Чтение онлайн

— Думаю, вам лучше самому посмотреть.

— Вы с ума сошли, полковник!.. Что происходит!.. Или вы полагаете, что я за вас буду решать какие-то мелкие проблемы?..

— Не думаю, господин группенфюрер, что они мелкие.

Видя, что Кель смотрит на него с серьезным выражением лица, Золенберг, удивляясь происходящему, резко дернул ручку, открыл заднюю дверцу автомобиля и выбрался наружу.

— Вы срываете операцию, полковник, а она рассчитана по минутам. Надеюсь, вы понимаете, чем это вам грозит?

— Прошу вас, господин группенфюрер, пройдемте вперед… — сказал Кель, и в его тоне Золенберг почувствовал тревогу, граничащую с обреченностью.

Группенфюрер обошел автомобиль, вплотную подошел к Келю, жестко посмотрел на него.

— Ну, ведите…

Вдвоем они двинулись вдоль обочины шоссе. Золенберг успел заметить, что некоторые солдаты выпрыгнули из грузовиков и, опершись о борта машин, смотрели куда-то вперед, кое-где даже слышался легкий смешок.

— Так вы скажете, в чем все-таки дело, Кель? Это начинает переходить все возможные границы…

Полковник остановился и показал рукой вперед.

— Посмотрите туда, господин группенфюрер. Вон там, у развилки…

Раздражаясь все сильнее и сильнее, Золенберг перевел взгляд в то место, которое ему указал Кель. Посмотрел и… обомлел. У съезда на грунтовую дорогу, ведущую в Сухибор, на двух шестах был закреплен портрет Геринга. Рейхсмаршал был изображен в смешливом, унизительном для себя виде. Такого Золенбергу видеть еще не приходилось. Карикатура на второе лицо рейха — это было неслыханно!.. Да еще и эта надпись внизу!.. Явное насмехательство над теорией «высшей расы»!..

Сзади послышался смех, с каждой секундой становившийся все сильнее. Немецкие солдаты смеются над одним из вождей Третьего рейха!.. С этим нужно было кончать, и кончать немедля!..

Группенфюрер почувствовал, как его стремительно охватывает гнев. Лицо побагровело, по телу волной прокатилась нервная дрожь.

— Что вы встали, полковник!.. — сжав кулаки, заорал Золенберг на Келя. — Убрать это быстро!.. Ваша служба безопасности ни черта здесь не делает!.. Вы уверяли меня, что местное население к нам лояльно!.. Завтра я проведу совещание, и если к этому моменту вы не выясните, кто это сделал, то вас ожидает военный триб…

Договорить Золенберг не успел — впереди вздыбилась вверх земля, взрывной волной его отбросило к борту грузовика, обдав тело тучей песка вперемежку с комьями земли, вокруг послышались крики, а потом где-то сбоку он услышал заливистые очереди пулеметов…

Вначале Журбин услышал звук. Он был еще далеким, еле различимым, но с каждой секундой становился все громче и громче. Осторожно раздвинув пучки свежескошенной травы, которой сверху был прикрыт его окопчик, создавая видимость того, что сено здесь лежит случайно, потерянное местным крестьянином при перевозке, старшина слегка высунул вверх голову и приложил бинокль к глазам. Так и есть!.. По раскинувшейся впереди ленте шоссе навстречу ему двигались черные точки — колонна машин. По прикидкам до них было километра полтора. Что ж — в самый раз.

Положив бинокль на дно окопа, Журбин повернул голову в сторону Колодина, сидевшего в таком же окопчике в десяти метрах от него и тоже наблюдавшего за приближающейся кавалькадой машин. Немного в стороне расположились два пулеметчика из отряда Батюка. Те сидели в своих нишах и не высовывались, четко следуя приказу открыть огонь только после того, как произойдет взрыв. Их замаскировали куда основательнее — поперек окопов уложили тонкие жерди, на которые сверху положили куски срезанного дерна. Понять, что в этом месте устроена огневая точка, не подойдя вплотную, было невозможно.

Выбравшись из своих укрытий, Колодин и Журбин, пригибаясь как можно ближе к земле, добежали до развилки, быстро сбросили траву, которой сверху был прикрыт портрет, взяли в руки жерди и, дотащив их до нужного места, вставили их в небольшие углубления в земле так, чтобы те стояли вертикально. Портрет был установлен. Все пока шло по плану.

