Чтение онлайн

Мы завели новый журнал под названием «Виноват ли Полячек?», я тут же дописал: «Виноват, естественно…». Полячек был душой редакции, вокруг него собирались не только все, кто хотел как-то приобщиться к нашей студенческой прессе, но и те, кого привлекала атмосфера братства, дружбы и просто интересной жизни, царившая в нашем коллективе. Вместе с Полячеком и Вовкой Чудиновым мы придумали совместный псевдоним Качудачек, соединявший три наши фамилии: Каминский, Чудинов, Полячек, выпустили один из новогодних номеров, сочиняли на то время интересные вещи.

Кроме выполнения ежедневной кропотливой работы, связанной с подготовкой очередного номера газеты, мы успевали ходить в походы, в театры, участвовать в общественной жизни факультетов. Помимо этого, у Полячека возникла идея создания в МАДИ литературного объединения, и мы ее воплотили в жизнь. Мишка сам писал очень хорошие стихи и песни, которые мы распевали и в редакции, и в электричках, и у костров во время походов. Правда, он всегда очень требовательно и иронично относился к себе и своему поэтическому творчеству, часто называя его графоманством. Мы же так не считали, хотя наше творчество, в том числе и мое, уж точно соответствовало этому понятию. Мне было несколько неловко за свои несовершенные стихи, поэтому решил, что буду их обнародовать только под псевдонимом. Это было уже не так стыдно, и все, что я насочинял в юношеские годы, за исключением газетных публикаций, подписывалось по девичьей фамилии моей мамы – В. Князев. Наши ребята, конечно, знали, кто за ним скрывается, но насмешек себе никогда не позволяли. Стихи, рассказы, басни, песни – все эти плоды творческой деятельности нашего литературного объединения мы оформляли в виде самиздатовских рукописных сборников, а лучшие в нашем понимании произведения Миша публиковал в газете. К сожалению, ни одного такого сборника не осталось. А вот, полную подшивку всех номеров нашей газеты, выпущенной в те замечательные студенческие годы, я сохранил, так же как и сборник стихов Полячека, отпечатанный на машинке и переплетенный в твердую обложку. Все эти ранние стихи моего друга были опубликованы после его смерти его детьми Илоной и Яном в сборнике, названном ими «Тет-а-тет». На мой взгляд, это были лучшие стихи Михаила Полячека, полные жизнелюбия, гражданской зрелости и оптимизма, в отличие от тех, что созданы им в последние годы жизни, тоже очень хороших, глубоких, умных и ироничных, но омраченных болью за происходящее в его любимой стране, да и собственными проблемами со здоровьем. Он говорил: «Я сегодня себя чувствую значительно лучше, чем завтра». Грустно, но эти слова отражали его состояние.

Миша Полячек и его жена Рада (стоит) у нас на даче

Полячек был настоящим, большим поэтом, хотя своего дарования не ценил. Он прекрасно владел словом, очень чувствовал время, о котором отзывался в стихах то с иронией, то с горечью. Одно из наиболее известных его стихотворений «Уродцы» приписывали Иосифу Бродскому, чем Миша очень гордился, но такими строками мог бы гордиться и сам Бродский.

Эти Мишины стихи, а также «Тайнинка», «Над ночной Москвой-рекою» и многие другие сразу стали песнями, прочно вошедшими в репертуар наших современников-романтиков, звучали под гитару в поездах и у походных костров по всей стране. Поздняя лирика Полячека, тонкая и трогательная, пронизанная личными переживаниями, удивительно глубоко отражает чувства, близкие каждому человеку. Невыразимо жаль, что из-за Мишиного пренебрежительного отношения к своему творчеству появилось лишь одно прижизненное издание его стихов – небольшой томик он подарил мне в одну из последних встреч.

Из нашей редакции Мише через какое-то время пришлось уйти. Он оставил меня ответственным секретарем, и я почти год совмещал учебу с работой на этой должности. С Мишей Полячеком мы навсегда остались настоящими друзьями. Близкими людьми для нашей семьи стали Мишина жена Ариадна – его муза и опора, дети, а теперь и внуки.

Как и редакция газеты, своеобразным клубом в МАДИ был комитет комсомола, также служивший нам местом постоянных встреч, куда мог прийти каждый, пообщаться, решить какие-то свои проблемы, обменяться новостями. Работа комитета ВЛКСМ не была наполнена коммунистической идеологией, велась вполне демократично. Секретарем был Валя Маслов, доцент с кафедры дорожных машин, член КПСС. Его отрядили верховодить комсомольцами, поскольку он был постарше нас, приветлив, коммуникабелен, и комитет работал очень интересно. В его состав мы выбирали ребят не по какому-то шаблону или чьему-то указанию, а тех, кто действительно был активен, имел авторитет в студенческом сообществе, преимущественно старшекурсников, а я был одним из самых молодых. Мы распределили обязанности, и мне вместе с еще несколькими комсомольцами было поручено отвечать за газету и культмассовую работу.

