Чтение онлайн

Проведу ещё одну параллель, для гуманитариев, для закрепления материала. Предположим уважаемый человек, депутат, член всяких нужных организаций, награждённый важными орденами, в пятницу вечером вышел из думы и решил взять налика на карманные расходы для текущего викенда. По российской традиции российские уважаемые господа налика из бюджета хапают коробками из под ксерокса, и не меньше, всё таки целых два дня впереди. И вот, стоит уважаемый депутат перед гигантским чорным джипом, а багажник уже забит коробками с зелёными подарками с бизнес встречи в верхах, а в салоне расположились бизнес-бляди, готовые ехать в баню. Что делать!? Депутат на то и депутат, что умный, решает положить коробку с мелочёвкой на крышу. Так вот, сделать это можно двумя способами Первый — разделить долларовую мелочёвку из коробки по пятикилограммовым кучкам и пол вечера, стоя на табуреточке, нудно загружать бабло на крышу. Долго, нудно, лениво, не по русски. Второй способ победит — пёрнуть, поднатужиться и закинуть коробку наверх за раз, и весь вечер отдыхать с сисястым электратом в бане. Вот это и есть импульсный режим работы. Так при чём тут россия? В россии всё через жопу, это и есть ключик понимания загадочной русской души. Всё не как у людей, методы фантастически черезжопны. Но тенденции и целеполагания у раши точно такие-же, как у всех: мир во всём мире и джип во дворе. Напрасно думать, что росиия itself, то есть как есть, вся целиком, хочет бухать и блевать. Нихуяшеньки, россия как и все хочет чорные джипы, плазмы, белый сральник-унитаз, отопление и горячую воду в каждую квартиру, турцию раз в год и петросяна. Хоть усосись нефти, но никто тебе не построит дорог, аэропортов и домов, придётся когда то делать самим, в любом случае. Блять, ужос ужос, что же делать, ведь работать ТАК не хочется, что хоть на стенку лезь! Тут вот и саяно-шушенская гэс начала накрываться, и чубайсов трансформатор пылать, налицо факты жизни — придётся скоро всё чинить и делать. Русские от работы упираются до последнего, до самого чернобыля, гнилыми зубами цепляясь за тухлый косяк такой гнилой, но такой своей, и главное, уже кем то когда то сделанной россии. И молят боженьку, что бы строить на их веку ничего не пришлось, что бы только не их, что бы трансформатор ещё леток так десять потрещал, атомная станция ещё поработала, дороги в болото полностью не слезли, мы готовы потерпеть уёбищное качество всего вокруг, лишь бы не работать. Уютная такая улиточка рашкинойда, с минимальной полезной энтропией, с абсолютным вектором потребления «к себе», с состоянием полного покоя. И все знают, что это пиздец, и так нельзя, что всё скоро развалится и утонет в гавне, и все готовы к этому. Так вот, когда то придёт полный и несокрушимый пиздец в каком либо виде: или москва вся отравится пластиковыми окорочками и двадцать миллионов жоп засрут её до рубиновых звёзд кремля, или вдруг просто возьмут вилы де переколят друг друга из зависти и ненависти. Даже не берусь предсказать, что будет инициатором, это может быть подскользнувшаяся на сцене примадонна, оголившая первую песду сцены, повергнув весь народ в шок, или мент какой зайдёт в ашан с гранатомётом, но ёбнет точно, так всегда было. И только тогда, только когда русский возьмёт вилы, раша кинется со всех ног догонять мир. Для начала, конечно, без анестезии натрём на тёрке всех чубайсов с гайдарами, и начнём делать новую россию, так уже было и не раз. Только таким способом, и более никаким, можно скинуть всё вековое блядское отродье в верхах всех структур, от детсада до государства, сами они не уйдут. В россии социальный лифт забрызган кровью до верха, с ливером разорванных вручную старых господ и с маяковским, декламирующим стихи стоя на трупах бывших феодалов. И только тогда лифт россии приедет на этаж цивилизации и откроет свои кровавые двери, обнажив своё нутро. И только тогда, охуевшей и обоссавшейся от ужаса и страха мировой общественности, вместе с открывшмися дверьми социального лифта «россия», торжественно будет показана загадочная русская душа, как ни в каком кровомесильном фильме ужасов. Субтильные чистенькие иностранцы тут же заблюютъ, часть упадёт в обморок, все закричат «ужас ужас». Зато потом лифт закиснет на нижних этажах, стихоплёта скинут в шахту а лифтёр с родственниками станет паханом. Вот такие мы импульсные. Россия не может по нормальному, русский не может постоянно работать и делать будущее. Постоянно, линейно, монотонно — это не про нас. В больше части из за вечного феодализма и поборов. Зачем работать, если всё отнимут ёбаные богачи. Большую часть времени русские сидят на печи и пьют водку. Это гарантирует отсутствие вещей, вещного права, и проблем с охраной вещей и права. У нас лучше вообще ничего не иметь. Поэтому у нас есть суррогат всех вещей — это духовность. Когда америкос нам показывает дом, тачки, работу, пенсию, медицину, трёх образованных детей в своих домах, мы безапелляционно плюём ему в рожу и гордо заявляем о своей духовности, что у нас её столько, сколько эквивалентного вещного добра эта импортная сука имеет, и ещё даже больше. Но! На духовности далеко не уедешь, страна дико опускается в невежество мракобесия и средневековой старины. Хош не хош, а надо соответствовать миру. Мерзкое слово — надо, но это факт, делать что то надо. Хотя бы для сохранения более менее границ, языка, и всего того, что мы называем «русский», пока этот инстинкт самосохранения работал, поэтому щаз мы живём в домах на болотах, а не как чукчи в чумах во льдах. Так вот, копится копится отставание от мира, и раз в дцать лет, происходит кровавый беспощадный ХУЯКС, с рубленым бошками, новыми мордами на мавзолее и новыми целями. Хуякс на то и хуякс, что происходит всенепременно случайно, непонятно кем и как сделанный, не спрашивайте о том, что это будут за силы и когда ёбнет, это хуякс, он не подвластен логики. Расслабьтесь, поставте на всякий случай банку с вазелином и вилы рядом с креслом, и ждите. И вот после революционного хуякса русским хватает запала ровно только подновить покосившийся унитаз и подклеить отвалившуюся плтику, попутно запустив человека в космос. Это и есть тот великий импульсный режим работы, который качественно отличает россию от всех других стран. Ну не можем мы постоянно делать космический аппарат, хуй мы будем воспитывать и платить инженерам и учёным, да никогда в жизни! Этим пусть импортные дебилы занимаются. У нас свой подход, мы сто лет будем гнить и воровать, а потом хуякс, революция, новые технологии, немчиков нагоним, запустим суку чубайса на марс, в зависть американам, придумаем лекарство от рака, и опять русский мужик заснёт на печи. Немчиков, что не успеют свалить, мы посадим и расстреляем, чубайса с марса забудем вывести а секрет лекарства от рака продадим за стеклянные бусы. И ещё сто лет будем воровать, делать номенклатурную вертикали и пользоваться новым трансформатором. Да, мы такие, импульсные!

