Чтение онлайн

— У них что, нет мастеров?

— Есть. Они называют себя медиками. Но они принадлежат миру ума и сами болеют. Они, согласно уму, ищут причины. Это уже делает поиски безнадёжными. Кроме того, причины заболевания они ищут только через отрицание. То есть изыскивают то, что надлежит уничтожить. Поэтому у них есть тяга избавляться от вредной части самих себя. Идёт борьба с самим собой. Они очищаются, уничтожают «вредные» микроорганизмы, защищаются и предохраняются. В лучшем случае они предлагают средства Инь для погружения в другие фазы Инь. Кроме того, есть пристрастие только к одному органу сознания, вкусу. Они называют это фармакологией. Поэтому, если, например, кто-то получил накопление «яда» в своём характере Улу, то ему предложат сосудорасширяющие или расслабляющие опорную систему средства. Впрочем, и это выглядит не так хорошо, как я сказал. Фаз они не знают и действуют вслепую. Бывает, что попадают наудачу.

— Чего нам говорить о дикарях. Давайте лучше поговорим о ненакоплении «ядов».

— Сначала закончим с фазой Дум. Фаза, как видите, очень нужная. Она останавливает разрушительную силу ума. Ум своей правильностью крушит всё, что не попадает в иерархическую ценность. Страдает природа. Животные поставлены в низшее сословие, хотя человек ни летать как птица, ни питаться одной травой, как бараны, ни плавать под водой, как рыба, не может. Ум игнорирует это несовершенство в человеке, но это игнорирование не безопасное. В итоге созревает патология фазы Речи. Её снимает фаза Дум. Но в фазе Дум будет своя мера. Впрочем, в фазу Дум из фазы Речи перейти сможет не всякий. Спасает лишь естественное засыпание или смерть. Хотя, практикующие «яд» фазы Речи спят плохо. Это означает, что и естественный процесс нарушается. Фаза Дум в своём пределе отключает человека от внешнего мира. Начинаются галлюцинации. Но и в этом отключении «яд» может не накапливаться. Такое осмысленное отключение практиковали ещё и древней Индии, совершая Джаляндхара Бандху. Впоследствии это довели до совершенства в Тибете. Сознание при этом сохраняется. Примером тому служат ваши сновидения. Но сновидения стихийные. В монастырях Тибета из фазы Дум сделали практику именно тогда, когда она находится в пределе отключения. Почему?

— Дум имеет опыт всего цикла.

— Дум не имеет предметности, как ум, а выражается в качествах. Это я знаю по своим снам. События и предметы во сне такие же, как в обыденной жизни, но окрашены сильными эмоциями.

— Дум готовит человека к смерти или к возрождению.

— Этот «перевал» нашел специальное применение в практи ке, — продолжал Дон Мен. — В монастырях Тибета заметили, что Малая Смерть омолаживает сущность. Это и есть «пробуж дение» сущности после её «сна». Сравнить можно с обычным засыпанием человека и утренней лёгкостью, когда вчерашние проблемы ушли.

— Я читал Тхёдл, когда был в монастыре, — сказал пожилой мужчина. — Тхёдл предупреждает о кошмарах, которые могут войти в сознание при накоплении «Пяти Ядов».

— Это так в Тибете. Практика монастыря Дон Мена показала опасность от «Восьми Ядах». Кошмары могут быть и у обыденного человека от этих «ядов». На Западе таких людей относят к психически больным. Их мучают виды шизофрении. Если кто-то переживает в сознании положительные психические окраски, то он к психиатру не пойдёт, а считает себя приближенным к богу. Такие люди впоследствии попадали в список святых. Отрицательные переживания сознания наполняют жизнь кошмарами. Выровнять таких людей средствами западной медицины не реально. «Яды» фазы Дум — самые ужасные для человека. Но через фазу Дум идёт возрождение. Начинается молодость в духе человека и в его организме.

— Но как же живут получившие «яд» в фазе Дум? Кто и как выравнивает их?

— Как они живут? А ты видел когда-нибудь кошмарный сон. Во сне приятном и во сне кошмарном предметы одинаковые. Но эмоции диаметрально противоположные. Все виды «ядов» дают неприятные психические окраски. Например, накопившего «яд» в меридиане сердца мучают страхи, а в меридиане перикарда загрызёт ощущение, что всё неустойчиво: в семье непорядок, дети и муж не надежные, соседи норовят подвести, дело рушится. Ум от простой предметности наращивает в себе иерархию до глобализма.

Он начинает мыслить такими пустыми понятиями как:

— Почему люди, переживающие положительные восприятия в запредельной области фазы Дум, считаются святыми?

— Кошмары угнетают не только психику, но и физиологию. Положительные переживания сознание стимулируют. Такие люди становятся энергоёмкими и одержимыми тем содержанием, которое сопровождалось положительными психическими окрасками. Они становятся исполнителями этого содержания. Их несокрушимая уверенность убеждает других. Они вовлекают в этот водоворот огромное число людей. Такое состояние сознания на Западе назвали «верой». Его переживали пророки и святые. Поэтому они были неудержимыми и в испытаниях страданиями.

