Чтение онлайн

– Так вот только попробуй не вернуться! Поверь, тебе очень не понравятся последствия! Я всем скажу, что ты тоже павшая девка! Что и с тобой поразвлекся заезжий кобель. Как ты думаешь, что сделает твой вельможный отец, если ты опозоришь его? Как думаешь, кому из нас двоих поверят, если ты вздумаешь оправдываться? И поэтому…

Я дёрнула рукой, и от неожиданности Одетт выпустила мой рукав.

– Не переживайте. Я и не собиралась сбегать. Зачем? Меня всё равно за стенами Обители никто не ждёт.

Она молча следила, сверкая из темноты глазами, запавшими в иссохшие глазницы, как я ухожу от нее прочь по длинным, оцепеневшим в сонном мраке коридорам.

Обычно утопающие делают последний вдох на поверхности перед тем, как окончательно пойти ко дну. Я отправляюсь не на свободу. Я отправляюсь сделать свой последний вдох.

Времени собираться совсем не было. Да и никакого саквояжа или хотя бы походного мешка у меня отродясь не водилось. Вообще всё, что было с собой, когда меня только привезли в Обитель, тут же куда-то забрали – и с тех пор я не видела даже носового платка, который напоминал бы мне об отчем доме.

Я сложила в наволочку парочку черных платьев, смену белья, шерстяной плащ на случай холодной погоды… поколебавшись, запихнула туда же незаконченные кружева и моток белой нитки. Авось не хватятся. А у меня хоть какое-то дело будет.

Так странно… оказывается, больше ничего у меня и нет. Я даже растерялась, когда оглядывала свою крохотную келью с безукоризненно застеленной узкой постелью. Аккуратно задула свечу.

Больше ничто не держит меня в этом месте, которое выглядит теперь еще более пустым.

На прощание я зашла в соседнюю келью, где жила когда-то Матильда. Она ушла давно, нам даже не дали возможности попрощаться. Ушла, унося на своей правой щеке клеймо Павшей Девы. Каждый, кто встретит её на пути, будет знать, что с этой девицей можно не церемониться. У меня сердце кровью обливалось, когда я пыталась представить, какая судьба ждёт её в жестоком мире снаружи.

На узком каменном подоконнике – пустая склянка тёмного стекла.

Она сделала свой выбор. Ушла одна.

Подступили слёзы. Я сглотнула ком в горле и поспешила к выходу. Сама себя ругала всю дорогу – вот же дура набитая! Что ты ведешь себя так, будто покидаешь это место навсегда? Тебе же ясно дали понять, что очень скоро вернешься.

И тогда – я даже не сомневаюсь – моя тюрьма покажется мне во сто крат ещё более постылой.

Но пока я намеревалась искренне наслаждаться каждым глотком свежего воздуха вдали от ненавистных каменных стен.

Скрип ворот за моей спиной.

Нетерпеливое ржание застоявшихся коней. Неясные очертания крытого экипажа – чёрное на чёрном бархате беззвёздной ночи.

Уже совсем темно, далеко за полночь, и лишь масляный фонарь, болтающийся под крышей экипажа, даёт немного света – достаточно, чтобы увидеть высокую широкоплечую мужскую фигуру, неподвижно стоящую у распахнутой дверцы.

Недовольный, но в то же время сладкий до приторности голос Сесиль:

– Граф Винтерстоун, познакомьтесь – это и есть моя непутёвая младшая сестрёнка, из-за которой мы так опаздываем!

8.3

Задираю голову, чтоб изучить лицо стоящего передо мной мужчины. Впрочем, быстро оказывается, что не обязательно было стараться. Он учтиво кланяется, чуть задерживаясь, прежде чем выпрямиться снова во весь свой статный рост, и кажется, тоже меня с интересом рассматривает. Небось Сесиль все уши прожужжала, зачем понадобилось делать крюк по дороге к порту. Догадываюсь, в каких красках меня расписали.

Но на лице этого знатного господина нет осуждения или предубеждения – я скорее назвала бы его… дружелюбным?

Тёмные волосы собраны лентой в хвост, умные чёрные глаза очень серьезны, но на лице учтивая полуулыбка, и меня немного отпускает. Молодой человек весь в чёрном, как и я, и это тоже чуть-чуть приободряет, потому что рядом с моей сестрицей я боюсь выглядеть какой-то зачуханной галкой на фоне многоцветного оперения яркой певчей пташки.

– Рад знакомству, мадемуазель де Тремон! А теперь поторопимся. Нам желательно успеть за ночь добраться до порта, - сдержанно сообщает граф Винтерстоун, а потом подаёт мне руку, чтобы помочь забраться по высоким ступеням в карету.

Я смотрю на эту руку почти что с ужасом.

Это ещё что? Я для начала вообще отвыкла от вида каких бы то ни было лиц мужского пола. А тем более, с такими манерами. Чтоб ко мне прикоснулся мужчина – даже в перчатках, как положено по этикету – и мысли не могу допустить. Страшно так, будто сейчас Небесная Дева лично спустит с небес молнию и покарает меня за это ужасною карой.

Граф хмурится в недоумении. Наверное, не понимает, почему смотрю на его руку как на дикого зверя. Ситуацию спасает сестрица, которая с восторгом принимает эту руку и вспархивает по ступенькам, махнув пышными юбками так, что задевает его.

– Вы так любезны, Ваша светлость! – сияет благодарной улыбкой… и нет, мне почудилось, наверное, что эта самая Светлость сейчас едва заметно поморщился?

Неужели моя очаровательная сестра умудрилась и его достать за время поездки? Да быть того не может! Сколько себя помню, она очаровывала всех и вся. А тем более сейчас, когда она выросла такая красавица.

Я, наверное, устала, и мне показалось.

Быстренько вскарабкиваюсь по ступенькам сама, сбивчиво отвергая помощь графа и уверяя, что справлюсь. По пути, разумеется, наступаю на собственное платье и едва не падаю. Сесиль кривится так, будто у неё зуб болит. Я забиваюсь в самый дальний уголок справа от сестры, отсаживаюсь от неё как можно дальше, пытаюсь сжаться в незаметный комочек. И так всю дорогу будет ныть, что я ей мешаю и занимаю слишком много места, я уверена.

– Где ваши вещи, мадемуазель де Тремон? – спрашивает граф, заглядывая внутрь. – Я прикажу кучеру их разместить.

Аккуратно ставлю небольшой свёрток со своими пожитками у ног.

– Все со мной, - улыбаюсь смущённо.

В глазах графа появляется странное выражение, он присматривается ко мне внимательнее. Отвожу взгляд, разглядываю пышное убранство кареты, обитой бордовым плюшем. Да уж, батенька денег не пожалел, устраивая комфорт любимой своей дочери! Которая тем более умудрилась составить такую выгодную партию. Представляю, как он ею гордится.

– В таком случае, можем трогать.

Граф забирается в карету с ловкостью человека, полжизни проводящего в путешествиях. Усаживается напротив меня, на свободную лавку. Стучит о переборку, и карета дёргается. Лошади нетерпеливо ржут, они явно застоялись, и им не терпится разбежаться.

Я смотрю за окно – и мне не верится, что вот эта груда камней, что становится всё меньше и меньше – и есть Обитель Небесной Девы, место, которое долгих несколько лет было для меня всем. Сейчас она кажется совсем крохотной. Мерцает звездочка одинокого окна – кто-то не спит ночью. Быть может, Всеблагая Дева злится, что упустила добычу.