Любой инженер знает, что импульсное устройство эффективнее линейного. Мы за десять лет можем наклепать на сто лет вперёд и сто лет отдыхать, когда другие мудаки будут делать всё по чуть чуть изо дня в день, в этом и заключается смысл импульсного устройства. Однакож не без ложки дёгтя. Импульсные устройства, кстати первое импульсное устройство это пороховое ружьё, привет кафедре импульсных устройств, требует в разы более твёрдых материалов, чем линейное. Русский народ такой, только мы можем в камнях на севере рыть беломор канал и за тридцать лет поднять страну из руин, правда половина передохла, но так это с петра ещё пошло, хуле, испульсное устройство, нагрузки нечеловеческие, спросите импульсный транзистор в своёй плазме. И бизнес у нас тоже импульсный: собирается бизнесменчик хапнуть сразу и много, въёбвыает как проклятый, с надеждой завтра отчалить с набитыми карманами, но так от жадности и работает в импульсной нагрузке, но очень долго, как линейное устройство, и виснет писюн, и хуякс — инфаркт. Два режима работы, или ацкая лень или ацкая перегрузка, это амплитудная характеристика россиян, поэтому все с содроганием ждут второго режима. Ещё негатив, это низкое качество работы устройств на выхлопе, всё получается через жопу и надо многократно сглаживать и чистить. То дом ёбнется, то АЭС сгорит, то ракета не туда долетит. Потому что всё с перенапрягом, в спешке к очередному пленуму КПСС. Никогда россия, в импульсном режиме, не сможет выпускать в промышленных масштабах продукцию с одинаковым качеством, пусть даже посредственным. В импульсном режиме половина будет гавно, а половина супер гавно. А как вам такой парадокс: импульсный режим требует сложного управления, гораздо более интеллектуального, чем тупой линейный. Тут на помощь приходит русская смекалка, smart по импортному, хитрожоповыебный, видели на многих устройствах небось. Как то срочно покрасить газон к приезду начальника или завалить железнодорожный переезд асфальтом, или стырить рулон руберойда. Импульсный режим заставляет искать срочные одноразовые обходные пути, и противопоставляет себя понятию накопления знаний, школе и образованию. Поэтому у нас дохуя смекалки и нихуя знаний. А самое важное, какой бы не был эффективный импульсный режим, жить в нём большую часть времени в гавне, мракобесии и номенклатурной вертикали, среди наспех сделанных кривых стареющих железяк. И ждать очередную революцию.

