Чтение онлайн

Подняв голову, он еще раз взглянул на лежащую перед ним газету, словно убеждаясь в правоте только что принятого им решения.

— Что вас интересует?..

— Для начала расскажите о личностных характеристиках вождей Третьего рейха… Темперамент, пристрастия, привычки, слабые и сильные стороны каждого из них… Начните со своего старого знакомого — рейхсмаршала Геринга…

Группенфюрер тяжело вздохнул, отвел взгляд в сторону, после чего с видом проигравшего войну полководца тихо сказал:

— Хорошо. Я согласен. Записывайте…

Они пришли глухой летней ночью, когда все еще спали. Темная змейка из нескольких человек в черноте ночи бесшумно пересекла примыкающее к лесу ржаное поле и тихо вошла в деревню. Их целью был дом, стоящий на дальнем от леса краю села — там, где жил со своей семьей Карпенко — в недавнем прошлом председатель колхоза, а теперь назначенный немцами староста деревни. Выйдя из леса, группа затаилась у плетня, опоясывающего огород первого по улице дома.

— Вроде тихо вокруг… — Мужчина в темно-зеленом маскхалате прислушался, поправляя висевший на плече немецкий «шмайссер». Потом, обернувшись, сказал: — Давай, старшина, показывай, как незаметно к дому старосты подойти. Ты ведь был уже здесь в разведке…

Старшина Журбин выдвинулся вперед, облизнул потрескавшиеся от жары губы, снял с ремня фляжку и принялся жадно пить. Утолив жажду, вытер рукавом маскхалата лицо.

— Хотя немцев и полицаев в деревне нет, лучше идти через огороды, командир… Людишки всякие в селах попадаются. Увидят нас — могут немцам донести. Подставим тогда людей…

— Да, рисковать здесь не стоит, ты прав. — Капитан Черняк посмотрел на часы — без пятнадцати три. Скоро начнет светать, а потому нужно было торопиться. — Кстати, собаки в деревне есть?

— У Карпенко точно нет, я проверил. Как у остальных — не знаю. Но думаю, что есть — как в деревне без псины? Тем более в такое время… Поэтому до дома старосты задами огородов пойдем — больше шансов на то, что собаки нас не почуют. Да и случись что — до леса недалече…

— Тогда веди, старшина… Мы за тобой.

Они двинулись через огороды, стараясь обходить голые проплешины земли, чтобы не оставить за собой следов. Шли в основном между рядами картошки, ботва которой еще не успела полечь. Один раз, когда пересекали пятый или шестой огород, пришлось остановиться — где-то громыхнула железная цепь. Постояли, насторожившись, с минуту, потом двинулись дальше — видимо, в хлеву проснулась чья-то корова. Наконец шедший первым Журбин остановился и поднял вверх руку. Черняк подошел ближе.

— Вот это и есть усадьба Карпенко, командир. — Старшина показал рукой в сторону строений, чернеющих впереди огорода. — Там дом, несколько сараев и сеновал.

— Что в сараях?

— В одном хлев: лошадь, две коровы, свиньи и куры. Во втором староста хранит упряжь и инструмент — плуг, бороны, вилы.

Черняк повернул голову назад, махнул рукой, подзывая двух оставшихся членов группы к себе поближе.

— Слушай приказ, бойцы. Когда подойдем к дому, всем быть внимательными. Нельзя исключать того, что там засада. Если хозяин откроет — внутрь дома пойду я и Журбин. Колодин и Семенов, спрячетесь возле сеновала. Будете в резерве. Если начнется стрельба — действуйте по ситуации.

Черняк и старшина, пригнувшись, бесшумно пересекли двор и подошли к крыльцу дома. Капитан поднял голову вверх: над лесом, выскользнув из-за туч, повисла полная луна, осветив своим тусклым светом территорию Хуторжан — села, где они сейчас находились.

