Чтение онлайн

Его свадьба, которая состоялась в начале 1514 года, являлась ключом к примирению с губернатором. Все утверждают, что брак с Каталиной Хуарес был Кортесу навязан и что только этому союзу он обязан своим спасением и возвращением ему благосклонности властей. Так что выбор тут был невелик или женитьба или петля. Неудивительно, что Кортес не слишком любил свою жену, и она была одной из немногих женщин, от которой у него не было детей.

Каталина, фамилия которой пишется то Хуарес, то Ксуарес или даже Суарес, происходила из благородной семьи, переселившейся в Санто-Доминго в 1509 году вслед за Диего Колумбом. Покинув Гранаду, она перебралась через Атлантику со всей семьей: матерью Марией де Маркаида, братом Хуаном и своими сестрами. Она была внучкой Леоноры Пачеко и родственницей маркиза Вильенского и графини Медельинской. Ее отец Диего Хуарес Пачеко утверждал, что их род происходит от дома Ниебла и герцогов Медины Сидонийской. Хронисты — писали, что эта семья обеднела и дочери питали надежду выйти замуж за состоятельных людей. Как бы то не было, система майората, как я уже упоминал, оставляла все состояние только старшему сыну, остальные должны были позаботиться о себе сами.

В Сантьяго, в присутствии губернатора, Кортес отпраздновал свою свадьбу с Каталиной Суарес, теперь происходившей из среды мелкопоместного дворянства недавно завоеванной Гранады. Хуан, брат Каталины, был друг и компаньон Кортеса; одна из сестер весьма нравилась губернатору, и он собирался жениться на ней и породнится с Кортесом. Как уже говорилось выше, Кортес не желал жениться: в то время он счастливо жил во грехе с тайнянкой, которая родила ему дочь. Он даже крестил свою туземную подругу под именем Леоноры, а ребенку дал имя и фамилию своей матери — Каталины Писарро. Ничуть не считая этот союз мезальянсом, Кортес добился от Веласкеса обещания стать крестным отцом маленькой метиски, которое было исполнено и позже губернатор находил удовольствие называть Кортеса "компадре" — товарищем (или приятелем). Решение основать семью с индейской женщиной уже говорит о многом, но, дав ребенку имя своей матери, Эрнан недвусмысленно заявил о желании включить девочку в генеалогическое древо своего рода. Его отношение к связи с Леонорой (которую он также наделит фамилией Писарро) как к настоящему брачному союзу подтверждается и тем, что в потом, 1529 году он исхлопотал у папы римского признание маленькой Каталины законнорожденной; всегда проявлял к ней большую нежность и включил ее в свое завещание наравне с другими своими детьми. После завоевания Мексики он вызовет Леонору и Каталину к себе в Теночтитлан. Он сделает так, что мать его старшей дочери выйдет замуж за идальго Хуана де Сальседо, его неотлучного спутника с самой Кубы, который в 1526 году станет эшевеном (депутатом горсовета) Мехико.

Тем временем, с 1514 года происходило завоевание острова Ямайки. Назначенный туда губернатором Франциско де Гарай был ветераном Нового Света. Такой же как Колумб, темная лошадка, человек без прошлого, появившийся из ниоткуда. Он стал свояком Христофора Колумба, женившись на португалке Анне Мониц, сестре жены первооткрывателя Фелиппы Перестрелло э Мониц. Войдя в клан Колумбов, Гарай принял участие в экспедиции генуэзца в 1493 году. Он проявил себя одним из самых алчных покорителей Санто-Доминго и быстро сколотил себе большое состояние. Затем он исхлопотал у своего родственника губернаторство Ямайки и принялся завоевывать новые земли на острове, не встречая особого сопротивления у местных индейцев. Таким образом, мы видим, что Колумбы уже контролируют Гаити, частично Пуэрто-Рико, Ямайку, и Кубу, лишь в далекой Панаме в ходе военных действий приходят к руководству людьми их противники в лице Писарро.

Бальбоа, один из уцелевших участников экспедиции Охеды, пересек перешеек и 29 сентября 1513 года, войдя в воду по колено, принял во владение Тихий океан, который он назвал Южным морем. Почти в то же время, но в далекой Кастилии, Педро Ариас де Авила, известный также как Педрариас Давила, устроил свое назначение губернатором Дарьена, в обход семейства Колумба. (Показательный конфликт между колониальными конкистадорами и дворцовыми интриганами, изобретателями и прихлебателями, воинами и щелкоперами.)

Хуан Понс де Леон высадился во Флориде со своей армадой в Пасхальное воскресенье 1513 года и окрестил новую землю по имени цветущих растений. Понс де Леон был ветераном колонизации, сопровождавшим еще Христофора Колумба во втором его плавании. В бытность свою энкомендеро в Юме, восточнее Эспаньолы, он попытался завоевать Пуэрто-Рико, но был изгнан оттуда восставшими индейцами. Он принадлежал к типичным представителям Средневековья и долгие месяцы тщетно искал источник молодости на земле Флориды, потеряв почти всю команду в этих бесплодных поисках ушедших времен. Так что, и тут, снова клан Колумбов ждет неудача.

Огромная Бразилия, с момента подписания Тордесильясского договора принадлежит Португалии; официально она была занята с провозглашением ее собственностью Кабраля в 1500 году, и Испания не имела намерения оспаривать свершившийся факт. Рио-де-ла-Плата (Серебренная река), была открыта Хуаном Диасом де Солисом в 1515 году, была слишком далеко и непохоже на ставший привычным Карибский мир. Власть Колумбов дарованная им королями на всем Западным полушарием слишком стремительно стала утекать из их рук, даже на Карибах.