С импульсным приветом.

Смысла в человеческой жизни, конечно, нет. Что бы не было скучно, слоны, например, переминаются с ноги на ногу, потому что мудрые и живут в тепле и гармонии. Что бы человеку было не скучно жить, он или заводит детей, как делает большинство, или идёт в популярность, дабы покормить свою гордыню. Популярность в данном контексте слово многозначное, оно вбирает в себя и чистую популярность в сфере шоубиза и культуры, так и популярность в сфере работы, то бишь коммерческую или политическую карьеру. Не всех устраивает соплежуйский христотерпильный подход программистишек, сидеть на жопке ровно, пока не сгрызётся последняя соевая макаронина, присохшая к прошлогоднему пластиковому контейнеру нищеты доширака. Некоторая группа людей действует абсолютно антихристно, стремясь вперёд и вверх, беря на вооружение полный арсенал заповедей господних: начиная с сотворения кумира, до убийства, где это надо. Безусловно, абсолютной скотностью и беспросветным блядством отличаются популяторы от высоких материй: все деятели «искусства» как то писаки, художники, певцы; мерзотны все церковники что официалы что пирамидчики по типу форекса, отвратны политиканы. Все, кто позиционируется «забесплтано» есть наиболее ублюжеские твари, прикрывающиеся великим и светлым ради своей личной цели которая, хоть ты уебись, сводится к баблу, а через него к власти. Коммерсанты эдакие честные идиоты в этом мире лицемерия, коммерсы чесно говорят, что пришли в этот мир набивать карманы, и ни перед чем не остановятся, что бы выйти на вершину популярности своей коммерческой пирамиды. А всякие сучары, типа великих певиц, известных писак и популярных малевателей картинок самые скотские наиубёищные пидорги, начниают свои речи с томного «моё творчество», за эту фразу уже предлагали бить наотмашь по ебалу. Иначе, все персонажи с гигантским полосатым шмелём в сраке, лезут на вершину популярности, что бы оттуда взоссаться напружистой струёй искристой мочевины вниз, на подобострастные мордахи жополизных фанатов. А вот как работает механизм популярности, это тема интересная.

