Чтение онлайн

Собственно, как наше путешествие началось, так оно и продолжалось несколько недель. Каждый день нас встречали либо разбойники, либо вставшие на путь возвышения звери. Можно было, конечно, всё это игнорировать и ехать дальше, но я решил не уподобляться роду Ван. Если есть проблема — её следовало решить, какой бы мелочной эта проблема не казалась. Мелочная она для нас, но не для людей, живущих в нулевом поясе. Однако последние два дня ничего не происходило. Не было ни зверей, ни разбойников, ни какой другой непонятной напасти. Почему? Потому что, когда мы подъезжали к очередной деревне, у меня в груди всё сжалось от давно позабытых чувств. В духовном зрении появился даос, находящийся на этапе ученик золотого ранга. Сто семь меридиан — едва ли не самый сильный идущий к бессмертию всего нулевого пояса! Мой отец. Других даосов в деревне не оказалось, хотя я искренне считал, что мама или дядя точно являются золотыми кандидатами. Нет, даже намёков на узлы. Несколько духовных камней, парочка простеньких артефактов, повозка, куда же без неё. Больше людей или предметов, обладающих хоть какой-то толикой энергии, здесь не было.

— Пахнет водой, — неожиданно произнесла Вилея, потянув носом. — Свежестью. Зандр… Ты говорил, что твоя деревня находится недалеко от большой воды. Ты всё же приволок меня к себе домой?

— Когда искатель что-то обещает, он это исполняет. Ибо если не можешь исполнить — нельзя обещать. Ты против?

— То есть ты только сейчас решил об этом спросить, балбеса кусок? — разозлилась девушка. — Я не сказала «да», человек!

— Ты не сказала «да», потому что я тебя ни разу не спрашивал об этом, — улыбнулся я. Почему-то в памяти всплыл рассказ Кармина о том, как Вилея зажимала мою рану после соревнований. Та, что периодически бросается в меня острыми предметами, на самом деле готова ради меня порвать любого. Как и я ради неё, если говорить откровенно. Так почему я должен отказываться от неё? Только из-за того, что мы из разных миров? Потому что закон этого не одобряет? Да плевал я и на закон, и на правила! Я искатель. Она искатель. Что ещё нужно? Я повернулся к хмурой девушке. Заметив мой взгляд, Вилея смутилась и покраснела, но взгляд не отвела.

— Демон, понятия не имею, как у нас сложится дальше, но сейчас я хочу познакомить тебя со своими родителями. Не как твой напарник или человек. Как демон-самец знакомит свою демона-самку. Я не буду тебя спрашивать о том, могу ли я называть тебя своим демоном или своей девушкой. Спрашивают слуги или рабы, я информирую тебя о том, что отныне считаю тебя своей. Теперь я жду единственную правильную реакцию на мои слова. Ты принимаешь меня или мне всё придётся брать силой?

— Хотела бы я на это посмотреть, человек, — на лице Вилеи появилась настолько кровожадная ухмылка, что мне реально стало не по себе. Всё очарование момента едва не сошло на нет. Мне даже начало казаться, что я перестарался с демонизацией своего предложения. Вилея никогда не примет меня, если я буду просить. Она понимает только один язык — язык силы. Её спутник должен быть сильным, иначе его просто не будет. Девушка достала нож и поднесла его прямо к моей шее. Я не дёрнулся, даже когда остриё порезало кожу и по шее потекла кровь. Вилея не будет меня убивать. Ведь не будет же?

Нож ушёл в сторону. Девушка прильнула ко мне вплотную и, прежде чем я успел отреагировать, наклонилась к шее и слизала языком кровь с раны.

— Я принимаю твою кровь, самец, — голос Вилеи был таким низким, таким чувственным, что сердце пропустило не один — несколько ударов. Такой эту девушку я ещё ни разу не видел. Словно сквозь туман я увидел нож, что протягивала мне Вилея. Стоило его взять, я увидел задранную голову и невероятно длинную красивую шею. Никогда не замечал, насколько у моей девушки красивая шея. Пришло понимание, чего желает от меня мой демон, так что я повторил за ней, порезав плоть.

— Я принимаю твою кровь, самка, — ответил я, после чего губы Вилеи коснулись моих. За два года сопряжения это случалось настолько часто, что мы даже внимания на такую мелось не обращали. Но сейчас что-то изменилось. Появились эмоции. Появились ощущения. Появилось…

— До первого пояса большего я дать тебе не могу, — Вилея отстранилась, тяжело дыша. — Только поцелуи. Таково моё обещание матери, и я собираюсь его выполнить.

