Чтение онлайн

И напоследок, старый проверенный семейный рецепт счастья. +50 % счастья, если здоров сам, +25 % если здоровы все близкие, в остальной диапазон 75…100 % входит плазма, джип, титьки и пляж турции. Под здоровьем в наше время надо понимать не только оторванную ножку или кривую ручку, слава богу, сейчас физические тела неплохо лечат, а больше общее состояние психического здоровья. Завидуешь? Расплатись унылой рожей, язвой и простатитом. Гневаешься? Получи ту же язву, писенестояние и плевок на спину от коллег. Унываешь? Получи серую картофельную рожу, рукоблудие и забвение. Бога никто не видел, а библия вот она. Читать всю её не надо, а к заповедям не грех и прислушаться. Чисто ради здоровья, душевного, телесное здоровье тебе весёлый хирург за пять минут подпилит. Поэтому не строй кислую морду, не завидуй джипу богатея, а прокляни богача в тридесять колен что б гореть ему в аду чтоб вечно незамерзающая жидкость замерзала, и беги радостно домой с цветами для любимой, ибо счастье оно всегда внутри себя самого, а не в наворованном джипе соседа.

С позитивным приветом, ганс.

Икак увижу я за запотевшими окнами дома книги товарищества Зингер, что на невском, бородатого престарелого «мэтра», раздающего автографы к своему очередному высеру, хочется бросить иномарку посреди перекрёстка, вбежать мимо сонных охранников, и въебать тяжёлым арманиевским ботинком прям по сморщенному еблищу очередного писаки. Рука стареющего пасквилянта безжизненно соскользнёт с трикотажной жопени очередной синечулочной поклонницы опилочного запаха книг, заляпанное пенсне жалко бздынкнет где то возле книжной стоек с порнухой, и сотни ртов, никогда не видавших в прямом смысле нихуя, кроме доширака, откроются в немом вопросе «за что?!» Да просто так. Накатило что-то. Заебали в своём требовании их признания. Хочу разобраться с писателишками, с их ремеслом и экономикой их продажного «труда».

Писательское ремесло оно особое. Вот скульпторам хуёво. В россии, где снега даже больше, чем дураков, скульптуру лепить негде. Питерским митькам даже страшно представить что делать приходится матвиенке, что бы их каморку для творчества оставили. Все питерские мансардки, которые в государственном ведении, ещё с советских времён являются элитным борделем для стареньких лысеньких партийных чинуш, которые не прочь под филосовские беседы присунуть юным девочкам и мальчикам. А будешь в мансардах лепить скульптуры, а не совращать школьниц, так быстро у тебя эту мансардку с видом на зимний дворец отнимут, за непонимание целей искусства. Музыка она попроще, достаточно собраться четырём пьяным гопарям в неотапливаемом подвале, накупить гитар по сто тыщ, и переложить михаила круга на пониженный строй да с английским языком. К музыке все привыкли, голодные морды композиторов на церковной паперти понятны, технология чёса отработана. Всё честно «ебенёвск, я не вижу ваших рук» — и дзынь, копеечка упала в копилочку. Про кино вообще молчу, если папа не начальник газпрома, снимай свадьбы на мобильник и отдохни от этого развлечения богатых. Остаётся писательство, где всего то надо ноутбук и нотепад.

Здесь я с тобой, мой недорогой читатель, поспорю. Сказать «писательское ремесло» всё равно что ляпнуть «пердильное искусство»: все умеют и денег за это платить странно. Но в последние лет сто выросло целое поколение профессиональных попрошаек, которые упрямо и нагло, как индусские дети, требуют к себе денег, плюс внимание, плюс обожествление. Да с хуяли же?! Вот некто Чехов, вполне себе маланхолично пилил отмороженные ножки крестьянам и глаголил «Медицина — моя законная жена, а литература — любовница». Слышали, новое поколение соплежуев, требующих оплаты своего творчества?! И все писатели, которые тогдашние, настоящие писатели, все или въёбывали и параллельно писали, или, будучи богатыми, других угнетали, и параллельно писали. И не ходили к царю с прошениями признать их беспесды талантами, напечатать милионный тириаж, и что бы с этого бабла всенепременно сразу был дворец, в нём толпы юных поклонниц, а что бы по пятницам лично царь проведать приезжал. Это вы, говноеды нонешние, прихуели мальца, нажрались телевизора, где показывают богатеньких звёзд. Так все умные знают, звёзд для того и показывают богатыми и во дворцах, что бы вся остальная армия нищебродов забесплатно сосала хуй режиссёру в вагончике и отдавали сценарии за бесценок, видя перед собой перспективу мадонны или ещё кого из пробившихся.