Вся популярность техническая, точнее говоря 99 %. И лишь 1 % истинной, народно популярности. Техническая — это значит есть куча чисто технических методов и приёмов нарастить себе письку до гигантских размеров, экономисты не дадут соврать, те ещё пенис энларджеры, форекс им в сраку! Разберём это на примерах. Классическая топовая популярность наблюдается в сфере шоу-бизнеса, популярнее чем в шоубизе сложнее где то быть. После перепроизводства, глобализации, изобретения самолёта и mp3 файлов, очень быстро выяснилось, что в мире хороших певцов более чем дохуя. Также выяснилось, что настолько же дохуя писателей, художников, и вообще, всех деятелей, которые ранее считались редкими и гламурными. К такой сраке шоубиз не был готов, потому как мест под смазливые мордашки хоть уебись, но мало. Все на один МТВ не влезают, паваротти напару с кабалье жирными пузами сталкивают со сцены в ласкала и гарипотер занял все печатные станки мира. Налицо кризис: талантов больше, чем существующая система популярности может съесть. И это правильно, не может быть тысячу всемирно известных писателей, певцов и художников, на то они и всемирно известные. Это ещё одно поражение программистишково интернетного мирка, который вместо мировой площадки популярности превратился в банальную помойку из пенис энларджеров, малолетних пятирублёвых русских блядей за смс и писем щазтья от африканских обезьян. Шоубиз такой шоубиз, эверест один, и хочешь не хочешь, а язык в жопу вверх-ползущему надо совать крепко и бескопромисно, иначе скатишься вниз, а эверест один. Так вот, кроме того, что бы просто петь и попадать иногда в ноты, в шоубизе срочно потребовался массовый механизм делания популярности. Харизма/хуизма, песенки/хуесенки пошли все на-хуй, на таких недетерминированных критериях бабла стабильно не сделаешь. Поэтому, конечно же тупейшие пиндосы, сделали некоторый унифицированный механизм подъёма популярности, и назвали его голливуд, с чем вас с радостью и поздравляю. Написанный на иврите документ чётко описывает все стадии механизма, от анализа зрительской аудитории до формы очка будущей звезды, и в нём нет ни капли места истинной популярности, той, которая основывается на настоящем зрительском отборе из множества альтернатив. Да они бы и рады свалить с себя работу по отбору, гораздо легче взять готовую группу пли певца и стричь купоны, но создаётся впечатление, что певцов сейчас больше чем людей, и всех прослушать просто нереально, время такое, глобализация. Поэтому легче технически, по утверждённой методике типа ИСО9000, слепить из неплохой основы наугад взятого в первой же бумажной коробке на улице в лос-анжелесе смазливого пидорка, мирового популярного певца, и всего делов то. Вот в такое время мы сейчас живём, всё искусственное, что секас с якиторной блядью, что поролоновое чучело пугачёвой трясёт апельсиновым целлулитом ляшек в своём ежегоднем прощальном туре.

К чему всё это приводит. Вспомним популярность недалёких 50-х. Она была, как я называю, истинной, по определению из учебника, шла снизу вверх. Люди смотрели и выбирали лучшее, а потом это раскручивалось, и пришло в наше время к шоубизу. Не тхе беатлез был раскручен массмедиа, а тхе беатлез обладал ключевыми качествами для последующей раскрутки: харизмой и новизной. Именно в те годы люди шли на вудсток и отбирали лучшее, что есть, и это лучшее сделало весь костяк шоубиза до нашего времени. Только тогда были истинно популярные личности, которые делали новое и могли это продвинуть своей энергией, с поддержкой одобрения слушателей и при несопротивлении системы шоубиза. За тридцать лет было сделано всё, что до сих пор по сто раз перепевается-перечитваыется-пересматривается, как жёванный хуй, и затирается до дыр. Тогдашний механизм «алле, мы ищем таланты» ноне превратился в «аллё, мы ищем бюджеты», а как известно, бабки делают только бабки, и нихуя больше, это основная дьявольская сила бабок. Баксов в голливуде нахуячили что жечь их можно бесконечно долго, как солнце, а настоящего творчества шиш да маленько, и всё падает в жопу. Вот отбросит ласты стинг, клэптон да рамштайн, что слушать будем, катю лель с пучеглазой валерией? Да я лучше скрип стекла по песку слушать буду, всё натуральнее. Вот подохли все писатели нормальные, и все читают маринину с устиновой, погружаясь в миазмическую парашу литературного отстоя по уши. Незавидная перспективка человечества.

