Чтение онлайн

А Паладина тревожили еще более безрадостные мысли: как бы он не убеждал себя в обратном, но в одну реку все таки можно войти дважды. Именно этим он сейчас занимался, совершенно же ясно и понятно, что дело было не в Лие, а в нем самом. Он опять что-то сделал не так. И Маша, нежная, родная, близкая и желанная Маша, отдалялась от него на глазах, все дальше и дальше. Более того, он чувствовал что ее стали напрягать даже случайные прикосновения. Она отстранялась, замыкалась в себе и искала способ остаться одной. Может быть, причиной всему беременность… Женщина становится уязвимой и порой не может сама понять: что ее тревожит. Но это просто предлог, точно как и с Лией, которая вела себя также, особенно готовясь стать матерью. И итог будет тем же. Вот только едва ли ему удастся пройти через это вновь и не потерять всякий смысл в жизни. Может быть, спросить ее прямо? Что спросить? Эта женщина носила его ребенка и, видит Бог, Паладин не имел понятия сейчас: что происходит у нее в душе, и чего она на самом деле хочет. Внезапно, он заметил, что Маша осторожно запрокинула голову и смотрит ему прямо в лицо.

– Серж,- едва слышно прошептала она, но выражение глаз пронзило молодого человека, словно стрелой, в них была просьба, мольба и безмолвный крик о помощи.

Паладин заставил себя расслабиться и улыбнулся ей, той самой роковой улыбкой, покорившей ее в первый же день в Шератоне.

– Хочешь как тогда? – чуть хрипло спросил он, и в его глазах заплясали зеленые всполыхи, – как в первый раз?

Маша на минуту растерялась, подыскивая ответ на казалось бы вполне обычный вопрос. В тот день, в номере Шератона, они оба были слегка пьяны, по крайней мере ей, чтобы решиться - понадобилось прилично угоститься шампанским, лившемся на свадьбе рекой. Все остальное помнилось смутно, но в памяти четко проступили моменты, от которых ей тогда хотелось малодушно ускользнуть. Она помнила ощущение захлопнувшийся за ними двери и помнила: как обожгло ее первое прикосновение Сержа. Помнила: как попятилась назад, ощутив предательскую панику. Он смотрел тогда на нее также, отстраненным взглядом опытного искусителя, словно бы она была не женщиной, а неким редким предметом искусства, желаемым для утонченного ценителя. Но в какой-то момент любопытство его пристального взора сменилось молчаливым, почти невозможным пониманием. И он, просто скинув рубашку, улегся на кровать, демонстрируя недвусмысленное приглашение, но в ту ночь он почти до нее не дотрагивался. Он позволил ей самой выбирать, распоряжаться, возиться с пряжкой на ремне. Он только помогал и направлял. Если бы Маша не так отчаянно топила свой страх в волшебных пузырьках, она бы не осмелилась, ни за что. И лишь какое-то время спустя ей стало понятным: по другому она бы просто не смогла, Серж не взял ее, он отдал ей себя, и разница оказалась ощутимой.

Боже мой, она совершенно не приняла во внимание его проницательность, не оказалась способной даже подавить вернувшиеся страхи и не сваливать на него еще и этих проблем. Ничем другим нельзя было объяснить такое предложение сейчас. Он медленно убрал руки с ее плеч и отступил назад в спальню, Маша знала, что сейчас произойдет, но вопрос был в том: хотела ли… Налетевший ветер заставил поежиться, волной пробежав по обнаженным плечам, девушка последовала за Сержем, почему-то избегая смотреть ему в лицо. Внутри что-то сжалось от странной неожиданной боли. Чисто автоматически приблизившись к кровати, она отметила, что на нем сегодня не те дорогущие брюки элегантного костюма, а обычные светло-синие домашние джинсы. И раз он успел их надеть, значит, проснулся давно, просто не сразу пришел к ней… Все эти детали ее мозг отмечал машинально, в то время как тело двигалось само по себе, повторяя, запечатленную где-то в глубинах памяти, сцену из Шератона. Ей было отчаянно неуютно, ведь сейчас эйфория золотого вина не туманила голову. Точно, как и много лет назад Серж протянул руку, лишь для того, чтобы помочь ей оказаться сверху. Просто легкое касание пальцев и больше ничего. Маша дотронулась рукой до металлической пуговицы, ее пальцы подрагивали, а все тело сковало ледяное напряжение.

Рука Сержа коснулась ее подбородка вынуждая приподнять голову, его взгляд был мягким, обещающим, откровенным, но то был взгляд красивого незнакомца, далекого и в общем-то чуть равнодушного. Незнакомца, с обаятельной улыбкой соблазнителя.