Наконец, в 1515 году был отозван корыстолюбивый Диего Колумб. Еще будет у власти и внук Колумба, но это будет последний вздох умирающего клана. Они стремительно возвращались в свое исходное состояние. Пышные титулы не принесли результатов, размах вышел на рубль, а сам удар на копейку. Новая, почти королевская династия простолюдинов, погасла естественным путем. Все ждали подвигов, а вышел пшик. Все как в анекдоте: Пригородный автобус отъезжает от остановки, за ним бежит мужик дачник. Автобус остановился, подождал, мужик забегает, чихает, одновременно портит воздух, смущается и выбегает прочь из автобуса. Голос пассажира: " И ради этого мы и ждали?"

А 23 января следующего года, когда на престол Франции вступал Франциск I, в Мадригалехо скончался испанский король Фердинанд. Его кончина вызвала тяжелейший кризис престолонаследования. Регентом Кастилии стал кардинал Сиснерос (иначе Хименас). Зная об антильской драме, он попытался восстановить духовный порядок в Санто-Доминго, передав коллегиальное управление трем монахам-иеронимитам. Стремясь привнести гуманность в управление Индиями, восьмидесятилетний регент хотел избежать борьбы за влияние между францисканцами и доминиканцами, уже утвердившимися на новых землях. Триумвират приступил к исполнению своих обязанностей в декабре 1516 года. Скоро его усилил четвертый брат. Почти в то же время, в апреле 1517 года, на Эспаньолу прибыл постоянный судья Алонсо де Зуазо, которому поручалось расследовать все спорные дела.

Но власть стремился захватить "гентский гражданин" немец Карл Габсбург, не говорящий по испански внук Изабеллы, совершенно неожиданно для всех, он нагрянул в Испанию. Он вышел в море из Флессинга и 17 сентября 1517 года буря загнала его корабль на рейд Вильявисиоса возле Хихона. Карла I никто не ждал, регент кардинал Хименас был тут же отстранен и умирает через два месяца (видимо не сумел нормально передать дела).

В том же 1517 году экспедицию под командованием идальго по имени Франсиско Фернандес де Кордова, состоявшую из трех кораблей с экипажем в 110 человек, одним из ураганов, столь частых в Карибском море, отнесло к "терра фирме" (твердой земле). Тут нужно заметить, что Франсиско Фернандес де Кордова, доводился родственником Гонсало Эрнандесу де Кордове, прославленному "Великому капитану" итальянских войн, который в 1491 году вел переговоры о сдаче Гранады. По окончании трехнедельного плавания в незнакомых бурных водах Кордова увидел землю, которую принял за остров. Подоспевшие вскорости туземцы на вопрос о названии острова ответили: "тектетан" ("я не понимаю"). Испанцы сочли это названием местности и впоследствии "исправили" на Юкатан. Немало географических названий возникло в результате такого рода недоразумений. Кордова высадился на северо-восточной оконечности полуострова Юкатан, которая сегодня носит название мыс Каточе (на языке майя — "наши дома").

Здесь европейцы впервые встретились с народами цивилизации майя, и испанские идальго были поражены величиной и великолепием поселений. Они решили, что перед ними арабско-мавританский город, и назвали его "Эль гран Каиро". Этим, как переводится "большим Каиром", был Экаб, столица одного из многочисленных княжеств майя, которые в то время вели борьбу за господство на Юкатане. Де Кардова сражался в одних местах и вел обмен в других и с огромным трудом ему удалось вернуться обратно на Кубу. В целом индейцы Майя дали достойный отпор пришельцам, и потери в людях вынудили Кордову повернуть назад. Запасы пресной воды подходили к концу, и шкипер Аламинос предложил завернуть во Флориду, чтобы восполнить их там. Это говорит о сильном страхе, который майя сумели внушить испанцам. Ценой больших страданий и всего на двух судах остатки экспедиции достигли Пуэрто-Карденас на побережье Кубы. Те, кому посчастливилось остаться в живых, получили ранения, пали духом и были сильно истощены. Капитан Франсиско Эрнандес де Кордова отправился домой в Санкти-Спиритус, чтобы залечить там свои раны. Кое-кто, правда, поспешил в Сантьяго с отчетом губернатору..

Узнав об этом открытии, губернатор Веласкес подсуетился. Он упорно утверждал, что Юкатан это остров, так как у него было разрешение только на исследование ближайших к Кубе островов, опять эта неистребимая испанская бюрократия. Диего Веласкес поручил своему земляку и племяннику (везде все тянут только своих родственников), 28-летнему Хуану де Грихальве из Куэльяра, командование небольшой флотилией, состоявшей из четырех судов. (Тем более, что сам де Кордова вскоре умрет от полученных в Мексике ранений, проклиная Веласкеса). В конце апреля 1518 года эскадра покинула порт Сантьяго. Под началом Грихальвы служили несколько человек, которые позднее сыграли значительную роль в ходе завоевания Мексики Кортесом, и в первую очередь Педро де Альварадо. Берналь Диас дель Кастильо (также дальний родственник губернатора Веласкеса), впоследствии историограф конкисты, принимавший участие еще в плавании Кордовы, служил у Грихальвы простым солдатом. В составе экипажа было примерно 300 человек. Пока эта экспедиция не вернулась, но ее судьба будет такой же, как у Де Кардова.