В других областях не лучше. В науке все решили основывать популярность на автоматических пиписькомерах типа индекса цитируемости. Ну и что? Забыли, что копчёных и жёлтых три миллиарда нищих дебилов в сумме? Они вам всем стадом ТАКОЙ индекс цитируемости захуячат, ньютон яблоком в гробу подавится! Как говаривал наш один из последних учёных, любой автоматический пиписькомер можно технически наебать, ну и наебали, это не сложно. Всего лишь шестьдесят миллиардов человеко лет, и весть топ науки, по принятой метрике популярности, оказывается живёт в азии на пальмах, жрёт бананы и ездит на слонах. И там же все программистишки, потому что в ИТ мерило популярности — это мегабайты отписанного кода. Три миллиарда черни настрочат его всегда больше, чем весь остальной мир. При цене каждого мегабайта кода в один бакс несложно посчитать, в какую прачечную по отмывке корпоративного бабла превратилась американо-индусская дружба. Писаки тоже отличились, хрестоматийный завал качества количеством, аж станки дымятся от литературных бандосов и прочих гэбюков. В коммерции мерило популярности — чёрный джип, чисто синтетическая метрика, высосанная из пальца. Объвяи завтра чорный жип парашей, и все менагерки встанут с удивлённым выражением морды, от резкого отсутствия цели. Конечно, все цели наебалово, все системы писемерок чисто технические, все механизмы популярности никак не учитывают собственно талант автора, ну так и получаем гавно целлофановое на выходе да пресных куриц на гидропонном кобикорме. Серое гавно, как в теории сигналов и информации, унылый равномерный спектр, без единого пика, и это в шоу, где харизма когда то была всем!

Встала популярность с таким подходом. Истинные таланты в принципе не имеют возможности выйти вверх. А если добавить быдлорылось чисто российского совкища, с ёбаной вертикалью, с пыльными чучелами советских артистишек, последними вставными зубами царапающими рампу сцены и просовывающих своих лоснящихся дегенеративных детишек во все возможные дыры, то вообще негатив вечный берёт, хоть вешайся. Рашка стократ более обрыдла и мерзка, с иссохшей мумией гурченка, с вечным наследственным клоуном ургантом, хорошо хоть у солженицина детки не начали литературной карьеры. В рашке вообще вся карьера всегда сводится к нафталиновым чучелам семейной династии потомственных царских хуесосов, лизожопов и сапожных гуталинщиков. Одной стороной они кривляются на сцене, а другой с гигантским пулемётом отбиваются от покушения на ИХ сцену, со стороны всяких там понаехов. Вечно вам смотреть бабушкиного пиздолиза в пятой, с момента всяких кузьминых, реинкарнации галкина, опухающее небритое ебало урганта, и конечно нанобиоробота петросяна да уже покрывающегося трупными пятнами задорнова. И такая же хуяйня в раше везде, во всех вертикалях, от науки со сдачей нии в аренду и живыми трупами в диссертационных советах, до газпрома с вертикалью гэбюков до самого последнего унитазомоя в их мухосранском офисе. Россия, как индиактор всего, наглядно показывает то чёрное беспросветное мракобесие, куда свалится всяк, который презреет здравый смысл и начнёт работать по методикам и технологиям там, где это не требуется. Масс продакшн надо делать по методикам, автомобили всякие и зеркалки, но области творческого труда нельзя зажимать в рамки бумажных документов и искусственно выведенных метрик успеха и популярности. Иначе получается свиная харя своячного лизожопного совка с кафкианским маразмом пиписькомера, и ничего творческого более.

С популярным приветом, Ганс.

