Чтение онлайн

Вдруг сзади послышался скрип. Лизавета обернулась: из смешной комнаты вышла Настасья, выглядела она виновато. Девушка замерла, растерянно теребя юбку из грубой ткани, словно не решаясь сказать то, что от неё требовалось.

— Да? — Лизавета приложила все усилия, чтобы её голос не дрожал.

— Меня послали сказать, что дверь закрыли ради вашего же блага. Что, возможно, вы этого и не понимаете, но сейчас вы находитесь под воздействиями злых чар. Что в таком состоянии вы можете сделать что-то с другими или с собой, поэтому будет лучше, если вы останетесь здесь, и только я буду вас навещать.

— И ты в это веришь?

Настасья подняла на неё затравленный взгляд.

— Веришь?

— Я не знаю, господарыня. Знаю только, что вы ведёте себя не так, как обычно с тех пор, как вернулись сюда.

— Я всего лишь повзрослела. С каких пор это преступление?

— Но то, что вы говорите… — Настасья умолкла в нерешительности.

— О водяных? Что они существуют? Что они такие же, как мы?

Та кивнула. Лизавета вздохнула: выходит, отец и впрямь притворялся всё это время. Она думала, что хотя бы в кругу семьи обсуждали правду о том, что с ней произошло, но, похоже, они предпочли поверить, что она и впрямь скоропостижно вышла замуж. А теперь предпочли бы, чтобы она осталась вдовой в самом деле — чтобы Лад умер.

— Понимаю, такие речи и впрямь могут смутить, — у Лизаветы многое вертелось на языке, но она заставила себя смолчать. — Можешь хотя бы сказать мне, надолго ли меня заперли?

Настасья отвела взгляд.

— Пожалуйста? — Лизавета сделала шаг ей навстречу. — Ради нашей дружбы или хотя бы памяти о ней?

Служанка сомневалась. Лизавета требовала от неё многого — нарушить приказ господаря, стоявшего много выше неё самой. В любой другой раз Лизавета бы отступила. В любой другой раз.

— Прошу, — она заглянула Настасье в глаза.

— Ваш отец просил не говорить… — пробормотала та. А потом словно плотину прорвало. — Он просил не говорить, но он уехал туда, на озеро, где с вами… возможно, что-то сделали. И сказал держать вас взаперти, пока он не вернётся, или пока вам не станет очевидно лучше.

— Постой… что? Куда он уехал?! — Лизавета схватилась за сердце.

— На озеро, где вы были. Не то чтобы это говорили лично мне, но я слышала, что он… он собирается наказать того, кто вас околдовал. Собрать мужиков, объяснить им всё, выступить вместе на рассвете…

У Лизаветы не нашлось слов. На долгие мгновения она застыла посреди комнаты, глядя в пустоту, без единой эмоции на лице, кроме растерянности. Она знала, что отец винит Лада во всех своих бедах, но напасть на него? В такое она не могла поверить, об этом не могло быть и речи.

— Ты уверена? Что слышала именно это?

— Да, господарыня.

Могла ли Настасья перепутать? Лизавете было бы удобней так думать, но она знала свою служанку. Та была простушкой, но не из глупых — она не раз приносила Лизавете слухи, которые потом оказывались истиной, выбирала правду из плевел. Если она услышала что-то, если что-то показалось ей важным, то, скорее всего, так оно и было.

— Господарыня? — беспокойство в голосе Настасьи было неподдельным.

Похоже, девушка уже начала жалеть о том, что всё рассказала — так сильно её слова подействовали на Лизавету. Понимая, что нужно взять себя в руки, ты на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла — смогла даже выдавить слабую улыбку.

— Всё в порядке, Настасья. Я просто… не ожидала.

— Понимаю, — возможно, это и впрямь было так. — Могу ли я что-нибудь для вас сделать, господарыня?

Лизавета застыла. Она не задумывалась об этом, но в действительности было кое-что, способное ей помочь.

— Да, не могла бы ты приказать набрать мне ванну?

На секунду она засомневалась: отец мог, как в прошлый раз, приказать не подпускать её к воде. Но Настасья, словно ни в чём ни бывало, присела в коротком реверансе.

— Да, господарыня.

Значит, шанс ещё был.

От воды вверх медленно поднимался пар, пахнущий розовым маслом. Лизавета села у края медной ванны, положила подбородок на льняную ткань, устилавшую её поверхность. Она медлила, глядя на спокойную гладь, сулившую ей спасение — мнимое или нет.

Её следующее решение было одновременно простым и безмерно важным. Лизавета могла позвать Лада одним прикосновеньем к воде. Она никогда не пробовала этого, но много раз видела, как подобное проделывали Ольга и Яр. Она помнила, что достаточно было лишь сильного желания увидеть водного духа, чтобы он почувствовал это и явился перед тобой. А она очень, очень сильно желала увидеть Лада и предотвратить трагедию, которую мог совершить её отец.

И всё же, всё же. Лизавета понимала, что если сделает это, то обратного пути не будет. Она ведь не могла просто рассказать всё Ладу и заставить его разбираться. Нет, отец не послушает какого-то водяного — нужно, чтобы Лад взял её с собой на озеро, дал возможность встретить отца там. Лизавета уже представляла, каким будет его взгляд, когда он поймёт, что она сделала. С его точки зрения это будет предательством, верно?

Если она спасёт Лада, отец её никогда не простит. Это будет, как убрать камень на пути водопада: одно действие, и мощнейший поток воды снесёт всё. Ей придётся принять те мысли, которые она упорно загоняла на край сознания. Мысли о том, что она не желает жить, как прежде. Не желает выходить замуж за красивого купеческого сына. Не желает растить детей, не сейчас. Не желает оставаться в тени и безопасности, а хочет приключений, хочет посмотреть мир, хочет понять себя самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Лизавета была в ужасе, и всё же её рука медленно опустилась и самый кончик пальца коснулся воды, вызывая круги.

Она представила Лада так ярко, как только могла. Вспомнила взлохмаченного мальчишку, вылезшего к ней из высокой травы. Вспомнила беззаботные игры с деревенскими ребятишками. Вспомнила их танец — не тот, на озере, а вокруг костра. Вспомнила, как он принимал её извинения в саду, как защищал от Яра, как пытался образумить, когда она снова влюбилась не в того, в кого следовало, и как защищал в тот день, когда тайное наконец-то стало явным…

Когда Лизавета открыла глаза, на губах её играла грустная улыбка человека, безмерно скучающего по прошлому. Она встала на колени, чтобы погрузить ладонь глубже в тёплую воду, вызвать ещё более сильную рябь. Она ждала, Матерь, как она ждала — яростно, мощно, с надеждой.

Но ничего не случилось. Лад не пришёл.

Ей не хотелось верить, что и он её бросил. До сих пор Лад никогда так не поступал. Даже когда его не было рядом, кто-то приглядывал за Лизаветой вместо него. Ну как, кто-то — Инга приглядывала.