С того момента, как всенепременно ублюдочные поганые кровопийцы коммуняки заставили свободолюбивого крестьянина учить грамоту, все начали читать. И, значится, все начали писать. Всвязи с возникновением новой дырки в черепе человека, для полоскания идеологического хуя, возникла логичная тенденция в писательстве «правильных» книг и прочих словобуквенных формаций. Появился дядька маяковский, забивающий свой огромный железный красный хуй прямо до спинного мозга, но это талант. Больше появились много подпёздывающих и сочувствующих персонажей, которые как глисты облепили партийные кормушки и начали в них размножаться. Всякие МАССОЛИТы расплодились на ниве новопартийного «творчества», и конечно, почти целиком состояли из банального говнобыдла и недоёбаных психов-управленцев. Тем не менее подчеркну важнейший факт, изменившим всю литературу к херам собачьим. Как только писательство стало профессией, появились писаки, и стали отмирать писатели. Как только слово «писатель» появилось в бухгалетрском учёте в справочнике профессий, так сразу всё вывернулось жопой наружу, и было поёбано дьяволом денег. Поэтому у нас у всех достоевский стоит на полке «на всякий случай» и мы, подчинясь совершенно инфернальному чувству, не выкидываем его. А всякие новомодные говнорассказчики у нас в сортире, как сортирное читво. Потому что первые писали потому что хотели писать, а вторые писали потому что хотели бабла и славы. Поэтому у первых Искусство и Литература, а у вторых Диавол.

Не отрицаю, что в докаменном веке, когда нихуя небыло и даже денег, первой профессией была проституция: мацание сисек продавалось за сорванный банан. Не поверите, писательство как профессия это точь-в-точь докаменновековая проституция, но с налётом пафоса и с резким отрицанием факта доплаты за анал. По сути современный автор, не давая нихуя, требует дохуя. Как такового труда, или орудий труда, прибавочной стоимости, да вообще, никаких атрибутов трудовой деятельности не наблюдается, хоть ты с лупой облазь всю берлогу писаки. И правильно делали раньше, что не платили нихуя, и заставляли работать, и не давали жить на процент с тиража. Хочешь писать, прёт из тебя как понос после метрошного хычина — не скули, сядь сракой, меньше посмотри футбол, и напиши свой высер на бумагу, и отправь в интернет, в общую словопомойку. Всё. Точка. Нихуяшеньки больше, не за что, ни дворцов, ни окололитературных блядей, ни рукопожатие президента. Тихо тяни свою лямку, не стони, не требуй злата, ведь это изнутри идёт и прёт, как я понял? Ну так и пиши. А если это охуеть, если это открытие, если это шедевр, то будь спокоен: после твоей смерти обязательно какой то жидомассон наживётся на твоём тираже и растрезвонит твой гений по планете. И вытащат тебя из чана с кипящим ридигером, извинятся, и отправят на небо, в рай, где бесполые тайские гермафродиты-ангелы будут тебе давать во все доступные ресурсы. А пока жив, автор, хуй тебе, если это, конечно, Искусство, а не бабло.

С другой стороны в сосании разноидеолгических грязных хуёв ничего зазорного нет, это уже работа, и она оплачивается. Только прошу, что бы не было путаницы, называйся как нибудь так «Эдуард, начинающий писатель-хуесос, низкие тарифы, глубокий вход, возможен золотой дождь, доминирование подразумевается». Ну ведь есть же проститутки, работать им лень, торгуют тем, что есть от рождения — телом, и ты, говнописателишка, будешь сливать свой типа «талант» за нормотугрики, лист дерьма 14 м кеглем с полуторным интервалом, за бакс. И так же, как в блядстве, если будешь выдавать грамотную хуйню, на потребу народу, то и бабла будет подниматься, ведь это путь сатаны. Только не выёбывайся радибога «творчеством» и талантом. Если бы писакам давали денег в месяц прилично и стабильно, как среднему менагеру, ты бы, творческий сопрофит, питающийся остатками кожи жизней обычных нормальных людей, охуел бы, сколько реально талантливых, интересных и искренних литераторов тебя бы задвинули туда, куда и положено вялому лузеру — на обочину жизни.

