Чтение онлайн

– Не надо. – Граф смотрел в палубу. – Пусть его раздадут вашим людям. Как лишнюю премию. Пусть разделят.

– Они будут вам благодарны, – сдержанно поблагодарил герцог.

– Я могу забрать дочь?

– Вы обеспечили транспорт? Лучше всего медицинский. Она не сможет идти.

– У меня большой экипаж.

– Тогда прошу вас. – Риган махнул рукой. – Сейчас «Фаластар» пришвартуют к «Крылатому», прошу вас немного подождать… Хедаль! Проводи графа Бергденского к дочери. – И, ещё раз поклонившись Сорглану, спустился на берег. Дела с портовыми и военными чинами улаживал, как правило, его заместитель. Он же обсуждал самое главное с государем, которому одному считался подвластным.

Хедаль отвёл графа в каюту и сперва хотел остаться на случай, если знатному посетителю что-либо понадобится. Но когда увидел, как пожилой воин с гремящей, так и не потускневшей славой, плачет, прижимая к себе хрупкую молодую женщину, которая борется с приступом тошноты и следами недомогания на лице, но пытается держаться бодро, смутился и поспешно вышел ждать снаружи.

Правда, Сорглан решил особо не задерживаться в гостях. Да и он был немногословен.

– Слава всем богам, ты жива, моё дитя, – проговорил он сквозь слёзы. – Мама будет счастлива. Она проплакала почти всё время.

– Как она? – слабо спросила Ингрид.

– Болеет. Но ты исцелишь её одним своим видом. Я в этом уверен.

– Она очень горюет? – спросила очень осторожно. – Я имею в виду, о Скиольде.

– Нет. Почти не горюет. За тебя она боялась куда больше, чем за него. Она ведь понимает. – Граф устало опустил голову. – Она уже смирилась с его смертью.

– Разве она знает? Уже?

– Она догадывалась, как и я. Твоя мама сумела признать, что Скиольд опасен, и иного пути нет. Хотя, конечно, эта рана будет кровоточить долго. Ну ладно. Вижу, ты плохо себя чувствуешь. Поедем. – Он уверенно стянул с себя плащ, завернул в него дочку и осторожно поднял на руки. Рабыня, которая ухаживала за Ингрид, тут же подскочила, поправила края плаща и натянула на голые ноги Ингрид шерстяные носки. Сорглан поудобней пристроил дочь на руках, так, чтоб она не сильно страдала, и понёс наружу.

Их действительно ждал экипаж, дверцы его уже распахнули и помогли графу занести внутрь больную. Плотно затворили дверки, и экипаж покатился по улицам города, неторопливо, выбирая самые ровные участки дороги, чтоб не растрясти Ингрид. А она прижалась к отцу и задремала, будто бы обессиленная этой встречей. На самом же деле её постоянно тянуло в сон, и это было одним из признаков благополучного выздоровления.

На корабле сворачивали паруса, но не аккуратно, так, как хранили, а кое-как, просто чтоб не мешались под ногами. Их ещё предстояло просушить. Хедаль благополучно обговорил со смотрителем порта то время, которое боевые корабли будут стоять у общего причала (вернее, не обговорил даже, а просто поставил в известность и попросил содействия, в котором смотритель не мог отказать), принял посланных рабочих и расставил их по местам. Потом отправил солдат и офицеров в казармы – их перемещениями должны были заняться позже – и теперь просто ходил по палубе, наблюдая за работой. Работы было очень много, после любого путешествия корабли нуждались в уходе.

Ещё краем глаза Хедаль посматривал на рабыню, бегающую туда-сюда с бельём, которое надо было постирать, и с посудой, которую надо было помыть.

– Эй! – окликнул он её. – Ты вообще ела?

– Нет, господин. – Девушка выглядела испуганной. – Я работаю, господин.

– Девочка, у всех здесь много работы, о тебе могут просто не вспомнить. – Хедаль, улыбаясь, покачал головой. – Надо научиться самой о себе заботиться. Например, забежать на кухню и перехватить чего-нибудь. – Настроение у него было лучезарное, хотелось с кем-нибудь поговорить, а девушка была так мила…

Она же, услышав его слова, пугливо опустила глаза. Раньше на неё обращали внимание только затем, чтоб наказать.

