Чтение онлайн

Ждем еще час, прежде чем фельдшер даст Ване добро.

— Лучше всего для нее будет паровой душ, который поможет удалить грязь из легких, — инструктирует он меня. — Если это не сработает, вы можете купить ей ингалятор или небулайзер с альбутеролом. Все остальное поверхностно. У нее нет ожогов и не должно быть серьезных повреждений легких.

— Спасибо, — говорю я ему искренне. Медик бросает на меня понимающий взгляд, прежде чем приступить к уборке бумаг и мусора в кузове машины скорой помощи.

Моя секретарша София уже подготовила мой пентхаус в моем казино «Французский квартал». Антон открывает заднюю дверь «Эскалейда», и я легко скользю по кожаному сидению с Ваней на руках. Ее затуманенные глаза осунулись и устали. Ее ресницы трепещут по щекам, пока она изо всех сил пытается не заснуть. Она вся в царапинах и саже. Ее волосы — это птичье гнездо на макушке.

Я никогда не видел ничего прекраснее.

По дороге между нашим домом и казино она засыпает, ее голова нежно лежит на моем плече, ее горячее дыхание касается изгиба моей шеи. Это восхитительное чувство, от которого мой член твердеет под ней.

— Я посмотрю, смогу ли я получить что-нибудь из удаленной базы данных, — шепчет Антон спереди. — Уродец, который это сделал, должно быть, где-то попал на камеру.

— Ваня говорит, что это была женщина, — передаю я ему.

— Женщина? — его голос удивлен.

— Я думаю, что этот человек из E-Ris — женщина, — говорю я. — На самом деле это имя от греческой богини. Эрида, богиня раздора. Известна в римской культуре как Дискордия.

— Итак, ищем самку, — повторяет Антон. — Но кто? Ни в одной из мафиозных семей нет женщин-руководителей. Если только ты не презирал какую-нибудь женщину, о которой я не знаю, я не могу вспомнить никого, кто мог бы так преследовать тебя.

— Они охотятся не за мной, — сообщаю я ему. — Это она. Луан спросил: «Кто сказал, что мне заплатили за ее убийство?»

— Я в замешательстве.

— Я не думаю, что он планировал убить ее в ту ночь, когда были убиты ее родители, — объясняю я. — Ей ни в коем случае не следовало сбегать так, как она это сделала. Он опытный убийца. Он отпустил ее, зная, что она побежит ко мне.

— Итак, кем бы ни была эта Э-Рис, она гонится за тобой?

Он до сих пор этого не понимает.

— Нет, — уверяю я его. — E-Ris нацелена на Ваню. Могу поспорить, кто бы ни ожидал, что я убью ее. Когда я решил вместо этого продать ее, они предложили Петру совершить покупку.

— Тогда зачем стрелять в нее в переулке?

— Потому что я не сделал то, что они планировали, — не могу поверить, что не видел этого раньше. — Они хотели найти повод начать битву в Вегасе, и если бы я убил или продал Ваню, другие семьи могли бы воспринять это как акт войны. Они бы поверили, что это я виноват в убийстве, и что они будут следующими.

— Это кажется натяжкой, — вздыхает Антон. — Я не говорю, что это неправильно, но кто выигрывает от войны между семьями?

— Тот, чья семья всю жизнь следила за этим.

— Албанцы, — выдыхает Антон.

— Теперь мне осталось понять, как Ваня во все это вписывается, — потому что некоторые вещи не складываются, когда дело касается ее. Она посмотрела на меня так, будто я повесил луну и звезды, а не как тот ублюдок, который чуть не продал ее жестокому бывшему жениху.

— Как ты думаешь, это могла быть Кора Бериша, мать Ады? — он спрашивает. — Она единственная, кого мы не можем объяснить.

— Ваня говорит, что она погибла в автокатастрофе, когда Аде было пятнадцать, — напоминаю я ему.

— Я посмотрю, смогу ли я получить отчет, — говорит он мне. Я посмеиваюсь.

— Нет необходимости, — говорю я, глядя на свой телефон. В течение дня я просматривал сообщения, которыми пренебрегал. — Моя мама на шаг впереди. Один из детективов в участке написал мне сообщение, что она запросила это дело.

— Почему?

Я смотрю на прекрасное существо в своих руках.

— Думаю, мне придется спросить мою озорную невесту, когда она проснется.

Ваня

Руки Адриана обнимают меня. Нежно прижимая меня к своей груди, шепча успокаивающие слова. Я чувствую, как машина остановилась, и через несколько мгновений раздается звук открывающейся двери. Застонав, я отодвигаю голову от его плеча, чтобы лучше видеть. Еще темно, но по тяжелому шуму машин и жужжанию голосов я могу сказать, что мы находимся где-то на Стрипе.

— Где мы? — сонно спрашиваю я.

Адриан выскальзывает из салона Эскалады, держа меня на руках. Он смотрит на меня сверху вниз, в его глазах светится что-то другое.

— Французский квартал, — говорит он мне. — Один из моих престижных отелей на Стрипе.

Ой.

Я видела только один из его отелей, тот, в который ходила за свадебным платьем. Я смотрю на здание, к которому он идет, и мои глаза расширяются от этого зрелища. Это красиво по-деревенски. В нем есть элегантность Парижа, но чувственность, источающая желание и похоть. Антон ведет нас к той стороне здания, где один из людей Адриана стоит на страже перед парой величественных дверей лифта.

Когда мы идем к нему, он нажимает кнопку лифта, удерживая двери открытыми для нас, и мы входим внутрь. Антон прижимает большой палец к сканеру, и мы поднимаемся.

— Это фантастика, — бормочу я. Антон усмехается.

— Он ведет прямо к пентхаусу, — объясняет Адриан. — Таким образом, мне не придется ходить по полу казино.

Его нельзя винить. Имя Волкова известно во всем Вегасе. Это вызывает одновременно интригу и страх у тех, кто его слышит. Двери открываются, и меня уносят в море богатства. Все внешние стены представляют собой не что иное, как окна от пола до потолка, из которых открывается вид на волну огней, исходящую из Лас-Вегас-Стрип. Оранжевые кожаные диваны и черные кресла стратегически расположены перед окнами, обеспечивая оптимальный вид на город.

Он так отличается от дома. Это уютнее и менее кричаще. В этом есть удобная простота, которая заставляет меня задуматься, какое место он предпочитает больше. Прогуливаясь по пентхаусу, он не утруждает себя экскурсией, а ведет меня прямо в спальню, где аккуратно укладывает меня на огромное пуховое одеяло, так что мои ноги свисают с края.

— Мне жаль насчет дома, — шепчу я с сожалением. — Я знаю, что это было в твоей семье с тех пор, как твой отец приехал в Америку.

Адриан пожимает плечами, помогая мне снять туфли.