Говнописатель всю жизнь занимается продажей своей грязной вонючей душонки дьяволу за мелкое бабло, и вываливает нам на глаза тонны рукописного дерьма. Но, как и всякая блядь, пойти работать ему «внутренние установки» не дают. Так и будет писать о современной жизни ни разу не выйдя на улицу из своей вонючей хрущовки. Правильно, работа это для быдла, а наш говноавтор стремится к бомонду, к показу его ёбыча по телевизору, к славе совковых проплаченных блядей-писак. Счастье современного писателя ни разу не написать книгу, срал он на вас. Он хочет, скривобоченясь в телетроне и поджав ножки, томно произносить с центрального канала кисельно так «моёёё твооорчествооо», и миллионы глаз и ушей все что бы синхронно пытались залезть в его сложный внутренний мир тяжёлой судьбы писателя. Он хочет дачу в комарово, что бы юные писательницы стройными ланями паслись на двадцати сотках ведомственных территорий, и он выбирал бы одну для чтения наставлений на коленке. Он хочет, что бы воробандиты приезжали на своих суперджипах за духовным советом, что бы приглашали в школы для чтений, и что бы весь мир для тебя. Пацаны слышали? Современный говноавтор не хочет писать книгу! Нас наебали! Автор хочет бабло баб и джип, а нормальным путём, как остальные, этого нахапать — лузерских мозгишков и повадок не хватает. Сбоку, сука, заходит!

Так что идите нахуй, «авторы» своего «творчества», всякие писателишки, художнечки, музыкантишки! Устройтесь на работу, познайте жизнь, может и писать о чём появится? Да ещё и зависимость от денег литературного спонсора пропадёт, не это ли — свободу и независимость в творчестве, ты хотел?! Гавно продажное, сюда смотри: свободы ты хотел, творчества, креатива, или хотел нихуя не работать и получать сверхприбыли занихуя? Определись, шкура ленивая, ты на стороне светлых творческих сил, или ты такое-же унылое гавно, которое монетизируется за 30 серебрянников и в ночь состряпает библию со словом хуй в каждом абзаце и анальной непорчной еблей девы марии придворным цербером? Сдаётся мне, что все современные «авторы творчества» — простые, да ещё и дешёвые, бляди, сидящие на литературном вэлфере. Работать не хотят принципиально, но бабло клянчить, гранты, проценты с тиража, это они в первых рядах. За право написать партийного креатива это они ещё и драку устроят, лишь бы бабла побольше было. Для меня любой писатель, который не работает на работе — оплаченное мудозвонное поебло, пишущее опилочные литературные помои на потребу дешёвой публике, творческий импотент без впечатлений жизни, насквозь проплаченное хуйло с финансовым елдаком издателя в жопе, с хуем общественных низких потребностей во рту, и ещё два хуя вертятся в руках — цензура ГБ и гранты МассоЛита. Такой писака лишь может перемалывать подачки грязного бабла через своего мозгишку да вываливать бабло на бумагу, за вычетом надбавленной стоимости. Что не книга — то тысячи страниц бабла, выраженных в буквах и словах, пиздец какой-то. А хули ты, сука продавшаяся дьяволу, ожидал? Не знал, что за бабло можно получить только бабло, одно бабло, исключительно бабло, в любой форме бабло, но только не творчество. А любое творчество напрочь уничтожается баблом, как фейри уничтожает и разлагает в секунду жир. Не верю я тебе, современный писака. Отними у тебя бабло с писательства, сразу ты скусишься, завоешь, начнёшь дешёво блядствовать в помойных газетёнках, и будешь ныть о тяжёлой судьбе творческого человека. Вот честно скажу, нам такие «писатели» не нужны. Определяйся: или ты пишешь дерьмо за бабло, или пишешь дело забесплатно. Третьего жизнью нихуя не дано!

С писательским приветом, Ганс.

