Чтение онлайн

У него было зеркало — тонко сработанное и прекрасно детализированное, и его настоящая любовь жила внутри. В ловушке, бедняжка. Но ненадолго. Тем временем его портной сшил специальный карман спереди на всех его жилетах, чтобы он мог постоянно чувствовать зеркало рядом с собой. И хотя новости о войне были не особенно хорошими («Истощающиеся запасы, — предупреждали его советники, — и недовольные солдаты»), новости из зеркала были особенно хорошими. И, о, этот голос! И, о, этот рот! Эти глаза! Из зеркала выглядывало самое красивое лицо, которое он когда-либо видел. Лицо, которое колыхалось и текло, которое менялось от эмоций, дикции и света. Горный король был в восторге.

ИМПЕРИЯ, КОТОРУЮ ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ, — говорило ему зеркало.

ОЧКАСТЫЙ ТУПИЦА ИЗ АНДУЛАНСКИХ КОРОЛЕВСТВ НЕ БУДЕТ ДАЖЕ В СОСТОЯНИИ НАЧИСТИТЬ ТВОИ САПОГИ, — обещало зеркало. — СО МНОЙ НА ТВОЕЙ СТОРОНЕ НАС БУДЕТ НЕ ОСТАНОВИТЬ.

Горному королю не нужны были ни еда, ни питье, ни сон. Ему нужно было только зеркало. Он смотрел на него, говорил с ним и шептал ему слова любви, как будто это была колыбельная.

Никто не знал, что делать.

— Король сошел с ума, — послышался шепот. И как только шепотки начались, они начали расти; и как только они выросли, они начали распространяться. Король безумен, безумен, безумен, и мы пропали.

Ниббас услышал, и Ниббас улыбнулся.

В ту же ночь, когда Вайолет снова появилась в моем кабинете, когда она в этот самый момент коротко стояла передо мной, Ниббас что-то шептал Горному Королю.

ВСЕ СПЯТ?

— Все, любовь моя, — пропел король. — Есть только ты и я, я и ты, и мир теперь и всегда наш. — Его слова ликовали и пели. Он погладил прекрасное лицо в зеркале. Ниббас с отвращением сморщил нос.

ЕСЛИ ВСЕ СПЯТ, МОЙ ДОРОГОЙ, ТОГДА ТЫ ДОЛЖЕН НАДЕТЬ ДОРОЖНЫЙ ПЛАЩ СЛУГИ И УСКОЛЬЗНУТЬ С ГЛАЗ ДОЛОЙ. ЕСТЬ КОЕ-ЧТО, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ, ДРАГОЦЕННАЯ ЛЮБОВЬ, И ЭТО БУДЕТ НЕПРИЯТНО. НО ЭТО НЕОБХОДИМО.

— Все, что угодно за сокровище моего сердца! — сказал Горный король и занялся поисками плаща.

Переодевшись, Горный король проскользнул мимо патрулей и охранников периметра и свернул в рощицу рядом с изгибом небольшого ручья. Сам ручей был таким маленьким, что у него не было названия — по крайней мере, такого, которое я когда-либо знал, и такого, которое когда-либо появлялось на карте. Но дети часто называли его Ручьем Сверкающих Камней из-за особого изобилия странного маленького камня, который был тяжело разбросан по руслу ручья.

Король сел на камень, глубоко вздохнул и вытащил зеркало. Он затаил дыхание, ожидая увидеть постоянно меняющееся лицо Ниббаса. Он почувствовал, как любовь застряла у него в горле, словно крючок. Он не мог сглотнуть. Он не мог вырвать его.

— ДУРАК! — закричал Ниббас. — ИДИОТ! ДИВЕРСАНТ!

Рот, полный ножей. Золотистая кожа туго обтягивала вытянутую морду.

— Любовь моя! — в ужасе воскликнул Горный Король. — Как ты можешь говорить такие вещи?

ПРОИГРАЛ! ВСЕ ПОТЕРЯНО! ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ТЩАТЕЛЬНО ПРОДУМАННЫХ ПЛАНОВ НИ К ЧЕМУ НЕ ПРИВЕЛИ!

Язык рептилии высунулся, чтобы поймать слезы из этих жестких, холодных глаз. Тонкие губы растянулись в крокодильей ухмылке.

— Мой дорогой! Мой драгоценный! Скажи мне, что делать! Я не могу видеть, как ты страдаешь! — Он прижал зеркало к груди, паника разливалась по его телу, вытесняя дыхание.

Изображение в зеркале рябило и текло, как вода. Оно превратилось в свет, потом в камень, потом в миллиарды миллиардов звезд, мерцающих в темноте. Одна из этих звезд мерцала красивее, чем другие, и мерцание становилось больше, круглее, четче, пока не выросло до губ, ушей, бровей, изящного подбородка, жемчужных зубов и двух твердых, усыпанных драгоценными камнями глаз. Ниббас моргнул и улыбнулся.

