Чтение онлайн

Делаю вид, что подаюсь на его переговоры, теперь договариваемся об условиях. Не знаю, что в реальности обещал Кортес Хуану Седеньо, но меня интересует возможность смыться из Мексики первым же кораблем, в самом начале, потому что второй будет захвачен французскими пиратами, а ночь печали Хуану не пережить. Так что тут я могу немного подвинуться в цене. К тому же зачем я там, в Мексике? Я купец, а не воин, а там нужно воевать. А здесь, хотя бы на Гаити, я всегда смогу помогать Кортесу со снабжением его войск. Порохом, например, или стальным оружием. У меня много завязок на нужных людей. К тому же корабль это еще не все, у меня в Гаване есть лошадь (правда всадник я никудышный) и черный раб, который в Мексике сможет успешно воевать за меня (а куда ему деться, убежишь тебя тут же съедят и не подавятся).

Договорились, бьем по рукам, Кортес просит, чтобы нотариус подготовил соответствующее соглашение, я влаживаюсь в его экспедицию по полной, три месяца пашу без пререканий, если нужно воевать, то слушаюсь его приказов без всяких разговоров, иначе мне грозит смертная казнь. Сурово, но за это мне в будущем обещают золотые горы. Посмотрим, для начала мне нужно просто остаться в живых, поэтому в первую очередь буду работать по своей собственной программе.

Выхожу на свежий воздух. Побуду здесь пару дней, примелькаюсь, а потом вернемся в Гавану. Вот подпишу свои обязательства у нотариуса, и здесь будет всем не до меня. Здесь, как и всегда делят посты. Губернатор Веласкес, увидев, что Кортес вложил все свои деньги и почти подготовил экспедицию, теперь хочет пристроить на теплое место руководителя кого-нибудь из своих многочисленных родственников. Старший судья городка Тринадад Франсиско Вердуго женат на сестре губернатора Веласкеса. Ему поступил приказ губернатора сместить Кортеса с поста начальника экспедиции из за многочисленных жалоб и доносов. Тот же курьер привез письма для Диего де Ордаса и Франсиско де Морлы и других приверженцев губернатора, находившихся в армаде.

Но тот же Ордас, уже также здорово финансово вложился в эту экспедицию и ему отсрочки не нужны, поэтому он повлиял на старшего алькальда Франсиско Вердуго — повременить со всем делом, да и вообще не разглашать его. Ибо он, Ордас, ничего подозрительного за Кортесом не замечал; да и отнять у него командование не так-то легко, слишком много здесь друзей Кортеса, слишком много врагов Диего Веласкеса, которых он водил за нос с разными энкомьендами. Да и солдаты довольны Кортесом, и в случае чего весь город Тринидад будет вовлечен в борьбу, разграблен, разгромлен…Как бы чего не вышло!

Кортес, как ни в чем не бывало, воспользовался этой "оказией" и послал Веласкесу почтительное письмо с просьбой не слушать никаких наушников; в нем же говорилось, что он всем сердцем и душой желает послужить Богу и Его Величеству королю Карлу. В это же время всем своим сторонникам Кортес велел привести оружие в порядок. Кузнецы всего города работали только на его войско, изготовляя множество наконечников для испанских пик и стрел к арбалетам; а в конце концов, по уговору Кортеса, двое из них также присоединились к походу.

Вечером подписал обязательства в присутствии нотариуса и свидетелей (тут все серьезно) и теперь можно отплывать в Гавану. Тем более, что часть войск уже топает сухопутным путем туда через остров, городок Тринадад уже высушен до дна, пора переходить дальше. Все встречаются там, отплываем и мы.

Через четыре дня прибываем в Гавану и вовремя, погода опять портится, начинается шторм. Но нам в уютной бухте ничего не грозит. Шаман Уареа уже и порох намешал и домой сходил туда и обратно, весь истомился. Ободряю его, уже совсем скоро. Потихоньку подтягиваются в гавань остальные корабли экспедиции. Вот уже в бухте собрались десять судов, но нет корабля Кортеса. Вся наша невеликая конница и с ними пятьдесят пехотинцев тоже добираются до Гаваны посуху. Ждем.

Сам Кортес отправился морем, но ночью как-то отстал от своей армады. Прошло целых пять дней, и мы уже стали опасаться, что он потерпел крушение на Хардинес [мель у юго-западного побережья острова Куба], что около островов де лос Пинос, у юго-западного побережья, где было множество мелей. Уже стали снаряжать корабли на его поиски, но без особого энтузиазма. А между тем прошли еще два дня. Наконец-то на горизонте показался парус. Оказалось, Кортес действительно там и сел на мель; ему пришлось выгружать свой корабль и с громадным трудом снимать его с мели.

