Чтение онлайн

Я представляю и улыбаюсь как дура, как будто речь о моем. личном. И от этой картинки - простой, домашней, наполненной любовью и заботой — на душе становится тепло.

— Это просто замечательно, Натка, - прищуриваюсь, стараясь не слишком смущать ее своей дурацкой улыбкой.
– Ты заслужила это счастье.

Она смотрит на меня, и ее улыбка становится еще теплее.

— А ты?
– спрашивает очень осторожно, и в этом вопросе нет ни любопытства, ни желания залезть в душу. Только искреннее беспокойство. — Что у тебя, Май? Ты какая-то… прозрачная в последнее время. Как будто смотришь сквозь людей.

Я вздыхаю. Ничего от нее не скроешь. А с другой стороны - разве не такой должна быть настоящая лучшая подруга? Читающей межд строк.

— У меня все как всегда, Натка. Любовь с работой. Страстная, изматывающая, без выходных и праздников.

— Майка…

— Все нормально, правда, - я пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается кривой.
– Просто устала немного. Слияние, новая должность, проблемы с сестрой… Все навалилось разом.

Она молчит, давая мне возможность выговориться. Или, наоборот, - промолчать, если я не готова.

И я почему-то решаюсь. Не на полную откровенность, нет. До этого еще далеко, и дело совсем не в ней или в недоверии. Я не готова сильно откровенничать, но готова на маленький, крошечный кусочек правды, который давит на меня неподъемным грузом.

— Помнишь, я говорила, что Форвард будет на конференции?
– начинаю я, глядя куда-то вдаль, на сверкающую гладь моря.

— Который отец нашего татуированного красавчика?
– уточняет она, но скорее для галочки - она как никто другой в курсе всей их странной запутанной истории.

— Угу. Так вот, он, кажется, решил взять меня измором.

Я рассказываю ей про цветы. Про эти бесконечные, роскошные букеты, которые превратили мой кабинет в мавзолей. Про записки с настойчивыми приглашениями на ужин. Про его пронзительный, оценивающий взгляд - прошел уже месяц, а до сих пор иногда вздрагиваю, когда вспоминаю.

— Он вроде и не делает ничего плохого, - размышляю вслух, пытаясь сама для себя сформулировать суть проблемы.
– Он вежливый, галантный. Но его внимания… так много. Как будто он решил заваливать меня цветами до тех пор, пока не сдамся.

Наташа слушает внимательно, ее брови слегка нахмурены.

— А тебе он… нравится?
– спрашивает с осторожностью.

— Нет, - отвечаю слишком быстро, слишком твердо.
– Он… Боже. Они же с ним так похожи… Это как будто… Я не знаю. Противоестественно?

Мы пересматриваемся и смеемся тем самым характерным смехом, в котором есть скрытый намек на неочевидные пошлые мыслишки.

Ну да, что же может быть более «естественным», чем сначала заняться сексом с сыном, а потом - с его папой. Если бы я в принципе допускала такую мысль. А я ее абсолютно не допускаю. Не говоря уже о нашей разнице в возрасте. Ему пятьдесят три (я навела справки) и я совершенно точно не готова к мужчине на двадцать лет старше. Каким бы перспективным и импозантным холостяком он ни был.

— Ему пятьдесят три, - говорю Натке, чуть понизив голос. Хочу услышать ее реакцию, потому что она наверняка не будет зашоренной.

— Оооо… пахнет сексом раз в неделю, - она кривится и мотает головой с видом «Оно тебе точно надо?» - И курсами оказания первой медицинской помощи при инфаркте.

Мы посмеиваемся, как две крыски, но я не чувствую себя какой-то испорченной или неправильной. Что такого - пообсуждать мужчин, особенно, если обсуждение касается действительно важных вещей.

— Просто скажи ему «нет», - говорит Натка.

— Я говорила. Точнее, я дала понять. Игнорирую. Не отвечаю на сообщения. Не пишу хвалебные оды его щедрости. Но он как будто… не понимает. Или не хочет понимать. Мне кажется, у него профдеформация - мое «нет» для него просто как стимул прилагать еще больше усилий.

— М-да, - тянет она.
– Ситуация. Ну а что там наша царевна-лягушка?

Это она так называет Славу, намекая на то, что под его «татуированной» кожей оказалось сокровище в виде умного перспективного парня с идеальными генами.

— Нуууу… - растягивая, пытаясь придумать какой-то адекватный ответ. Но быстро сдаюсь.
– Мы - друзья.

— Друзья?
– переспрашивает Натка, выгибая бровь.
– Мы сейчас точно про одного и того же Форварда-младшего говорим?

— Все очень, очень сложно, - хочу объяснить, но получается еще хуже.

— У него что…?
– Она складывает пальцы, показывая отрезок примерно в пару миллиметров.

Я в ответ вытаскиваю трубочку из лимонада и выразительно помахиваю ею в воздухе.

— Господи, да трахайся с ним на здоровье!
– На эмоциях подруга говорит слишком громко и мамочки на соседних лавочках смотрят на нас как на еретичек, посмевших оскорбить детскую площадку низменными разговорами о плотском и земном. Поэтому продолжает уже чуть тише: - Между прочим, секс на регулярной основе - лучшее лекарство от стресса.

Мы замолкаем. Катя, набегавшись, прибегает к нам, просит пить. Наташа достает из рюкзака бутылку с водой, вытирает ей вспотевший лоб. Я смотрю на них, на эту простую, понятную картину материнской любви, и чувствую острый укол одиночества.

За месяц я всего раз виделась с племянниками - и то с наскока, когда заезжала к родителям, чтобы повидать отца. Лиля была там и на мое появление отреагировала молниеносным исчезновением, не дав мне даже толком поболтать с племянниками.

— Знаешь, - говорю я, когда Катя снова убегает к качелям и мы опять можем говорить свободно, - я иногда думаю, может, я просто боюсь? Боюсь… отношений. Что все сначала будет гладко, а потом вмешается моя работа, авралы - и меня снова променяют на кого-то более домашнего, уютного и не такого зацикленного на карьере.

В ее глазах читается немой вопрос: «Сашка?»

Вместо ответа поджимаю губы.

Я его давным-давно простила, и точно не ношу кирпич за пазухой. Но простить - не значит снова стать слепой. Я же прекрасно понимаю, что именно со мной не так - карьеристка, трудоголик, женщина, которая в тридцать три года не даст ответ на простой вопрос: «А когда дети?» потому что я пока не представляю, как вписать ребенка, мужа и семью и свое рабочее расписание. И потому что да, вариант «я забила на работу ради семьи» для меня абсолютно неприемлем.