Чтение онлайн

Я иногда задерживался, разглядывая причудливые неровности отвесных сторон расщелины. Тут удерживались вертикально и даже с наклоном высокие и кривые столбы, словно деревья без сучьев. В одном месте я увидел почти законченную скульптуру человека - будто распятие, только одна рука, уродливо-короткая, протянута вперед, словно ловила что-то. Черные глыбы всюду грозно нависали над головой и удерживались в одной точке; на Земле они непременно обрушились бы. И случись залететь сюда метеору, он натворил бы много бед.

Луч прожектора постепенно исчезал. Последний тонкий лучик уперся в выступ и здесь остановился. Дальше и всюду вокруг стояла непроглядная темень.

Грос включил лампочку над своим головным колпаком. Тэл и я сделали то же. Мы остановились отдохнуть, хотя я совсем не устал.

Три лампочки давали достаточно света, чтобы видеть вперед на десятки метров. Я недоумевал, почему мы не включали их до сих пор.

–  Энергию экономим, - ответил Тэл, когда я спросил об этом.
– Кто знает, сколько времени придется работать!..

Я осмотрелся вокруг. Трещина вверху расширилась метров, примерно, до ста, хотя дно ее, сплошь заваленное обломками, было по-прежнему узким. Правая сторона нависала, левая поднималась террасами. На одной из площадок я заметил силуэт чего-то длинного, похожего на дирижабль, дальше - еще неясный силуэт, как расплывчатое темное облако.

–  Что там?
– спросил я у Тэла, но он не ответил.

Пошли дальше. Ничего похожего на воду я не видел. Легкие сухие камни перекатывались под ногами. В жутком безмолвии метались по каменным глыбам огромными призраками тени и приплясывали, как черное пламя.

Инженер, шедший впереди, что-то сказал.

–  Скоро должен быть лед, - перевел Тэл.

Лед? Значит, здесь действительно есть ископаемый лед!

Труба закончилась. Конец ее был прикреплен к низкому вагончику на гусеницах, перед ним блестели два широких кривых ножа, соединенных углом, как плуг снегопаха. Тэл остановился. Грос пошел дальше, но скоро вернулся.

–  Лед здесь, - сказал Тэл.

–  Где?
– Я не видел никакого льда, под ногами были те же серые валуны.

–  А вот под этими камнями, - указал впереди себя Тэл.

Стало понятно, как добывается вода. Вагончик металлическим угольником раздвигает на обе стороны обломки лунной породы, плавит под собой лед и всасывает грязную воду. Там она фильтруется и идет вверх по трубе. Вагончик движется на гусеницах автоматически, по мере таяния льда. Но вот случилась неполадка, он остановился. Агрегаты продолжали работать, лунные камни нагревались - лед таял и отступал вглубь.

Предстояло сбить каменный выступ, в который уперся вагончик. Я увидел в руках Гроса какой-то прибор, наподобие простого фонарика. Светлый пунктир ударил в выступ и сбил его. Легкие лунные камни разлетелись, раскаленные.

Вагончик дрогнул, пополз без стука, словно черепаха, волоча за собой резиновую трубу - где-то наверху она выползала из дома, как бесконечно длинная скользкая змея. Грос, Тэл и я шли рядом. Металлический угольник раздвигал обломки, потом он постепенно остановился. Вагончик добрался до ископаемого льда и начал сосать воду. Инженер осмотрел приборы на вагончике и подал знак возвращаться.

Инженер и Тэл часто останавливались, чтобы отдохнуть. Я чувствовал себя бодрым.

Высоко впереди засветился глаз маяка. Вдруг какая-то сила сшибла с ног Тэла и Гроса, шедших рядом. Завеса пыли скрыла их. О мой скафандр что-то ударилось сухим горохом.

«Метеорит!
– подумал я.
– Вот что самое опасное здесь, в глубокой расщелине, - отвесные стены ее могут обрушиться». Когда пыль осела, я увидел Тэла лежавшим на ровной площадке, рядом с ним стоял Грос. Одной рукой инженер ощупывал свой скафандр за спиной, другой делал мне какие-то знаки. Тэл то скрючивался в судорогах, то вытягивался. Я приподнял его и услышал в своем шлемофоне хрип:

–  А, черт!.. Нечем дышать…

На скафандре Тэла был разбит кислородный баллон. Минута промедления, и он может погибнуть. Я показал инженеру на свой баллон, тот быстро отвинтил шланг от разбитого баллона и присоединил к моему скафандру. Тэл вдохнул кислород раз, другой и скоро встал.

–  Слушай, Ник, ты спас мне жизнь, - сказал Тэл, медленно шагая рядом: теперь мы были связаны, дышали из одного баллона.

–  Твой друг сделал бы то же…

–  Он не мог помочь. Один из камней попал в него, ударил как раз в то место, где надо присоединить шланг. От удара металл сильно разогрелся, расширился, и Грос не смог бы привинтить мой шланг.

–  Это был метеорит?

–  Да. Но он ударился где-то выше, и на нас посыпались камни. Слушай, Ник, мы можем отдохнуть здесь, подождать, пока нам принесут запасной баллон.

–  Зачем? Дойдем так. Хватит кислорода на двоих?

–  Может быть, - ответил неопределенно Тэл, - но я, признаться, устал.

–  Пойдем. Я тебя поддержу. Ты отличный парень.

–  А ты спас меня. Я тоже задыхался… - напомнил я.

–  Тебе больше помогла Ильмана.

–  Слушай, Тэл, спрошу тебя прямо: тебе нравится Ильмана?

–  Она шикарная…

–  Оставь эти слова.

–  А как я должен сказать?

–  Она славная, хорошая, замечательная, может быть, красивая… Назови как хочешь.

Тэл не согласился:

–  Что значит - славная? Чем она прославилась?

–  Не понимай буквально, Тэл.

–  Хорошая - сухо, замечательная - бессмысленно. Ты, Ник, сказал: может быть, красивая…

–  Да. Я сказал так, потому что не знаю точно: я из другого мира.

Тэл помолчал. Впереди тускло вырисовывался купол дома. Луч прожектора исчез, маяк светился слабо, как глаз альбиноса.

–  Я люблю ее, - тихо сказал Тэл, - признаюсь тебе, как другу, Ник.

–  Это самое хорошее слово. Она для тебя - любимая…

–  Но от него мало радости. Она меня не любит, и я обречен в старости на одиночество, - вздохнул Тэл.

–  Она еще полюбит тебя.

–  А если нет?

–  Тогда вернешься на свою Альву и полюбишь другую девушку.

–  Ты шутишь!
– усмехнулся Тэл.
– Второй раз полюбить невозможно. Не надо было мне… - он умолк.

–  Ильмана сама сказала?

–  Зачем об этом говорить? Я знаю.

Дом был недалеко. Грос ушел вперед. Тэл устал, и мы присели отдохнуть. Разговор этот для меня был интересен. Мы не боялись, что нас услышат. Ильмана только начинала изучать английский язык, Кайбол, по словам Тэла, понимал его плохо.