– Что вы, господин! В доме прежнего моего господина за это жестоко наказывали, за то, чтоб на кухне себе самой что-нибудь посмотреть… Воровство, мол.

– Ты теперь не у Скиольда, – успокоил он, но уже без улыбки, потому что припомнил рассказы крестьянок о том, что делали с ними ярл и его люди, и в памяти опять всплыли картины родного разорённого села. – Ты теперь у нормального хозяина будешь. Тебя не будут просто так обижать… – Он пригляделся с сочувствием и спросил. – И тебе досталось, верно?

– Как можно жаловаться, господин…

– Не хочешь вспоминать? Ну и правильно. Так пойдём, поедим вместе, я тоже сегодня ещё не ел.

– Вместе? – Она испуганно посмотрела на Хедаля. – С вами, господин?

– Да. А что? – Он рассмеялся. – Брезгуешь? Или боишься?

Девушка мучительно покраснела.

– Что вы, господин!.. Но я – рабыня, а вы – такой большой господин…

– Я тоже был рабом, девочка. Да. Риган меня купил и дал мне свободу, и вот теперь я большой господин. Но с тех пор я не слишком-то сильно изменился. Идём.

Сам он почти не ел, только смотрел, как она, жадно отламывая от горячей лепешки и черпая кашу из миски, утоляет голод, видимо, накопившийся не за один месяц. Было что-то особенно трогательное в том, чтоб кормить проголодавшегося зверька, или ребёнка, или девушку… Повар принёс то, что осталось на кухне, и накрыл стол довольно щедро. В этот день он не готовил на всю ораву, рассчитывая, что их покормят уже в казармах, а только на всякий случай подготовил угощение в расчёте на герцога и старших офицеров. Но те ушли, не тронув своего завтрака.

Потому теперь Хедаль и его спутница ели нежную копчёную рыбу, ветчину, нарезанную на тонкие лепестки, кашу с грибами, бульон (правда, из солонины, но даже на вкус Хедаля великолепный, а уж о голодной рабыне что говорить), а на десерт – фрукты, чуть привядшие, но ещё вполне сочные.

– Сыта? – Хедаль положил подбородок на сложенные ладони.

– Да, спасибо, господин. – Она вытерла миску куском лепешки и растерянно посмотрела на яблоки. – Это тоже мне?

– Да, ешь. Сколько тебе лет?

– Двадцать, господин.

– Ты на мою невесту очень похожа. – Он разглядывал её свеженькое, хоть и поникшее от усталости личико. – Только немного старше.

– У вас есть невеста, господин? – Вежливо поинтересовалась она, думая, что, должно быть, господину просто хочется поговорить о своей жизни.

– Была. Её убили. Уже довольно давно убили. У меня на глазах. – Девушка испуганно посмотрела на Хедаля, а он мрачно разглядывал стоящую перед ним миску и не поднимал глаз. – И всю мою семью тоже – мать, трёх сестер… Отца убили, брата маленького бросили в канаву… – Он сжал кулак. – Ладно. Это так.

– Вы её любили?

– Невесту? Я её почти не знал. Мы с ней не были знакомы до того случая. Отец меня сговорил, ты же знаешь, так принято…

– Я думала, так принято делать только с девушками. – Она немного осмелела.

– Ну как же. Не только. Её как раз привели в тот день, чтоб со мной познакомилась. Только один раз перед свадьбой поговорить. И тут-то на нашу деревню и налетели.

Он поднял голову. Девочка смотрела на него с ужасом – и с пониманием. И именно это понимание пронзило до самого дна его сердце. Наверное, это было то, чего он так хотел всю свою жизнь – понимания. И именно от женщины, потому что Риган, к примеру, умел показать, что он сопереживает тебе, и видно было, что слушает рассказ не просто из вежливости. Потом Хедаль узнал, что у Ригана пропала жена, и понял, что они, в общем, несмотря на разницу в положении, похожи. Теперь то же самое чувство он видел в женских глазах. Конечно, где уж благополучным девчонкам из хороших семей, откуда он уже не раз и не два мог получить жену с приличным приданым, понять его, битого всеми ветрами? Его может понять только та, которую и саму валяло и душило.