Жара в Архангельске
Шрифт:
– Ты хочешь уступить её Гладу без борьбы?! – возопила Олива.
– Нет, я думаю что как я могу повлиять, я повлияю конечно… Просто действительно стараюсь обдуманно вести себя, как говорят без поспешных действий…
– В общем, я думаю, тебе надо будет проявить твёрдость характера. Настя же симпатизировала тебе пока этот Глад не появился, – сказала Олива, – Ох уж этот мне Глад, то Анька из-за него взбеленилась, то теперь Волкова… Просто помни, что Глада надо победить в этой борьбе.
– Ой ладно… Я-то тут уже думаю, что странно как-то что с Волковой отношения идут гладко… И оказывается что вот и неприятности…
Однако внешнее спокойствие Майкла во время разговора с Оливой вскоре сменилось страшным отчаянием. Он осознавал, что Настя теперь для него потеряна; он обещал Оливе ничего не говорить Насте про их разговор, но его угнетала ложь, и необходимость притворяться перед Настей что он ничего не знает и что всё в порядке.
Его молчания хватило ровно на неделю. Раз ночью, когда Олива уже засыпала, ей позвонила Настя и тут же обрушилась на неё:
– Откуда Майкл знает про Гладиатора?!
– А что он тебе сказал? – спросила Олива.
– Да он вообще в последнее время был какой-то странный! А сейчас спросил напрямки, что у меня с Гладом. Так это ты сказала ему про Гладиатора?
– Да, я ему сказала ещё в прошлую среду. Неужели ты думала, что я буду закрывать на это глаза? – вскипела Олива, – Я сочла нужным сказать ему всю правду!
– Никто тебя не просил совать свой нос не в своё дело, – отрезала Настя.
– Но я это сделала и для твоего блага тоже. Пойми, твоё увлечение Гладиатором по меньшей мере безрассудно! Я бы не стала верить ему так, как ты, и из-за него пренебрегать Майклом…
– Ах вот как? Заботливая ты наша! Может, ты сама хотела бы быть на моём месте сейчас, а? Чтобы все эти вещи Глад говорил тебе, а не мне? Всё нормально, – Настя саркастически усмехнулась, – И я ему верю.
– Но ты не должна поступать так с Майклом! – воскликнула Олива, – Это подло!
– Я ему ничего не обещала, во-первых. Во-вторых, сердцу не прикажешь, – парировала Настя, – А в-третьих, поскольку ты трепло, отныне я не буду больше посвящать тебя в мои приватные дела и мысли. Также у нас с тобой больше не будет общих знакомых, кроме Славика. Но если ты ещё раз посмеешь сунуться в наши с ним отношения – хорошего не жди! – и, не дожидаясь ответа Оливы, в трубке запищали короткие гудки.
"Вот и всё… – устало подумала Олива, кладя трубку на рычаг, – У меня больше нет подруг…" "Да, есть Салтыков. Есть Майкл. Есть Димка. Есть Денис… – думала она, неподвижно уставившись в окно, – Но подруг у меня больше нет. Видимо, одно исключает другое… Но разве я виновата?.." Олива взяла мобилу и написала Майклу: "Зачем ты заложил меня Волковой? Ну кто тебя просил?!" "Извини, просто чувства так захватили, что не подумал. Извини, конечно".
"Эх, Майкл, Майкл…" – написала она в ответ.
"Не говори. И так тошно".
"Да, мне тоже тошно, – думала Олива, продолжая смотреть в тёмное окно, – Мне тошно оттого, что что-то я сломала, и так сломала, что это уже не починишь…" Смска. Опять Майкл…
"Она тут предлагает остаться друзьями. В общем, я сам пока не знаю…" "Вот и Майкл страдает, – подумала Олива, – Ему-то там наверное во сто крат хуже.
И виновата в этом тоже я… Не надо было ему всё это говорить, видит Бог, не надо было. Меньше знал бы – лучше спал…" Олива прошла в свою комнату, и легла в постель, положив под подушку сотовый телефон. Она заснула и уже не услышала последнюю смску от Майкла, которая пришла в два часа ночи:
"Всё-таки спасибо, что ты мне сказала про Гладиатора в своё время".
32
Беда, как известно, сроду одна не ходит. Не успела Олива растерять всех до единой подруг, как на неё обрушилась новая неприятность: в метро кто-то вытащил у неё из сумки кошелёк с деньгами.
Семнадцатого сентября Олива поехала за рассчётом на свою старую работу, с которой она уволилась. Рассчитали её только через две недели с момента её ухода.
Денег дали, конечно, немного – всего три тысячи, ибо после отпуска она ушла почти сразу. Но Олива была экономна: трёх тысяч ей вполне бы хватило, чтобы посидеть дома ещё как минимум недели две. Но судьба и тут решила сыграть с ней злую шутку: на выходе из метро Олива обнаружила молнию на своей сумке расстёгнутой, а кошелька – поминай как звали…
Олива пришла домой как пыльным мешком саданутая. Проверила на всякий случай свою "заначку" в ящике стола – тщетно: конверт был пуст. Тогда Олива перерыла свой рюкзак, с которым ездила в Архангельск, но отыскала там только восемьсот рублей.
Вот тут-то до неё окончательно допёрло, что осталась она совершенно без средств к существованию. Олива вспомнила те три тысячи, которые отдала летом Салтыкову за квартиру – как бы ей пригодились теперь эти деньги! Подруг у неё теперь нет, в долг занять не у кого. В этом городе Олива осталась совершенно одна, и рассчитывать ей теперь приходилось только на саму себя.
"Ладно, деньги – дело наживное, – мысленно утешала она саму себя, – Щас, конечно, дома уже не посидишь – восемьсот рублей хватит ненадолго, поэтому мне ничего уже не остаётся, как срочно искать работу…" Впрочем, был и другой выход – потратить эти восемьсот рублей на билет в Архангельск. Теперь, по сути дела, Оливу уже ничто не держало в Москве – она могла бы переехать прямо сейчас. Но телефонный разговор с Салтыковым исключил этот вариант.
– Мелкий, – сказал он ей, – Я очень скучаю по тебе и более всего хотел бы, чтобы ты сейчас была рядом со мной. Но, мелкий… Видишь ли, мои родители не дадут своего согласия на то, чтобы ты жила у нас, да и ты, наверное, не очень хочешь жить под одной крышей с моими предками…
– Но ведь мы же поженимся и без их согласия? – возразила Олива.
– Да, конечно, мелкий, этой же зимой мы с тобой поженимся и будем жить в отдельной квартире. Я уже дал задание Майклу, чтобы он всё узнал по поводу регистрации брака в Питере…
– Но почему именно в Питере а не в Архангельске?
– Видишь ли, мелкий, я думаю жениться нам с тобой всё же лучше в Питере… И жить тоже там…
– Но я не хочу жить в Питере! – сказала Олива, – Я хочу жить в Архангельске, ведь там практически все наши друзья. А в Питере только Майкл…
– Но, мелкий, в Питере гораздо больше возможностей…
– Нет и нет, – наотрез отказалась Олива, – Столица мне и тут, в Москве, остоебенила. А Питер мало чем отличается от Москвы. Что я там забыла?