин не воспользовался прислугой, а налил и принес свой знаменитый коньяк сам.

– Признаться, дорогой, ты меня очень удивил, ты прямо скажи: считаешь я тебя сдал? –вдруг с места в карьер сорвался Хмельницкий.

Брови Савицкого изумленно взлетели вверх.

– Разумеется, нет, – несколько холодно отозвался Серж, – я бы никогда не пришел в ваш дом, чтобы оскорбить подобным предположением.

Эдуард Аганесович неопределенно улыбнулся.

– Тогда, вероятно, ты желаешь: чтобы я это сделал сейчас, в отношении того, кого ты ищешь.

– Мне нет смысла вас обманывать. Да, я хочу именно этого.

– И ты, я полагаю, в курсе, что если бы ко мне с таким вопросом пришел кто-нибудь другой, боюсь, мы бы уже завершили нашу беседу.

– Я в курсе, – все в той же сдержанной манере ответил Паладин.

– Вот, что меня всегда настораживало, так это твоя отчаянная наглость, Паладин, ты испытываешь мое терпение, точнее ты безгранично им пользуешься. Давай поступим следующем образом, мы сейчас поужинаем, потом тебе приготовят комнату, а завтра утром ты поедешь домой, а я забуду о нашем разговоре.

– Я вас понял, – Серж поднялся с места, – извините за беспокойство, вы правы: это действительно была наглость.

– Серж...

– У меня завтра в Питере очень важная встреча, поэтому сейчас мне нужно в аэропорт. Прошу меня извинить.

В этот момент со двора донесся скрип тормозов, затем стук каблучков по паркету и, спустя пару минут, в гостиную ворвалось очаровательное создание, в бело-голубом воздушном сарафане, скроенном по косой линии к низу, по мраморно-золотистым от легкого загара плечам рассыпались рыжие кудри, светло-карие глаза смотрели с веселой беспечностью.

– Папочка, я дома, – звонко возвестила она и замерла увидев направляющегося к дверям Савицкого.

– Серж, – в тоне, каким она произнесла его имя, прозвучала неизбывная ликующая радость, –о Господи, Серж!

В следующую минуту она, не долго думая, сократила расстояние между ними и бросилась в объятия Паладина, так, что ему только и оставалось, что ее подхватить. Савицкий не часто в жизни был так растерян и сбит с толку, как сейчас, вся эта сцена произошла на глазах у отца, а девушка, которую он сейчас обнимал, уже не была тем ребенком из далекого прошлого. Но, похоже, она так не считала.

– Папа, – неохотно выпустив Сержа из объятий, но продолжая держать его за руку, она повернулась к отцу, – как ты мог? Ну как ты мог, не сказать мне: какой у нас гость? Не сказать, что он наконец приехал?

Эдуард однако не производил впечатления расстроенного поведением дочери отца, он мягко улыбнулся,

– Божена, красавица моя, ты никогда не изменишься.

Внезапно Эдуард замолчал, у него в горле застыл комок и все трое, находящиеся в этой комнате, прекрасно поняли: о чем каждый думает в эту минуту.