Чтение онлайн

— Как это «по себе»?

— В том-то и штука, что ты бы иначе не заметил потребителя в своей жене.

— Да. Действительно, получается несовместимость. Если я рад своим ближним, то должен радоваться их недостаткам.

— И недостаткам соседей тоже, — пошутил кто-то.

— Я думаю, что созидатель чувствительнее других к несправедливости.

— Что под этим подразумевать? Паразит громче всех кричит о несправедливости потому, что ему досталось меньше.

— Я о другом. Кричат паразиты для себя. Чувствительность к несправедливости по отношению к другим должна отличать созидателя. При этом, чтобы паразиты не видели себя в «других», созидатель должен забыть про себя. Вот тебе и ответ на «слепую любовь» в семье — ставить себя в жертву…

— Посадить жену на шею, — раздался смех.

— Нет. Если жена не чувствительна к единству, то кто ей подскажет. Только зрячий может указать дорогу слепому.

— Умная должна быть жена.

— А иначе, развод. Положение безвыходное.

— Дома ты устроишь развод, а какой «развод» можно устроить в больном обществе? Дон Мен говорил, что веру Мухаммеда признали через силу.

— Да и святые уединялись в горах и монастырях. Никто не брался за эту задачу.

— Вот тебе и «развод», который устраивали просветлённые с больным обществом.

— Что скажет нам Дон Мен?

— Все говорили хорошо. Но сказать мне вам нечего, — честно признался он. — Нет у меня такого опыта. Пока я знаю лишь то, что зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, тело не являются источником страданий и разрушений. Они испытывают страдания, причина которых заложена в уме. Лишь один орган сознания создаёт условия для страданий. Он является разрушителем. Но в уме я не силён. Из наблюдений за людьми мира ума я знаю лишь, что ум продуцирует качества отрицания. Это угнетает жизнь и уничтожает единство. Поэтому я смело говорил, что ум против семьи, сообщества, государства. Все эти объединения существуют на идее единства.

— Но когда страдает единство, то тело болеет. Поэтому я рассказал о своём излечении. Теперь я привёл себя в единство тела внутреннего и внешнего.

— Для этого состоялась добрая воля и готовность. Древние говорили: «Когда ученик созрел, то учитель найдётся». В больном теле семьи или государства может не быть готовности к оздоровлению. Так, не были готовы к оздоровлению евреи, хотя мечтали об этом, и распяли Иисуса Христа. Поэтому я решил постигнуть ум до его глубин. Глубина его не в мышлении, а в инстинктах, которые он развивает.

— Овладев этими инстинктами, Вы обязаны стать разрушителем.

— В том и предупреждение, идущее от просветлённых. Если кто-то овладел мастерством через созидание, для него есть опасность стать демоном. Утешает лишь то, что только созидатель получает право на развитие себя до чудес. Значит, он знает о качествах созидания. Что заставляет мастера со рваться в разрушители, мне предстоит выяснить погружением в мир ума. Для этого я иду на Запад. Они живут разрушением и насилием над народами. Это им родное и даётся «как по маслу». Они теперь мои учителя.

— Разрушители?!

— А кто меня обучит такому искусству?! Созидатель? Тайны разрушителей лежат в их среде.

По пути в монастырь встретился странствующий монах. Ему не нужно было являть чудеса. Чудес он насмотрелся среди мастеров. Он приобрёл свойство определять уровень и характер человека сразу. Молча, он пошел рядом с Дон Меном. К чему слова? И так понятно, что этот парень дружелюбен и рад любому явлению тела обстоятельств. Он не спрашивал поэтому, куда тот держит путь. Спросить куда человек идёт, может лишь недоразвитый. В теле обстоятельств нет «откуда» и «куда». Там всё гармонично и предопределено самим духом существования. Это не фатализм западных людей. Каждая сущность живёт тем единством самого себя, когда чужого нет. Каждый исполняет сам себя.

— В какой ты теперь реинкарнации? — обратился он к Дон Мену.

— Мне предстоят «гневные» переживания.

— Где-то оступился?

— Наоборот.

— Значит, постиг чудеса и все виды реинкарнаций. Что же потянуло тебя вернуться в мир страданий после чудесных состояний Будды?

— Страдания.

— Не понимаю.

— В практике монастырей ведут сознание от его неудовлетворённого вида к удовлетворённому.

— Это так.

— Основанием лежит аксиома Будды, что мир полон страданий.

— Это так.

— Таким образом, признаётся дна вида одного и того же сознания.

— Иначе не к чему было бы стремиться.

— Западные люди тоже стремятся к счастью, но, естественно, плодят разрушение.

— В монастырях это учтено.

— Как?

— Практикой только удовлетворённого сознания. Предупреждением о «Пяти ядах». Переживанием божественных состояний утверждается вера в миры Будды.

— И всё?

— Разве этого не достаточно?

— Будда говорит: чтобы семя больше не давало всходов, его нужно «прожарить». Вы же считаете, что «убеганием» от страданий уже «поджариваете» свою сущность.

— Мы получаем состояния Будды. Пока это происходит не устойчиво. Иные уже прошли устойчиво некоторые реинкарнации.

— Иными словами вы получаете или неустойчивые, или устойчивые блаженные состояния.

— Это так.

— Лишь потому, что это — Абсолют для сознания, вы решили, что оно и есть состояния Будды.

— Раз Абсолют, то что ещё может быть? Это Божественные Области.

— Спора нет. Однако вспомним традицию древней Индии. Там удовлетворялись одним состоянием и назвали его Самадхи. Само же выражение такого сознания назвали Атман. Но прошли тысячелетия, и практики обнаружили, что Самадхи имеют «окраски». Так, вместо одного состояния Атман стали получать разные состояния. Поэтому их назвали состояниями Будды. Вскоре выяснилось, что переживание абсолютного сознания имеет закономерности. Каждое переживание равно той сумме, которую получает человек в течение целой жизни. Есть смысл прожить все виды жизни в этой одной жизни. Это назвали реинкарнациями.

— Это так. Хотя смысл реинкарнаций раньше толковали несколько иначе.

— Спора нет. Я не говорю о распространении этих понятий в простонародьи. Речь идёт о мастерах и просветлённых.

Тут Дон Мен повернул голову и, как и ожидал, увидел на противоположном склоне маленькую фигуру человека.

— У Сян ходит по горам в поисках свершения, — сказал он попутчику, а затем продолжил, — однако вернемся к двой ственному сознанию. Куда делась вторая часть сознания?

— Какая?

— Та, которая испытывала страдания, неудовлетворения, боли.

— Я не искушен в учёности, — уклончиво ответил попутчик.

— А здесь нет знаний ума. Здесь непосредственное знание. Вы — практик в Прямом Пути, поэтому имеете непосредственный опыт.

— Оно не появляется по мере тренировок.

— Куда оно делось?

— Я практик и меня это не волнует. «Откуда», «куда» — всё это принадлежит миру ума. Ум в практике не только не помощник, но и помеха. Нет пути к просветлению через ум. Нет знаний ума, ведущих к просветлению.

— Однако о Будде и о просветлённых вы тоже когда-то узнали.