Чтение онлайн

Она порвала сетку, вывалив маленькие солнца на подоконник. Дуглас едва успел поймать свой гостинец, как Санара другой бросила Малкольму. Она прислонилась к спинке кресла и вонзила зубы в толстую, сочную, бугристую оранжевую корку, которая взорвалась ароматным облачком, и лишь затем принялась чистить апельсин руками.

– Как Александр? – спросила она, проглотив дольку.

– Все хорошо, вроде. Он пока спит, – ответил Малкольм, сосредоточено чистя свой апельсин. – Так всегда бывает, после очередного разъезда.

Он покрутил головой, не зная, куда деть кожуру.

– Разъезда? – спросила Санара, и забрала у него цедру.

– Так он называет путешествия по снам, – уточнил Дуглас. – Кстати, ты видела его татуировку. Она на русском, но он мне перевел.

– И что там.

– “Своих не бросаем ни живых, ни мертвых!” – ответил Дуглас. – Я уверен, меня бы он не бросил.

– А мы так сможем? – спросила Санара.

– Должны, – ответил Дуглас, странным охрипшим голосом. – Иначе нам не устоять, перед тем, что грядет.

Санара вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Его зрачки расширились, почти скрыв радужку, и мгновением позже вновь превратились в черные бусинки. Он встал, улыбнулся, обнял ее и подвел к окну. Малкольм обернулся и положил руку на плечо другу. Ветерок качнул белую занавесь, принеся с собой тихие отзвуки далекой бури.

Малкольм стоял на причале, опираясь на весла. Он ждал Джона. Лодки мерно покачивались на волнах, изредка бухая друг друга бортами, а в глубине под ними стайки светящихся мальков носились в задорном хороводе. В открытом море сегодня не спокойно, подумал Малкольм, и переступил с ноги на ногу. Прошло уже больше получаса, а старый “пират” все не показывался, он позвал его на рыбалку после шторма, и вот задерживался.

Малкольм положил весла, поднял один из спиннингов и взмахнул примеряясь. Сегодня планировалась рыбалка на живца, но он все равно захватил чемоданчик с блеснами и прочими снастями. После третьего взмаха он представил, что подсек гигантского морского окуня и тащит его к лодке, а удилище выгибается дугой и леса натужно повизгивает, под тяжестью изворотливого хищника, который так и норовит уйти под лодку и на глубину. Его рыбацкий задор разгорелся еще сильнее, когда в грот проник шум двигателя, это означало только одно, будет большая рыбалка.

Пятнадцати метровая парусно-моторная яхта, с бортами выкрашенными под дерево, вошла в грот и стала медленно приближаться к пристани. Держа курительную трубку в зубах, на мостике стоял Джон. Одной рукой он придерживал штурвал, а другой картинно приставил бинокль к глазам. Вдруг он встрепенулся, отпрянул от окуляров и взглядом королевского альбатроса оценил юного рыбака.

– Грузиться на борт, юнга, – прокричал он, и расхохотался. – Сегодня починил малышку, попробуем в деле.

Моряк похлопал рукой по штурвалу, вытащил трубку изо рта и убрал в карман. Джон никогда не курил, но при этом всегда носил с собой курительную трубку. Он редко зажигал её и только в минуты напряжения чистил, набивал смесью ароматных трав, зажигал и ставил на специальную подставку в каюте яхты или у себя в комнате. Малкольм подобное настроение старого морского волка видел лишь однажды.

– Давай к дальнему причалу, – крикнул Джон. – Я туда подойду. Весла потом уберем, на обратном пути. Аэрдол заказал большой улов.

Малкольм подхватил спиннинги, ящик со снастями и побежал по сырым, скрипучим доскам вслед за яхтой, которая уже разворачивалась кормой к дальнему причалу.

Через двадцать минут они уже шли вдоль берега, намечая маршрут рыбалки. Яхта повернула в сторону океана и стала набирать скорость.

* * *

Проход через защитный барьер Малкольм ощутил всем телом, словно тысячи пушинок пощекотали его одновременно и исчезли, оставив мурашки и вздыбленные волосы. Он рукой пригладил ерш волос на затылке, который с треском улегся.

– Прошли барьер, – прокомментировал Джон.

Он сжал кулаки, и его всего передернуло. Каждый ощущал по-своему переход сквозь защитный рубеж. Малкольм кивнул в знак согласия и улыбнулся, продолжая ощущать, как волоски на руках вновь прилегают к коже.

Джон проверил сонар и подправил курс. Яхта шла к стае мелкой рыбы, которая пенила и без того неспокойный океан, издали делая его похожим на кипучее варево. Двигатель затих, и лодка пошла малым ходом почти по инерции. Джон спустился с мостика и взял один из своих спиннингов.

– Готов? – спросил он, взял из ведра живца, насадил и забросил снасть.

– Я попробую в проводку, – ответил Малкольм и взмахнул спиннингом.

Блесна по большой дуге улетела ярдов на двадцать. Малколм поддернул удилище и крутанул катушку, леса разрезала воду. Джон закрепил первый спиннинг на борту лодки и взял еще живца, насадил и забросил второй спиннинг, почти в центр стаи мальков. Те бросились врассыпную, вылетая из воды стремительными серебристыми всполохами.

– Ну, пошла рыбалка? – ухмыльнулся Джон.

– Не клюнул еще никто! – возразил Малкольм, протягивая блесну к лодке, при этом спиннинг посвистывал и изгибался.

– Пойдет клев, я чую сегодня хороший улов, – ответил Джон, слегка поддернув оба своих спиннинга. – А ты так и будешь, сачковать? Зачем тогда два взял.

Малкольм поднял бровь, и как бы сдаваясь, установил свой спиннинг в крепление на борту. Он крутанул катушку пару раз, и ослабил натяжение лесы. Этот попробуем на живца, подумал он, снаряжая снасть. Наживка скрылась в воде, когда со стороны Джона раздался победный клич и один из спиннингов изогнулся крутой дугой. Моряк схватил снасть и стал работать катушкой, то, ослабляя, то, усиливая натяжение лески, при этом удилище попискивало, невероятно изгибаясь, при каждом поднятии спиннинга и рывке катушки.

– Окунь! Точно, он, его манера, – выкрикнул Джон, накручивая катушку.

Окунь не сдавался, уходя под яхту. Рыбак тоже жаждал победы и его шипастый красноспинный приз мог надеяться только на везение. Наконец рыба сдалась, и Малкольм помог Джону достать девяти килограммового морского окуня из воды. Красноперый крутобокий красавец, ощерился спинным плавником и бился о палубу, когда моряк длинными плоскогубцами стал вынимать крючок из его пасти.

– Я же говорил пошла рыбалка, – хмыкнул Джон, открыл лючок и сбросил окуня в бак для рыбы.

– Ох, накаркаете, – возразил Малкольм, удивляясь, что его спиннинги мирно дремали, покачиваясь в такт лодке.

Он оказался прав, еще час они дрейфовали, возбуждаемые редкими поклевками, но рыба больше не шла. Джон несколько раз менял живца, пробовал забрасывать с блесной, но удача обходила лодку стороной. Малкольм устроился на скамье у борта, и заворожено наблюдал за переливами волн и игрой пены, изредка поддергивая свои снасти.

– Да, накликал, – пробурчал Джон и уселся рядом с Малкольмом.