Быдлячья колхозная харя типового сельского совка навечно нашла своё отражение в незыблемой системе ценностей простого совдеповского уклада: наскальная живопись в виде синтетического уёбищного ковра-пылесборника прабабушкиных сопрофитов, не менее уёбищная совковая мебель, радостно перекочевавшая в век икеи вместе с подпольными цехами мебели «из италии», и конечно же апофеоз культур-мультур надрочки типового совка — пианино. Спальный район заводских окраин обычного городка эсэсэсэрии постоянно оглашался натужным пердежом грузчиков, многократно усиленный заплёванным засранным рупором лестницы в небо панельной многоэтажки. Это труженники тяжести вручную по лестнице тащили очередное рукожопое изделие среднееполосных лапотных крестьян, сырые дрова под революционным названием «красный октябрь», требующее специального мастера для отладки раз в пол года. В распахнутых дверях принимающей квартиры светилась стотысяч солнц румяная круглая ряха совхозной доярки, освещая насраную у мусоропровода кучу кала, и каждый из двойных подбородоков селянки выражал неописуемую радость от приобщения к Великому. А в это время, в самом дальнем и тёмном углу комнатки, под столом рыдало чадо селянки, размазывая сопли по детскому личику вместе с последней надеждой погонять в футбол или просто погулять с одноклассниками, да на кухне размазывал водочные сопли отец семейства, поминая так и не купленный цветной телевизор для футбола. Искусство крестьяне в детей вбивали простыми и доступными им средствами: широкой стороной тяжёлого вращающегося чугуниевого фортепианного стула с резьбой от трактора непосредственно прямолинейно в вертлявую жопу отпрыска, будущего городского жителя, с требуемым обществом уровнем культурного развития. Совок отхлынул так же внезапно, как и накрыл страну в далёком семнадцатом, обнажив гнилое нутро рашкинского гоблина, способного только воровать, а вместе с отошедшей волной ушла и вся наносная пена, в виде преданности коммунистическим идеалам, в виде субботников, и конечно же, в виде чугунной прививки элитарного искусства из пианино «красный октябрь». Утопая, пианино на последок задумчиво прозвучало поминальным аккордом, а россия на удалой тройке разъебайства с краснорожим сибирским валенком ввалилась в очередной виток истории, где уже небыло место поддельному элитарному искусству и царствовал неподдельный исконный внутренний мир нашего человека, а значит все вчерашние нежные выпускницы музыкальных школ бойко переучивались с фортепиано на игру на кожанной флейте, грузичики пианино грузили не в меру сговорчивых бизнесменов отнюдь не вопросами темперирования путём разделения пифагоровой комы в пределах октавы, и пианино навсегда исчезло как объект вожделения в пучине истории.

На этой же планете, но чутком пораньше, на другом конце земли среди упругих зарослей сахарного тростника нарождались чернокожие гробовщики элитарного искусства. Простые до нельзя, насильственно американизированные африканы, получив некоторый расслабон на работе после отмены рабства, тут же бросили неистово вкалывать и бросились неистово петь и плясать, как бы немекая белому брату о смысле жизни и простых радостях жизни. Что же могли противопоставить неграмотные чёрные рабы всесметающему катку цивилизации белого хозяина? Чем они могли ответить на концентрат гламура оперной певицы в ла-скала и многовековой классической музыкальной школе, с её равномерно темперированным строем холодного форетипано, стоящего как иисус посреди сцены огромного театра, где слушатели с благоговением вдыхают аромат каждой выверенной ноты безукоризненного произведения Храма Классического Искусства. Противопоставить церкви можно только душу, и африканцы сделали это. В душе у африканов есть такая сила, которой у белых небыло никогда и не будет, у них есть Свобода, как осознанная необходимость и как прошлый исторический опыт. И этой силой чёрные ударили по самому пафосу белых, по квинтэссенции их культурной цивилизации, по классике. И победили. Потому что Истина в конце концов побеждает мракобесие. У негров музыка шла из души, из нутра, им не надо было ходить в музшколу и покупать пианино красный октябрь, музыка была внутри их, как у людей, гармонично живущих с природой. Сначала чувство тоски, чистый голос и врожденное чувство ритма с притоптыванием ногами, потом дешёвая губная гармошка с ограниченной пентатоникой, потом гитара с той же пентатоникой и игрой бутылочным горлышком bottleneck, вот и всё, что нужно мастеру для блюза. И вот уже белые воротилы шоубиза забросили свиные туши оперных див и бороздили просторы мисисипщины в поисках новой музыки. А там и белые люди подтянулись, подкрутили кое где кое что, как всегда отняли всё, что можно, и на сцену вышел Рок, всё на той же ограниченной убогой блюзовой гамме и на примитивном ритмическом рисунке шаффла. А недостающие ноты можно сыграть импровизацией, поэтому рок не играется на по немецки точном и рассчитанном до миллиметра пианино с узаконенным и утвержденными высшей инстанцией звуковым строем, и в дельте Миссисипи все салонные пианино преднамеренно расстроены в нужный для души лад. Так и доехал до нас рок, уже в виде альтернативы, на новой мясной технике и жёстким вокалом, но всё с тем же бескопромисным исполнением от души, и приверженцев рока куда как больше, чем классики.