Маша смотрела на него расширенными, от едва сдерживаемых слез, глазами, уже очень давно Серж не прибегал рядом с ней к своему удивительному умению отстраняться от ситуации, рассматривая ее, будто со стороны и полностью пряча все эмоции кроме тех, что сейчас желал показать сам. Господи... что же она наделала… что она натворила…. Перечеркнула все, к чему так долго шла, боль в сердце сделалась нестерпимо пронзительной.

– Нет, – Маша отдернула руку, все еще сжимавшую злосчастную пуговицу, словно ее ударило током. – Нет, – ее голос походил почти ни крик, – не хочу, – гораздо тише произнесла она.

Слова упали в пустоту и остались без ответа, на мгновение она испугалась, что он сейчас уйдет и оставит ее одну, с сомнительными терзаниями по прошлому. Но он только слегка погладил ее по щеке, тыльной стороной ладони и с мягким любопытством спросил:

– Куда подевалась моя смелая девочка?

Больше в его взгляде не было отчужденности, только легкие ласковые искры.

– Туда же, куда и мой Серж, – сердито отозвалась Маша, чем одновременно вызвала в Паладине и изумление, и невероятное облегчение.

– А он тебе нужен? – спросил он, сплетая ее пальцы со своими.

Маша посмотрела ему прямо в глаза и уже совершенно серьезно отозвалась:

– Да, не незнакомец из отеля Шератон, а мой любимый, сейчас, немедленно и навсегда.

Наградой за эти слова были родные губы, накрывшие ее собственные, теплой чувственной волной. Маша обвила его руками за шею, растворяясь в безграничной нежности этого поцелуя.

– И только попробуй еще раз - испытывать на мне свои феноменальные способности, – сбиваясь с дыхания, пробормотала девушка.

Он тихо рассмеялся.

– Ну, да, очень смешно, – деланно обидилась Маша, – ты меня напугал.

– Прости меня, – прозвучало где-то возле ее уха.

– Это ты меня прости, – она крепко обняла молодого человека, – я вела себя странно, это .. это наверно… из-за беременности, у меня жуткие перепады настроения.

Конечно, нечестно было сваливать все на ребенка, но что еще она могла сказать, как объяснить, что взрослая женщина, к тому же психолог, вдруг впала в такое состояние из-за неприятной встречи с прошлым.

– Все нормально, родная, – он ласково прошелся ладонью вдоль спины, – все хорошо.

– Правда? – Маша внимательно посмотрела ему в глаза, и у нее потеплело на душе: в них мерцали веселые солнечные зайчики.

– Более чем, любовь моя.

– Я тебя люблю, –она спрятала лицо у него на груди, – ты только в этом никогда не сомневайся, я тебя очень, очень, очень люблю.

Серж прекрасно понимал: что это абсолютная правда. Может, неудача первого брака сделала его параноиком… Только Машу он чувствовал на все сто процентов, вплоть до малейших нюансов ее родного голоса. С ней что-то происходило, однако она не хотела этим с ним делиться.

– М м м, – промурлыкал предмет его мыслей, – на чем мы там остановились?

– На пуговице, – слегка изменившимся голосом отозвался Серж, опрокидывая девушку на постель.

– Вот уж, никогда не думала, что буду испытывать трудности с такой простой вещью,- но ее рука уже бродила по поясу его джинсов.

Утро пришло в город, как рыжее чудо, сбросив шлепанцы и мягко ступая по мокрой, после ночного дождя, земле. Занимался прекрасный солнечный день, где-то внизу на лужайке залаяла Лэсси, весело гоняясь за Темой - ее любимое занятие. Рома, впервые за много дней, просыпаясь не ощутил почти привычной головной боли и жжения в горле, вместо диванного валика его рука скользнула по прохладному хлопку подушки и…

С минуту он не решался открыть глаза, опасаясь, что восхитительно прекрасное ощущение, бившееся внутри, исчезнет вместе со сном.

– Я же вижу, что ты не спишь, – раздался совсем рядом смеющийся любимый голос, – не притворяйся.

– А ты давно проснулась? – в его тоне все еще звучали нотки сонного томления.

– Не очень, –взгляд Полины, сияющий и радужный, буквально окутывал молодого человека живительным теплом, будто стремясь охватить его всего целиком. Внезапно, он задержался на его запястье и девушка напряглась, словно силясь что-то вспомнить, и в то же время не желая этого.