Чтение онлайн

Скупясь на движения, с помощью двух силовых платформ и роботизированной руки, Глинн разделся и опустился в пышущую паром гидромассажную ванну. Это была не роскошь, а необходимость для его травмированного тела — только такие ванны могли хоть немного унять боль, которая накапливалась к концу дня.

Откинувшись на бортик ванной, он снова поднял потрепанный томик Одена и начал читать его знаменитое стихотворение «Хвала известняку». Через некоторое время он отложил книгу в сторону. Творчество этого поэта было рекомендовано ему женщиной… единственной женщиной, существовавшей в его жизни. Вернее, почти существовавшей: их отношения закончились, так и не начавшись, из-за ее трагической гибели при крушении супертанкера «Ролвааг».

Это навсегда лишило Глинна возможности любить.

Не сказать, что и до этого он слыл безнадежным романтиком. Он стал сиротой в два года, когда его родители погибли в авиакатастрофе, причину которой так и не удалось установить. Это был первый секретный проект, за который он взялся, основав ЭИР, и результаты его оказались весьма банальны: самолет потерпел крушение из-за разрыва топливной магистрали. Глинн ожидал чего-то другого и даже чувствовал легкое разочарование, но теперь ответ на вопрос, как погибли его родители, хотя бы перестал быть его навязчивой идеей и терзать его.

После смерти родителей последовала целая череда приемных семей, и Глинн закрыл свою душу от людей, как бутон на замерзшем дереве.

Во время несения военной службы у него не возникало потребности в друзьях, возлюбленных, семье, в праздновании дней рождения, Днях Благодарения, семейных ужинах, подарках на Рождество, новогодних елках или пятничных вечеринках. Ему требовалась лишь верная команда, готовая беспрекословно выполнять все его приказы, и эти свои скромные потребности он с лихвой удовлетворил. Единственное, что поистине требовалось ему для полноты жизни — это возможность решать чрезвычайно сложные задачи. Он страдал неиссякаемой жаждой таких задач и в этом отношении был идеалистом, стремился к лучшему. Как оперативник разведки, он мог взорвать практически любой мост или здание… он мог взломать почти любой компьютер, разработать самую надежную систему защиты или снести ее. Однажды, на расширенном курсе криптоанализа в академии профессор задал им задачу. Это была отвратительная уловка, потому что студенты понятия не имели, что им поручили трудный случай под названием Опыт Майкельсона [29] , который так и не был решен. Глинн работал над заданием 48 часов подряд, и сумел найти решение к следующему занятию.

Невозможность решения была для него своеобразным вызовом, незаменимым топливом, которое и привело его в военную структуру, а потом позволило основать ЭИР. Решать невозможные задачи — таков, пожалуй, был принцип всей его жизни.

А затем произошла та катастрофа с музеем Ллойда, которая погубила единственную женщину, которую Глинн мог бы когда-либо полюбить, а его самого — приковала к инвалидному креслу.

С тяжелым вздохом Глинн снова поднял книгу и прочитал:

Я — одиночество. То, что не просит и не обещает.

Так — я дарую свободу тебе. Ведь любви не бывает.

Есть только зависти облики, что нас печалят [30] .

Закончив читать стихотворение, Глинн снова откинулся на бортик ванной, и его мысли отчего-то потянулись к той странной фразе на древней карте: «Respondeo ad quaestionem, ipsa pergamena» — «Ответ на вопрос дает сама страница».

Действительно ли это было ключом к природе загадочного снадобья? Потому что ничего хорошего в том, чтобы отыскать Форкис и не знать, что нужно искать дальше, не было.

Ответ на вопрос дает сама страница. Ответ на эту загадку был прямо там, на странице — он должен был там быть!

Лежа в ванной и визуализируя карту перед глазами, Глинн изучал ее снова и снова, пробегая по милым миниатюрным рисункам, испещренным точками линиям и крошечным надписям.

Ответ был там, и он найдет его!

О, да, он его найдет. В этом — у него не было никаких сомнений.

Редкий облачный покров, стелившийся вокруг них, начал стремительно исчезать, когда «Гольфстрим» достиг места своего назначения. Расположившись на сером кожаном сидении, Гидеон уставился в окно на раскинувшийся внизу морской пейзаж. Впереди, во время подлета к южной оконечности Уиндворда, он разглядел далекую береговую линию Венесуэлы с отстоящими от нее островами Эй-Би-Си: Арубой, Бонэйром и Кюрасао. Вокруг же были разбросаны бирюзовые Карибские острова — целые сотни островов. Это была настоящая россыпь участков бирюзово-голубой земли, и многие из этих кусочков суши были необитаемыми. Гидеон невольно задавался вопросом: неужели тот самый Форкис — один из них?