— Вот теперь Геринга сложно будет не заметить!.. — съязвил Журбин, отряхивая руки. — Пусть только попробуют не остановиться!..

— Да, возле такого художества грех не затормозить!.. — поддержал его Колодин. — Будь я немецким солдатом, я бы точно не сдержался. Тем более видеть второе лицо рейха в трусах, с животом до колен и с рожей, как у свиньи, — это, я тебе скажу, дорогого стоит!.. Ну что — назад?..

— Давай, ты первым… — мотнул головой Журбин, при этом внимательно наблюдая за шоссе. Через несколько секунд Колодин был уже на месте. «Вот теперь и мне можно уходить». Старшина лег на землю и по-пластунски пополз к окопчику.

Нырнув в свое укрытие обратно, Журбин намотал на руку провод, который вел к заложенной на обочине дороги взрывчатке, и приготовился ждать. Сквозь траву ему было хорошо заметно, как колонна машин стремительно приближается к развилке. Старшина стал прикидывать: «Две легковушки — одна в середине колонны, другая практически в самом конце. В какой же из них находится группенфюрер? А может, он едет вовсе не в легковушке, а в грузовике?.. Так, сколько их там?.. Раз, два, три… десять!.. Десять!.. Но Черняк ведь говорил о шести машинах!.. Непонятно!.. Неужели Золенберг опять затеял какую-то хитрость?.. Посмотрим, главное — не поторопиться со взрывом!..»

Крытый брезентом грузовик, шедший в колонне первым, резко сбавил скорость и затормозил неподалеку от того места, где дорога с шоссе сворачивала на грунтовку. Из кабины вылез полноватый фельдфебель, постоял немного, рассматривая портрет, а потом побежал вдоль колонны по направлению к легковушке, находившейся в середине кавалькады.

Журбин, наблюдавший за происходящим из своего укрытия, расположенного в пятидесяти метрах от шоссе, увидел, как фельдфебель наклонился к открытому окну и стал что-то говорить сидящему на переднем сиденье легковушки человеку, подкрепляя свои слова жестами в сторону развилки. Прошло несколько секунд, и тот, к кому обращался фельдфебель, выбрался из автомобиля. Им оказался офицер в звании гауптмана. Увидев закрепленный на жердях портрет, гауптман быстрым шагом двинулся в конец колонны, где навстречу ему уже спешил какой-то полковник.

По плану Журбин должен был произвести взрыв именно в момент остановки колонны, но сейчас, видя происходящее, он не спешил. На то были свои причины. Во-первых, закладывая взрывчатку, он разместил ее вблизи развилки, рассчитывая при этом на то, что в колонне будет от силы пять-шесть машин, но не двенадцать, как было сейчас, а значит, если Золенберг находился в конце колонны, то от взрыва он мог и не пострадать. Во-вторых, он видел, как немецкие солдаты стали один за другим выпрыгивать из грузовиков на обочину, представляя собой отличную мишень для поражения осколками от заложенной взрывчатки.

Конечно, бесконечно тянуть время старшина не мог, и когда он увидел, как полковник вместе с каким-то человеком, одетым в гражданскую одежду, подошли поближе к развилке и стали рассматривать портрет Геринга, он рванул провод на себя. Земля вокруг сразу же задрожала, над головой Журбина пронеслись какие-то обрывки брезента, разметав траву в разные стороны, сверху пахнуло жаром. Со стороны немцев послышались стоны и крики раненых. Таиться дальше не было никакого смысла.

Не давая гитлеровцам опомниться, Журбин быстро вытащил из окопчика пулемет, направив его в сторону колонны. Сквозь дым ему удалось разглядеть солдат, мечущихся между грузовиками. Сильнее прижав приклад к плечу, старшина нажал на курок. Первой же очередью он срезал человек десять, потом перенес огонь на грузовики, пытаясь достать сидящих в кузове солдат, не давая им оказать хоть сколько-нибудь серьезное сопротивление. Пули со свистом прошили брезент, превращая в кровавое месиво тела немцев, не успевших выбраться из машин. Из-под капота одного из грузовиков повалил черный дым.