Чтение онлайн

Глухова он застал на террасе. Сторож сидел на корточках и сделал знак Глебу, чтобы тот не шумел. Глеб на цыпочках подобрался поближе и увидел огромного ежа. Тот с громким чавканьем поедал что-то из алюминиевой миски.

– Не пугай Гарю, пусть поужинает, – шепотом попросил Глухов.

– Он не из пугливых, – улыбнулся Глеб. Таежный охотник понимал, что зверек давно слышит его шаги и попросту не обращает на пришельца внимания. Еж спокойно закончил трапезу и, громко стуча копытцами по плиткам террасы, удалился. – Ваш приятель? – спросил Михеев, подавая сторожу руку.

– Гаря – зверь серьезный. Не заметил? У него яйца, как у барана, – просиял Глухов, отвечая на рукопожатие.

– Не заметил. – Молодой человек снова улыбнулся. – Давайте знакомиться. Меня зовут Глеб Михеев. Я частный сыщик и по просьбе своего друга с Петровки веду расследование. Вы понимаете, о чем я?

Глухов понимал. Он пригласил парня в свою комнатку и воткнул в розетку шнур электрического чайника:

– Чай и прянички. Больше порадовать гостя нечем. Но прянички свежие, сегодня брал.

– Магазин далеко? – Глеб с удовольствием отогревался в теплой комнате и не спешил переходить к делу. Он уже и так выяснил, что хотел, и посетил сторожа больше для порядка.

– С километр. Возле пруда, где туберкулезный санаторий.

– Я в курсе. У этого магазинчика свой «жигуль» оставил. Не страшно, Тихон Андреевич, одному?

– Ты и отчество мое знаешь? Ах да, ты же сыщик… – вспомнил Глухов и разлил чай. – Бывает и страшно. Но в городе еще страшней. Тут я три года, и первый такой случай. А у вас каждый день.

Пряники оказались, как и обещал хозяин, свежими, и чай сторож заваривать умел. Глеб с удовольствием тянул горячий напиток и смотрел в окно.

– С таким газоном работы много?

Глухов кивнул.

– Во всяком деле работы не избежать, но тут результат глазу приятен. Пострижешь – и словно ковер постелил. Не наше это изобретение, английское. У них и байка есть. Не слыхал?

– Не довелось.

– Они на вопрос, как получить настоящий газон, отвечают: «Очень просто. Сто лет стриги и сто лет поливай». Это мне хозяева рассказали.

– Нормальный совет, – согласился Михеев. – Сами-то хозяева где?

– В Швейцарии обосновались. У них и там дом.

– Богатенькие Буратииы. Здесь такая вилла, там, наверное, не хуже.

– Там не бывал. Но думаю, ты прав. Хозяева у меня солидные…

– Чем же они занимаются?

– Я не спрашивал, они не говорили…

– Вы ближайших соседей всех знаете? Новых бандюков среди них нет?

– Нет. В этом конце только одну дачу продали. Купил молодой да шустрый, похоже именно, как ты говоришь. Прежний дом сломал, новый начал. Да не достроил. Убили. Его стройка под дождями второй год мокнет.

– Где убили, здесь?

– В Москве. По слухам, солнцевская братва его порешила, чтобы не совал нос в чужие владения…

– Это участок у плотины?

– Он самый.

– Вот вы природу понимаете, с ежиком дружите, – перешел к конкретному делу Глеб. – Неужели не слышали ничего в ту ночь?

– И утром бы не услыхал, если бы ни Берта. Очень уж сука своим лаем докучала. Я бы и не чухнулся. Но у меня тут еще один дружок завелся. Тошка.

– Это еще кто?

– Белочка. Я ее по утрам жду. Приходит угощаться. Вот я и затревожился, не загнала ли ее легавая на одинокий куст. Пошел выручать, а там этот лежит.

– Я когда к вам топал, собака не лаяла. Не реагирует на чужих?

– Ее Дорохов, сосед, после того случая в Москву увез и родственницу придурочную тоже. Теперь там никого, – пояснил Глухов.

– Значит, ничего не слышали? – Глухов покачал головой. – Выходит, зря я у вас время отнял. К тому же пряник съел, – повинился Глеб.

– Кушай еще. Ты вон какой здоровый. Тебе и кила мало. Не стесняйся, хозяева платят хорошо, на пряники хватает. А с человеком живым поговорить приятно. Хоть и люблю я один, но иногда тоска берет.

Глухов подвинул ближе к гостю вазочку с пряниками и налил ему свежего чая. Михеев радушием хозяина с удовольствием воспользовался. Сторож подлил и себе в кружку, но пить не стал, поднялся и вышел со словами:

– Погоди, я сейчас. – Вернулся через минуту и выложил перед Михеевым ручку. – Вот эту вещицу я рядом с овражком нашел. Только милиция уехала, выбрался прогуляться и нашел. Возьми, может, на пользу.

Михеев вынул из кармана платок, рассмотрел самописку, аккуратно завернул и, поблагодарив сторожа, убрал в карман.

– Не покажете, где нашли? Не у самой речки?

– Почему не показать, покажу. Но нашел я ее не у речки, а на проселке. На солнышке кончик блеснул, я и поднял. Пишет знатно, проверил.

Провожая гостя, Глухов показал, где поднял самописку. Михеев еще раз поблагодарил старика, попрощался с ним за руку ч, вглядываясь в землю, сложился в вопросительный знак. К месту находки отчетливо вели следы сапог самого Глухова. Но рядом вился след велосипеда. Тоже довольно размытый, но вполне различимый. Михеев догнал сторожа:

– Тихон Андреевич, а вы случайно тут велосипедиста не видели? Может, не в тот день, раньше.

– Ездит тут один по утрам, – припомнил старик. – Но после того снега я его не видел. А дня за три был. Думаю, местный, из писателей, для здоровья накатывает.

– Вот вам моя визитка. Если увидите его еще раз, позвоните.

– Может, и увижу. Местечко у нас небольшое. На велосипеде все Переделкино за полчаса объедешь, а пешком тебе далеко.

Глеб ухмыльнулся и зашагал к шоссе. Короткий осенний день заканчивался, и Михеев спешил засветло добраться до асфальта. Следственная группа еще продолжала свою работу. Михеев вручил криминалисту Медведенко находку Глухова и поспешил дальше. Через пятнадцать минут он выбрался на цивильную дорогу, стер о придорожную траву прилипшую к сапогам глину и еще через десять минут заводил своего стального коня. Расстояния подмосковного дачного местечка у таежного охотника, привыкшего ради одного выстрела отмерять не один десяток километров, и вызывали ухмылку на слова сторожа «пешком тебе далеко». Он бы и до центра Москвы от Переделкина часа за два пешком дошагал.

В маленьком просмотровом зале курить не разрешалось. Волков каждые полчаса выныривал в коридор, спускался по лестнице и усаживался в кресло у окна. «Курительное место» редко пустовало. Но громкие голоса коллег не мешали Тимофею думать, поскольку никаких путных мыслей в его голове пока не возникало. Майор просмотрел уже около двадцати кассет из квартиры Вольно-вича, и все без толку. Видеосъемкой, как понял следователь, Вольнович зарабатывал на хлеб. В основном он снимал празднества богатеньких клиентов. С десяток пленок запечатлели пьяное застолье с дурацкими шутками, танцами и всевозможным съестным обилием. Заказчики оператора высоким интеллектом не отличались, и их сборища до отвращения походили одно на другое. Да и хозяева с гостями, несмотря на разницу в возрасте и степени волосяного покрова, казались на одно лицо.