— Можно ли считать, что они страдали?

— Нет.

— Почему говорят об их страданиях?

— Обыденный человек не испытывает чувство веры. Вера не в словах и попрошайничестве. Она не в раболепии, а — в настоящем содержании прекрасных окрасок психики. Религиозное чувствование обыденному человеку неведомо. Но события он проецирует на свой опыт и видит там невзгоды.

— Так есть невзгоды для святых, или нет?

— Мне трудно говорить о том, чего вы не переживали. Если кто-то из вас и имел религиозное чувствование, то оно было стихийным. По крайней мере вы не практиковали глу бины Тхёдл и не имеете особый талант религиозного чувство вания. Остаются слова и иные чувства. Словами в моей прак тике ума я отобразить религиозное чувствование не могу. Вы заметили, что всё, что я говорил, имеет отображение из нату ральных состояний на ум средством слов. Поэтому то, что вы услышали, есть всего лишь оповещение. Оповещение лишь ориентирует сознание. Без практики оно переходит в пустое и мешающее жизни знание. Примером тому являются люди За пада. Иные знают Библию наизусть. Но без религиозного личного чувствования это всего лишь слова. Иные выучивают меридианы и активные точки на них. Не воспринимая это на себе, они превращаются в бездарных спекулянтов. Есть и те, которые были в монастырях. Они знакомились, например, с Тхёдлом. Этого, по уму Запада, достаточно, чтобы приписать себе ранг. Конечно, над ними никто не смеётся. Но и это снисходительное дружелюбие они принимают за подтверждение достижения уровня, который себе определили. Поэтому практикуйте. Это единственный шанс украсить свою жизнь. Не пытайтесь украсить жизнь словами и набором слов, называемым «знание».

— Мы слышали, что есть иное знание. Его называют непосредственным знанием.

— Это совершенно другое, хотя названия похожи.

В поле было жарко. Селяне привыкли к тому, что Дон Мен трудится наравне со всеми. Сначала они ощущали некоторую неловкость, но после нескольких бесед свободного общения поняли, что человек живёт взаимной отдачей. В поле крестьянин отдаёт свой труд и за уход получает пропитание. Это поле находилось в горах, далеко от селения. Немного пологих склонов, удобных для земледелия. Пели жаворонки, трепыхаясь высоко в небе. Где-то отдалённо шумела река. Удобно сочетать при работе в себе переход от Инь- к Янпроцессам. Ещё в Средней Азии Дон Мен почувствовал необходимость сливать себя с внешним миром во время жары. Суфьи умели работать на нестерпимом солнцепёке. Поднимая тяжелый текмень, они совершали вдох и раскрытие. В широком и солнечном просторе Азии закрытие неуместно, поэтому текмень настолько тяжел, что падает назад за счёт собственного веса. Здесь не так жарко, поэтому вместо тяжелого текменя, применяют мотыгу или тяпку. Она требует усилия для удара. Это тонизирует Инь — мышцы. Нужно совершать выдох.

Монотонно Дон Мен пребывал в ритмике удовольствия, работая мотыгой. Недалеко обливался потом У Тан. Солнце уже было высоко, когда на краю поля показалась группа людей. Двое были на лошадях.

— У Вэй со своей шайкой, — сказал У Тан.

— Кто они?

— Дармоеды. Занимаются разбоем. В селение не рискуют появляться, зато то путника ограбят, то у крестьян отнимут.

— Пойдём к ним, а то вытопчут поле.

Дон Мен с интересом рассматривал группу довольно молодых мужчин по мере приближения к ним.

— Смотри, какого ты батрака имеешь! — засмеялся У Вэй, повернувшись к У Тану. — Придётся поделиться прибылью.

— Я неделим, — сказал Дон Мен.

— Смотри-ка, он и разговаривать умеет, за это придётся надбавить.

— Чего ты хочешь? — спросил У Тан.

— Чего я хочу, того ты, никогда не дашь. А пока выкладывайте все, что есть, и грузите в телегу всё, что уже собрали.

— Время урожая ещё не пришло. Созрело мало что.

— Нам не к спеху. Собирайте всё, что созрело, и складывайте в телегу. Она нам тоже пригодится, и лошадь мы берём в придачу.

— Разве вы не хотите предложить свои услуги? — спросил Дон Мен У Вэя.

— А как же. Вы, надеюсь, ещё не всё съели. Вот мы вам и поможем.

— Есть — это означает взять. А что вы можете отдать?

— Смотри, какой разговорчивый. Ну-ка, Хан, отдай ему свой кулак.

Хан пошел к Дон Мену, но вдруг стал громко смеяться. Смех одолевал его так сильно, что он опустился на колени.

— Не время шутить, — сказал ему У Вэй. Но это не остано вило смех Хана.

— Ладно, я этого говоруна сейчас камнем порадую, — сказал один из парней.