ЕСТЬ ТОЛЬКО ДВЕ ВЕЩИ, МОЙ АНГЕЛ, КОТОРЫЕ СТОЯТ МЕЖДУ НАМИ И НАШЕЙ ПОБЕДОЙ. ОДНА ИЗ НИХ — ТОТ МЕРЗКИЙ ДРАКОН, КОТОРОГО АНДУЛАНЦЫ ЗАБЫЛИ УБИТЬ. КАКОЙ ТРУС СХВАТИТ ДРАКОНА И ОТКАЖЕТСЯ ЕГО УБИВАТЬ?

— Я сделаю это для тебя, мой дорогой! Я убью дракона в знак моей любви к тебе! — воскликнул Горный король, хотя понятия не имел, как это сделать.

Ниббас отмахнулся от него.

ЧЕПУХА, ТВОЙ ЛУЧШИЙ ПОЛКОВОДЕЦ УЖЕ ОЧНУЛСЯ ОТ СТРАШНОГО СНА И СЕЙЧАС ПРИШЛЕТ СВОИХ ГВАРДЕЙЦЕВ.

Король обнаружил, что во рту у него совсем пересохло.

— Я… — начал он. — Я думал… — Кто-то другой должен был оказать услугу его любви? Сама идея! Горный король почувствовал, как его щеки покраснели, а сердце гневно забилось о ребра.

Ниббас не обратил на него внимания.

ДРУГАЯ ПРОБЛЕМА — САМ ЗАМОК. ЭТО ЖАЛКОЕ ПОДОБИЕ ПРИНЦЕССЫ — БУДЬ ПРОКЛЯТО ЕЕ ИМЯ! — ОБЕЩАЛО ПОДАРИТЬ МНЕ МОЕ СЕРДЦЕ. ОНА ОБЕЩАЛА! НО ОНА СТАЛА ПРЕДАТЕЛЬНИЦЕЙ. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, УНИЧТОЖАЕТ ВСЕ ЗЕРКАЛА! МЕРЗКАЯ, ПОДЛАЯ ТВАРЬ. ОНА ЗАПЛАТИТ, ЛЮБОВЬ МОЯ, ПОМЯНИ МОЕ СЛОВО.

— Отвратительный ребенок, — согласился Горный король. — Избалованный. И эгоистичный. Все так говорят.

— ДА, ДА, — нетерпеливо ответил Ниббас. По мере того, как он говорил, его красота начала истончаться и исчезать, как будто в своем волнении он едва мог удержать форму, которая так очаровала бедного короля. Красные губы растянулись и побледнели, брови нахмурились, мягкие щеки втянулись, когда крошечные чешуйки поползли вперед.

И ЕЕ ЗАДАЧА БЫЛА ТАК ПРОСТА. ПРОСТО ФРАЗА. ЗАКЛИНАНИЕ. НЕСКОЛЬКО СЛОВ МОГЛИ СЖЕЧЬ И ПОТРЯСТИ ФУНДАМЕНТ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО ЗАМКА, ОСВОБОДИВ МОЕ СЕРДЦЕ. И Я БЫЛ БЫ СВОБОДЕН, О МОЙ КОРОЛЬ, О МОЯ ЛЮБОВЬ. И Я БЫЛ БЫ ТВОИМ. НУ ЧТО Ж, ВОЗМОЖНО, ЭТОМУ ПРОСТО НЕ СУЖДЕНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ.

И с этими словами образ Ниббаса начал исчезать.

— Подожди! — закричал Горный Король. — Какие слова! Позволь мне их произнести!

— ЛЮБОВЬ МОЯ, — сказал Ниббас, быстро возвращаясь в поле зрения. — ТЫ ОЧЕНЬ ЛЮБЕЗЕН, НО Я НЕ МОГУ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ. ТЫ УЖЕ ТАК МНОГО СДЕЛАЛ. И ЭТО БУДЕТ БОЛЬНО. ВАЙОЛЕТ (ДА ПЛЮНЕТ ИСТОРИЯ НА ЕЕ ИМЯ) МОЛОЖЕ, И ЭТОТ ВИД МАГИИ ДОБРЕЕ К ДЕТЯМ. Я НЕ МОГУ ВИДЕТЬ, КАК ТЫ СТРАДАЕШЬ, МОЙ ЛЮБИМЫЙ. Я ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ.

Образ Ниббаса наклонился вперед, его жесткие глаза широко раскрылись в предвкушении, неровное дыхание прижалось к губам.

Горный Король прижал зеркало к груди.

— Я бы вытерпел любую боль во всех возможных мирах, мой дорогой, — пылко сказал он и с удивлением наблюдал, как письмена, словно по волшебству, завиваются на лице Ниббаса. — Скажи мне. Скажи мне слова.

КАК ПОЖЕЛАЕШЬ, ЛЮБОВЬ МОЯ, ЛЮБОВЬ МОЯ, ЛЮБОВЬ МОЯ.

Казалось, будто невидимое перо аккуратно выгравировало каждую букву на лбу, вдоль переносицы, вдоль изгиба каждой щеки. Одни и те же четыре слова снова и снова врезались в отраженную кожу Ниббаса.