Ахиллесова пята классической музыки видна невооруженным взглядом, ключевое свойство классики — из под палки. Классика всегда насаживается сверху, как решения пленума партии, и никогда не идёт снизу, потому что противоречит самому человеческому нутру. Классика это длительная история изощрённейшей ебли мозга всем как бы просвещённым человечеством, это своя хитрая тусовка, свой фетиш и надроч, вышедший из самого крутого надроча, из церкви. Если смысл в науке понятен и результат чётко определим и употребим, то классическая музыка не может похвастать таким детерминизмом определений в отношении себя. Мы часто употребляем слова наука и искусство вместе, чётко представляя первое слово, и аксиоматично доверяя второму, как чему то светлому и хорошему и правильному, но душа почему то тянет слушать рамштайн на концерт или затянуть «ой мороз мороз» по пьяни, а не завывания резанной кабанихи в мариинке. Наебалово ли классическая музыка? С большой вероятностью можно сказать, что да. Исключения лишь подтверждают правила. Всё, что дала классика человечеству сейчас бодро льётся из сотовых телефонов, и на этом хватит. Всё остальное сугубо синтетическое и надроченное, рукотворное. Не может человек сам, по своему велению, идти слушать филармонию или оперу, в основе этих интенций всегда лежит фрейдовский ослиный хуй, коим родители в детстве болтали мозги своему чаду. Или это косяк побольше, выражающийся в фразе «никто не ебёт», т. е. пенсионеры и задроты — типичные представители театральной тусовки. Если нормальный парень с девкой пойдут на Лимп бизкит, бухнут там, потрахаются потом и будут жить естественной нормальной жизнью, то задрот в синих чулках сцепя зубы пойдёт в филармонию, а того и гляди хуже, сам пойдёт брякать на пианинке. Прыщавая мордочка задротки из интеллигентской семьи, которая за свою короткую жизнь видела косметики меньше, чем воздуха на луне — вот типичный образчик человека подавленного, с комплексами, вот паства церкви имени классической музыки. Ибо невозможно просто так на ровном месте придти к классике, услышав её на сборе колхозного урожая из пердячих рупоров поселкового ретранслятора. Невозможно вот так на поле, отбросив лапти в сторону, бежать по грядкам в храм искусств впитывать эту живительную влагу божественной музыки, затронувшего тайные струны души. Это, извините, опять божественный хуякс на ровном месте, точнее посреди поля. А мы в хуяксы не верим.

Классика это церковь. Это концентрат пафоса белого человека, его высшая мера превосходства над окружающим миром. Из всех видов искусств только классическая музыка концентрирует в себе то, ради чего и строятся все иерархические системы, ради метки принадлежности к элите. Картину и скульптуру можно повесить дома или на улице, и смотреть на неё в любое время любым составом, поэтому изобразительное искусство и скульптура быстренько вылетели из топа гламура, и вершиной выебонства стала именно классическая музыка. Именно классическая музыка, и только она одна, даёт возможность так концентрированно эякулировать пафосом элитной избранности и богоприближённости. Только в концертном зале, в очень ограниченное время в ограниченном месте можно максимально реализовать свои понты принадлежности к высшему кругу, приехать на нужной золочёной карете, холоп откроет дверку, можно щегольнуть новыми шмотками и брюликами и долго рассматривать друг друга в зале. Это и есть классика — сборище расфуфыренных павианов, яростно и бескомпромисно надрачивающих на принадлежность к особой белой касте господ, чьи высшие аристократические забавы недоступны простым смертным. На этом стояла и стоит классика, со всеми атрибутами элитного дрочева: с жёстоко карающей школой обучения, с недотраханной училкой в очочках и сушёной рожей, с жёстко фиксированным строем фортепиано без возможности импровизации, с вечной обидой за поёбанное детство и святой верой в возможность отомщения, когда бывший «дух» станет «дедушкой» в казарме. Поэтому классические заведения это жесточайший отбор людей в систему, с загробленной личностью, с возможностью по церковному играть только то, что написано в нотах, с кастовой системой, где всего два-три рабочих нормальных места примой-балериной на весь город, намертво захваченной уже покрывающейся трупными пятнами театральной мафией. Всю эту систему я называю мёртвой музыкой, потому что она идёт от системы, а не от людей. И слава богу, что сейчас нас не заставляют играть на красном октябре, и не проклинают, когда мы играем на гитарах.