— Когда искатель что-то обещает, он это исполняет, — понимающе кивнул я. — Осталось меньше двух лет. Я умею ждать.

— Но знакомить меня с родителями теперь можешь, человек, — Вилея уселась в кресло и загадочно улыбнулась. — Я бы сказала «да», даже если бы просто спросил. Но это было бы не то. Совсем не то.

В деревню мы въезжали с заходом Эарис. Ехали медленно, чтобы ненароком никого не сбить. Народ вывалил из домов поглазеть на необычную красную повозку. Нас сторонились — меня явно не узнали, а Вилею видели впервые. На повозке красовался только герб клана Феникс, без привязки к какому-либо роду или дому, так что для деревенских мы выглядели двумя жителями внутренних поясов, невесть каким образом забредших в такую глушь.

Встречал нас отец. Я даже задышал часто — он совсем не изменился. Всё такой же величественный, строгий и серьёзный даос, отвечающих за огромную деревню и все прилегающие территории. Теперь понятно, почему нам два дня не встречались опасные звери или разбойники — золотой ученик их всех уничтожил. Я представил, какой безумный энергетический голод испытывал отец всё это время и даже ужаснулся. Не уверен, что я смог бы жить вот так, оторванным от энергии. Мне даже возвращение в мир людей далось нелегко. Когда привыкаешь, что в воздухе витает энергия, даже дышится по-другому.

— Приветствую, даосы! Я староста Шармил. Что привело вас в деревню Калед?

Четыре года… Прошло четыре года. Я сильно вырос, изменились волосы, тело, воспринимаюсь как даос, а не человек, со мной нет наставника… Небо, неужели он меня не узнал? Я вышел из повозки и поклонился.

— Приветствую, староста Шармил. Я вернулся, отец.

— Зандр, — кивнул отец, словно и не было четырёх лет моего отсутствия. Словно я в лес за ягодами сбегал и вернулся. Вилея встала рядом со мной, но кланяться, как принято старшему, не стала. Она вообще никому не кланялась. Спина не сгибалась для этого.

— Это моя Вилея, отец.

— Твоя Вилея, — Шурмил повторил мои слова, словно пробовал их на вкус, после чего посторонился, пропуская нас в дом. — Проходите. Мать будет рада вас видеть.

Мать? А он, значит, не рад? Хотя, чего я жду от отца? Эмоции и он — вещи настолько далёкие друг от друга, что его редкие улыбки воспринимались мной как чудо чудесное. Взяв Вилею за руку, я повёл её в дом. Девушка не думала смущаться, скромно потупив взгляд. Она с интересом всё разглядывала, словно это могло ей пояснить, почему я вырос таким, каким вырос. С кухни вышла мама, вытирая руки о передник. Её глаза округлились, когда она меня увидела — в отличие от отца, она меня сразу узнала. Хотя, отец тоже мог узнать, просто виду не показал. По нему вообще это не понять.

— Сынок! — всплеснула мама руками. — Ты вернулся!

— Привет, мамуль. Прошло четыре года, моё первое ученичество подошло к концу.

— Первое? Мастер Герлон взял тебя ещё на несколько лет? Он тоже с вами приехал? А что это за красавица? Тоже ученица мастера Герлона?

— Это Вилея, мама. Моя Вилея.

— Твоя? — кажется, мама даже дар речи на мгновение потеряла. Какое-то время она переводила взгляд с меня на Вилею, после чего встрепенулась: — Ой, чего это я? Вам, наверно, помыться нужно? Есть будете? Вилея, деточка, пойдём, покажу тебе твою комнату. Сынок, вы надолго или проездом?

Мама всегда остаётся мамой. На душе стало так тепло, как, кажется, не было за последние несколько лет ни разу. Взяв с нас обещание, что как минимум до утра мы никуда не уедем и расскажем о своих приключениях, нас отправили мыться. Что было весьма кстати — две недели путешествий было как-то не до этого. Мама выдала нам какую-то одежду, а наши мантии уволокла стираться. На моё скромное замечание, что этого не требуется, ибо ни грязь, ни запах к артефактам не пристаём, она лишь ответила, чтобы я не переживал. Потом был ужин, за которым мне пришлось поведать весьма скромную историю приключений, опуская некоторые подробности. Например, кем на самом деле является Вилея, или что я абсолют разума, или что у нас полное сопряжение. Лишнее это.