Рабочий день априорно проёбан зря, но всё равно всех заставили придти с утра. Вконтакт трещит, работа стоит. Паша надрачивает свой стручок на машу с коммерческого, Петя разминает язычок для выбивания у Иван Иваныча повышения, а если не выйдет, то и просто так лизнуть. Иван Иваныч уже с утра лижет по телефону вышестоящим вертикальным клиентам, когда у тех не занят телефон, когда они лижут верхним. Завскладом семёныч разминает лапы, дабы хапнуть побольше жопы и вымя гарной главбухши. Конторский алкаш Вася уже с утра зарядился энергетиком и нервно теребит мышку, в ожидании вечерней попойки. Программист Дмитрий принюхивается к свежему целлофану пакетов жрачки из ашана и норовит, как голодная крыска стяуть кусок сыра, а также подрочить на Машу и зарубиться в контру, пока «эти пидарасы» будут бухать. Кстати, о пидорасах. Директор по развитию Эдуард брезгливо осматривает дешёвую быдлобухалку, вместе с директором по маркетингу Владиленом они уже принесли вдову клико на работу и готовятся после корпоратива махнуть вдвоём в ресторан. Секретарша Груня жестоко намазывает икру на бутерброд, икринки охуевают от расстояния, на котором они стали друг от друга на бутерброде и от деревенской жлобливости Груни. Уборщица готовится к вечерней борьбе с засохшей блевотиной, мужики пишут записочки с домашним адресом в карман и готовятся таскать друг друга, девки обсуждают, кому как в какой последовательности пристанет прищупает и впиндюрит и женится ли после. Отряд народной дружины зорко выискивает доморощенных спилбергов, незаметно отнимает у них камеру, бегут в сортир, и там снимают свои волосатые сраки на всю флэшку. Вам печать всех хороших фоток? Да пожалуйста! Все заняты. Корпоратив. Жестокий и беспощадный. Зелёным стеклянным кулаком ёбнет тебя по печени и по почкам, острыми краешками пережёванных китайских огурцов раздерёт тебе горло при блевотине, опять не дойдёшь до маши с соседнего отдела, поимеешь фиолетовую морду от безмятежного сна в селёдке под шубой. Но с утра будешь ходить по конторе с таким ебалом, как будто бы принародно на столе выеб центнеровую главбухшу и поимел от неё золотой дождь напополам с копропаштетом, под визги толпы и в свете софитов видеосъёмки. Похмельный отряд народной лениво дружины допизживает в сортире скулящего программера, отнимая у него камеру, которой этот трезвый дрочер вчера всех наснимал и уже закатал на болваны. Флешку в унитаз, вырванные из рук болванки отправляются в волшебный фейрверк микроволновки, компромат уничтожен. Корпоратив прошёл, как грозовое облако. Что может быть подлее и двуличнее чем корпоратив, оно же на техасщине — тимбилдинг? Мы уже вышли из краткосрочного, как полёт кометы, периода создания бизнесов, когда было интересно, когда от каждого что то зависело, когда было слово команда и коллегу уважали за профессионализм. Но мы ещё не вошли в махровый новобрежневский застой, когда команды называются коллективами, аморфным словом, собирающимся по принципу любви к определённому виду чая в перерывах и определённому типу папиросок в курилке. НИИшечки уже близко, уже наполняются плотным дымом курилочки, некрашенные стены которых видали ещё наших отцов, аморфные тёточки уже вынимают кипятильнички и кучкуются возле розеточки, на стене портрет вождя, работа не волк. Видать на судьбе нам так написано «работать». А пока мы переходим от перестроечного бизнеса к сколеновставанеческому застою, пока, как забитый гавном сортир, формируется низовая вертикалька госструктур, заполняя отдельной какашечкой каждую дырочку, у нас не всё в порядке с взаимной любовью и правильным свинячьим напиванием. Не все заняли своё место, не все.

Совершенно понятно, что мы ходим на работу за баблом. Совок, конечно, близко, когда всем будут раздавать по сто рублей и все с чистой совестью будут бухать без задней мысли друг с другом, потому что хуй карьере, все равны. А пока мы ходим за баблом, пока бабло у всех разное, пока доформируются последние отделы, пока потухают последние, кто ещё борется и имеет амбиции, мы дико всех ненавидим. Я хожу на работу за баблом, сосед за столом для меня — партнёр по работе, и не более. Более он будет, если у нас пересекутся интересы, например сиськи пятого размера. С хуяли я, проводя всю жизнь на работе, должен с ним бухать и радоваться, раскрывать ему свою душу и обсуждать интимные проблемы? А бухание в россии это большая часть души, это не посиделки тяп ляп, это последнее оставшееся у нас единение, что мы называем национальной идеей, всё остальное у нас спёрли гайдарочубайсы. Мы ходим на работу в спизженное здание, работаем на хуя, который спиздил завод, делаем продукцию, которая будет продаваться в магазине, который своровал какой то урод, наша машина на работе и дома стоит на платной стоянке, землю под которую спёр какойто чиновник, нашего то в стране осталось — воздух внутри приватизированных коробок и духовность. НМА, нематериальные активы, как скажут бухгалтеры. А будешь выёбываться, попросят из квартирки нахуй, земля тоже не твоя. Поэтому и остаётся у нас один алкоспорт, едино в котором и можем единиться. За спарткозенит не все единяться с бочкой пива и оранием кричалок на улице, а корпоратив — святая обязанность. Поэтому на всю объединяющую национальную идею у нас ровно два дня — день рождения барыжной конторы, которую иван иваныч своровал у нас же в лихих девяностых, и новый год.