Также для нас всегда были открыты двери деканата, где всех радушно встречала секретарь факультета Елена Викторовна Бриль, наша «мама Лена», опекавшая студентов как родных детей. К ней можно было обратиться не только по учебным, но и по другим вопросам, она с пониманием относилась к нашим нуждам и непременно помогала.

Драмкружок, о котором уже говорилось, тоже был точкой притяжения студенчества. Все мы существовали в пространстве института как в дружелюбной среде, соединенные общими интересами или проблемами.

В нашем институте царила настоящая демократия с элементами самоуправления. Главное, что везде люди воспитывались, чему-то учились. Не скажу, что абсолютно все были вовлечены в эти группы, но очень многие. Наличие точек общения давало возможность проявить себя, дружить студентам разных факультетов. Мы, студенты механического факультета, позднее ставшего автомобильным, общались с дорожниками, мостовиками, аэродромщиками, факультетом дорожно-строительных машин. Все были завязаны друг на друга, и эти связи и дружба сохранились на всю жизнь. Если позднее случалось бывать в министерстве, где работал наш Гена Андреев, он всегда мне помогал решить какие-то вопросы. Альма-матер скрепила нас навсегда. После окончания учебы на протяжении многих лет мы встречались в МАДИ на ежегодных вечерах выпускников. Сегодня нас осталось мало, но мы верны своему студенческому братству.

Помимо всего прочего, я активно занимался спортом. Еще со школьных лет увлекался гимнастикой, имел второй разряд, выступал в институтских соревнованиях за факультет, но так случилось, что моя спортивная карьера неожиданно оборвалась. При подготовке к очередным соревнованиям на первенство Москвы, во время финальной тренировки, сделав последний соскок с перекладины, воткнулся в мат рукой и упал, едва не потеряв сознание от боли. Об участии в соревнованиях не могло быть и речи. Однако фиаско на гимнастическом поприще хоть и лишило меня шансов получить первый разряд, но не помешало в дальнейшем сохранить любовь к спорту, привычку к физическим нагрузкам и хорошую физическую форму.

Крушение моих спортивных надежд произошло уже на третьем курсе, а по окончании первого курса мне посчастливилось стать участником спортивно-физкультурной программы VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов, проходившего в Москве с 28 июля по 11 августа 1957 года, и ставшего поистине знаковым событием. Впервые в закрытую страну прибыло множество иностранцев, что для нас было необычно и интересно. Мы как активные комсомольцы уже зимой принимали участие в подготовке к небывалому по масштабам мероприятию. В преддверии фестиваля для его популяризации и материальной поддержки была организована лотерея, что тоже стало явлением новым. На институт выделили огромное количество лотерейных билетов, которые распределили между факультетами, и нам было поручено их распространять. Мы с Колей Белковским сочинили лозунг: «Рублем своим трудовым едва ли помочь откажешься ты фестивалю!», сделали плакат и, развернув его, торговали на переходе между станциями метро «Охотный ряд» и «Площадь Свердлова» (теперь Театральная). Нас гоняли, но мы упорно выполняли комсомольское задание.

Команда гимнастов МАДИ на Всемирном фестивале молодежи и студентов, я – внизу второй слева. Москва, 1957 год

Летом я уже всецело был поглощен подготовкой и участием в фестивальных торжествах. Всего в спортивно-физкультурном шоу участвовало 3000 парней и 2000 девушек, имевших разряд не ниже второго, в основном перворазрядников и мастеров спорта из вузов Москвы и других городов СССР. На весь период подготовки и проведения фестиваля нас поселили в Лефортовских казармах – отдельно мальчиков и девочек. Был такой известный тренер Серов, имя и отчество не помню, который готовил физкультурный парад в Лужниках на открытии и закрытии фестиваля, где мы выступали. Тренировки проходили больше месяца, после чего нам выдали форму – белые узкие брюки, майки. Красиво до невозможности. Представьте, идет по городу трехтысячная колонна гимнастов, все как на подбор фигуристые, крепкие красавцы. Невероятное, шикарное шествие! На церемонии открытия фестиваля мы демонстрировали множество акробатических композиций, выполнявшихся синхронно, отточено, звучала музыка, развевались флаги, повсюду радостные лица. Незабываемая картина!