Двигаясь по проходу, Гарза слегка коснулся его плеча.

— Гидеон? У нас все готово для связи с Эли.

Гидеон поднялся и последовал за Гарзой в отдельную зону в задней части самолета, где большую часть одной стены занимал большой пустой экран, а напротив располагался скромный массив сидений.

Сотрудница ЭИР, которую Гидеон недавно видел в штаб-квартире, тоже была на борту этого рейса — похоже, ее задачей было обеспечивать связь во время проведения брифингов. Ее звали Эми — по крайней мере, так обращался к ней Гарза. Это была миниатюрная хрупкая и довольно привлекательная азиатка с экзотическими зелеными глазами, блестящими короткими черными волосами и спортивным подтянутым телом. Гидеон мимоходом заметил на ее пальце обручальное кольцо…

Отгоняя неясные, непрошеные мысли, Гидеон переключился на раздумья о том, где мог находиться капитан их судна. Предположительный ответ не заставил себя ждать: должно быть, он уже ожидал их на борту судна на Арубе.

Женщина тем временем закрыла занавес, чтобы изолировать эту часть самолета от остального салона, и через мгновение свет погас, а экран — напротив — загорелся призывным светом. Еще через несколько секунд возникло изображение Эли Глинна, смотревшего на них из знакомого конференц-зала штаб-квартиры ЭИР.

— Приветствую, Гидеон, — поздоровался он, и голос его прозвучал весьма непривычно, искаженный спутниковой связью. — Здравствуй, Мануэль. И добрый день, Эми. Пилот сказал мне, что вы уже пролетаете «где-то над Карибскими островами».

— Мы в часе от Арубы, — кивнула Эми.

— Отлично, — чуть улыбнулся Глинн. — Итак, перед вами папки с инструкциями. В них также содержится вся информация, которую мы можем предоставить вам на данный момент. Во время миссии мы будем поддерживать связь по спутниковому телефону и через компьютер. Яхта, которую мы для вас зафрахтовали, оснащена высокотехнологичным и высокоскоростным оборудованием, которое обеспечит вам постоянную связь со спутником, поэтому электронная почта и Wi-Fi будут всегда активны. Также яхта укомплектована большим количеством съестных припасов. Как только вы прибудете, Гарза вернется сюда, и мы продолжим анализировать карту Форкиса. Когда нам станет известно о ней больше, мы тут же направим вам всю информацию.

— Хорошо, — кивнул Гидеон.

— В штаб-квартире ЭИР будут постоянно находиться дежурные, но запомните, что вашим связным будет Мануэль, — дождавшись согласного кивка, Глинн продолжил. — Итак, осталось сказать парочку завершающих слов, если вы позволите.

— Вперед, — хмыкнул Гидеон.

— Пусть это задание нельзя охарактеризовать как легкое, оно все же сильно отличается от ваших предыдущих миссий, Гидеон, потому что не несет в себе опасности как таковой. Во-первых, это Карибский бассейн. Если что-нибудь — что угодно — пойдет не так, мы всегда можем прервать миссию, забрать вас и повторить попытку чуть позже. У миссии нет ограничений по срокам: наш клиент просто хочет быть уверенным, что он получит желаемое. Плохая новость заключается в том, что приближается сезон ураганов. Но с учетом прогнозирования — самого мощного, что мы можем позволить себе на сегодняшний день — мы всегда сумеем заранее предупредить вас о надвигающейся плохой погоде.

— Я понимаю, — отозвался Гидеон.

— Что ж, хорошо. Тогда… — он помедлил, — вопросы будут?

Их не было. Глинн кивнул.

— Отлично. Тогда удачи вам двоим.

Повисло короткое молчание, которое первым нарушил Гидеон:

— Что? — переспросил он. Глинн помедлил с ответом, и бровь над его здоровым глазом приподнялась. Гидеону пришлось пояснить. — Что вы имели в виду, сказав «вам двоим»?

— Я пожелал удачи вам и Эми, конечно же, — усмехнулся Глинн. — Вы напарники.