— Не вовремя луна вышла… — тихо прошептал Черняк, легонько тронув стволом своего автомата руку старшины. — Нужно спешить…

Журбин показал на темное окно, находящееся над ступеньками крыльца дома. Увидев, что капитан одобрительно махнул головой в знак согласия, старшина по-кошачьи подобрался к окну и три раза осторожно постучал по стеклу, спустя несколько секунд — еще три раза. Затем присел на корточки и прислушался. Прошла минута, прежде чем занавески слегка раздвинулись и мужской старческий голос хрипло и настороженно спросил через стекло:

— Кого там господь принес?

— Микола Карпенко здесь живет? Мне к нему…

— По какому делу?

— От его брата весточку из Белостока принес…

Занавески вновь плотно сдвинулись, а спустя минуту заскрипел металлический засов на дверях. На крыльцо вышел седовласый старик, держа наготове в правой руке немецкий пистолет.

— Спрячьте оружие. — Черняк постарался придать своим словам как можно более мирную интонацию. Спокойно сказанное слово, он не раз убеждался в этом сам, намного быстрее разрушало стену взаимной подозрительности и недоверия.

Увидев двух вооруженных людей, да еще и в советских маскхалатах, староста тем не менее опустить пистолет не решался.

— Так какую весточку брат передал?

Капитан встал прямо напротив Карпенко и в знак мирных намерений забросил свой «шмайссер» на правое плечо стволом вниз.

— Брат просил, чтобы ему в город зерна передали.

— Сколько мешков?

— Сказал, что двух будет достаточно. Желательно — пшеницы, но ото ржи он тоже не откажется.

— Порядок, хлопцы, проходите. — Услышав правильный пароль, Карпенко распахнул дверь, пропуская капитана и старшину в сенцы дома. Следом зашел сам, задвинул засов, дернул дверь, чтобы убедиться, что она заперта. — В комнату, в комнату проходите… — засуетился он. — Керосиновую лампу зажигать не станем. Подозрение вызовет — встаем-то мы только через два часа. Хоть я и староста, но за два месяца, что мы под немцами здесь живем, много чего худого в людях проявилось. О ком и подумать не мог — и те изменились… Ну, давайте, чего стоите, заходите, заходите…

Втроем они прошли в комнату. На кровати, свесив ноги на пол, сидела старуха, внимательно рассматривая ночных гостей. В полутьме рассмотреть обстановку комнаты было нельзя, но в нос сразу же ударил запах дрожжевого теста.

— Захворала моя старуха, спину, как назло, прихватило… — вздохнул староста, подойдя к кровати и пряча пистолет под подушку. — Не успела вовремя с хлебом-то… Но тесто замесила, так что через полчаса начнет печь. А вы располагайтесь, хлопцы, располагайтесь. На скамью присядьте, отдохните. Небось намаялись по лесу ходить, да еще в ночи…

Черняк и старшина переглянулись. Скоро рассвет, а хлеб — то, ради чего они пришли сюда, в Хуторжаны, еще не был готов. Запасы продовольствия в схроне, где базировалась группа, были на исходе. Москва обещала в скором времени сбросить все необходимое, однако вылеты постоянно откладывались, а потому приходилось пока собирать продукты у жителей окрестных сел, связанных с белостокским подпольем. Одним из таких и был Микола Карпенко. Перед войной назначили его председателем колхоза в Хуторжанах, но пробыл он в этой должности всего месяц, что, по всей видимости, и спасло его от расправы со стороны немцев — те посчитали, что за столь малый срок он попросту не мог стать «красным». Тем более что еще до прихода в эти края Советов Микола Карпенко слыл на селе зажиточным крестьянином, на которого, было время, в урожайные годы батрачили не имевшие своей земли бедняки. Так что немцы рассудили вполне логично — Хуторжаны стояли на отшибе, вдали от основных дорог, какого-либо особого значения не имели, а потому старостой здесь назначили того, кто был им и при Советах — только назывался немного по-другому.