Все возликовали. Радость была великая. Рыцари и солдаты окружили Кортеса и с триумфом повели в город Гавана; там и разместился Кортес в доме нашего градоначальника Педро Барбы. За процессией бежала толпа радостных мальчишек, индейцев и метисов, в которой я замечаю знакомого мне Пабло. И опять Кортес приказал выставить свои штандарты и начать вербовку. И опять потянулись к нему мои земляки и знакомые: Франсиско де Монтехо, и Диего де Сото, что родом из города Торо в Испании, и Ангуло, и Гарсикаро, и Себастьян Родригес, и Пачеко, и некто Гутиеррес, и Рохас (но не тот, что Рохас "Богатый"), и парнишка, которого мы звали "Санта Клара"[живший одно время в этом городке на Кубе], и два брата — Мартинесы, который родом из испанского Фрегенала, и Хуан де Нахара (но не "Глухой"), и многие другие. Словно бы безумие охватило людей, все мои соседи бросали свои дома и жаждали переселяться в неизвестность. Много нас собралось, и Кортесу приходилось все вновь и вновь думать об увеличении провианта. (По его словам нас было дешевле похоронить, чем прокормить). Для этого он послал корабль к мысу де Гуанигуанико, где находилось одно из владений нашего славного губернатора Диего Веласкеса, чтобы забрать там хлеб из кассавы и солонину, он там оставил, конечно, расписку, но после такого деяния, нам все же лучше поскорей сматываться отсюда, чувствую, что наш губернатор будет просто в бешенстве. Кортес думал точно также, поэтому Ордасу которому он поручил провести эту революционную экспроприацию предписывалось догонять нас уже на острове Косумель. Понятно, что после такого, нам будет на Кубе оставаться просто опасно.

Кортес же спешил воспользоваться своими последними днями на Кубе. В Гаване он заканчивал готовить военное снаряжение. Вся наша артиллерия -10 бронзовых пушек и несколько фальконетов (четыре, в том числе и мои два) — была перенесена на сушу, и первый канонир Меса, левантиец Арбенга и Хуан "Каталонец" проверяли их и налаживали, а также заботились о должном количестве пороха и ядер. Столь же тщательно проверены были и арбалеты, снабжены свежей натяжкой и новыми машинками, а также испробованы на дальность и силу выстрела. Здесь же, в Гаване, конкистадоры изготавливали, ввиду изобилия хлопка в этой земле, ватные панцири, широко распространенные среди индейцев, отлично предохраняющие от ударов копий, дротиков, стрел и камней. Можно было бы неплохо поторговать, но я и так вложился по полной, к тому же я участник экспедиции, так что пришлось бы работать в долг, из за любви к искусству, и я решил не дергаться и только наблюдал со стороны за этими приготовлениями. Впрочем, себе такой панцирь-"ватник" я уже давно сделал.

И вот, все подготовив, нам объявили приказ на погрузку, лошади же были разделены по всем кораблям; приготовлен был ряд яслей, наполненных щедро маисом и сеном. Моей Ласточке скоро было время жеребиться, так что я постарался устроить ей максимально хорошие условия. Тут нужно заметить что лошадей у нас было всего шестнадцать, и даже не все капитаны владели своей лошадью. Например, тот же капитан Педро де Альварадо владел лошадью пополам с Эрнаном Лопесом де Авилой, но справедливости ради замечу, что это была отличная лошадь- рыжая кобыла, хорошо дрессированная и для турнира, и для битвы. Всего же хороших лошадей у нас было одиннадцать: у Кортеса, у Альварадо, у родственника Кортеса Алонсо Эрнандеса Пуэрто Карреро, и двух родственников губернатора Веласкеса Хуана Веласкеса де Леона и Кристобаля де Олида, а также у Франсиско де Морла, Гонсало Домингеса, нашего эстремадурца Педро Гонсалеса де Трухильо, Морона (жителя кубинского города Баямо), Лареса, и у Ортиса "Музыканта". Как видите моя Ласточка в список хороших лошадей не попала, как и четыре другие, так как с лошадью нужно все время заниматься! Но зато я тут самый богатый из простонародья. Вот что значит вовремя подсуетиться.

Тем временем наш славный губернатор Веласкес узнав, что Кортес проигнорировал все его распоряжения и о его дальнейших "художествах" от злости взревел точно бык. Он видимо давно позабыл, что "не должностью облагораживается и возвышается человек, а должность благодаря человеку становится благородной и высокой". Тут же был отправлен его слуга, с письмами к нашему градоначальнику Барбе и к предводителям отрядов Кортеса, которые были родственниками и друзьями губернатора, где содержался строгий приказ, чтобы они немедленно задержали нашу армаду, арестовали Кортеса и доставили его в Сантьяго де Куба. Но ничего не вышло, и Барба написал, что захватить вождя среди преданной ему армии — бессмысленное и опасное предприятие: весь город поплатился бы за подобную попытку. Написал Веласкесу письмо и сам Кортес в выражениях деликатных, на что он был мастер, и, кстати, доносил, что на следующий день он выходит в море. И действительно 10 февраля 1518 года десять кораблей нашей флотилии подняли паруса и вышли из Гаванской гавани.

Всего наша экспедиция состояла из 11 старых судов, не обладающих хорошими мореходными качествами, причем лишь четыре из них имели грузоподъемность свыше 70 тонн, остаток же составляли незащищенные бригантины и каравеллы. Главным лоцманом был опытный мореход Антон де Аламинос, сопровождавший Колумба в последнем плавании и принимавший участие в экспедициях де Кордовы и Грихальвы. Экипаж состоял из 110 моряков и 553 солдат, которые были разделены на 11 рот. К ним присоединялись еще примерно 200 индейцев-островитян, из поместий Кортеса, используемых в качестве носильщиков, и несколько индианок. Впрочем, в походе участвовали и несколько белых женщин, которые в случае необходимости не боялись сами взяться за оружие. Перед погрузкой на корабли Кортес обратился к отряду с одной из своих знаменитых речей; в этом отношении он явно ощущал себя не иначе как вторым Цезарем. Оба священника экспедиции, падре Бартоломе Ольмедо и лиценциат Диас, отслужили принятую перед началом подобных предприятий мессу, и наши корабли взяли курс на Юкатан.