Чтение онлайн

Саратов

— Славный малыш, — улыбнулся лысый стройный мужчина лет сорока в темных очках.

— Давай к делу, Сирота, — поторопила его Элен.

— А собственно, дела-то и нет, — улыбнулся тот и отдал ей кейс. — Здесь все, что нужно. Поезд, кстати, через три часа пятнадцать минут. А малыш все одно славный, — снова посмотрел он на улыбающегося в коляске мальчика месяцев пяти-шести. Кивнув, мужчина сел в машину.

— А мы где будем все это время? — довольно зло по-английски спросила Элен.

— Поосторожнее, мисс, — качнул головой Сирота. — Здесь обычно говорят по-русски. Берите такси и за мной, — решил он. Откинувшись на сиденье, достал сигарету. Сидевший впереди рядом с водителем, щелкнув зажигалкой, дал ему прикурить. — Их нужно убрать! — прошипел Сирота. — Разумеется, после передачи товара. — Опомнившись, он высунулся из окна и проматерился. Элен с ребенком на руках садилась на заднее сиденье частного такси. Стэнли укладывал в багажник сложенную коляску. Барт сел на переднем сиденье.

— Водитель погибнет в автокатастрофе, — усмехнулся сидевший рядом с водителем.

Дубки

— Мужчину отправляйте в больницу, — заявила женщина-врач. — А женщина мертва, — вздохнула она.

— По нашей части есть что? — подошел к ней капитан милиции.

— И у него, — кивнула врач на лежащего на носилках мужчину, — и у нее, — показала на тело, закрытое простыней, — раны головы. Следы ударов, — уверенно заявила врач. — Она мертва. Он в тяжелом состоянии. Но, надеюсь, вытащим.

— А мальчонка-то где? — запричитала подбежавшая женщина. — У Аньки малой был! — громко напомнила она. — Чего ж вы стоите-то?! — набросилась она на мужиков.

— Так куда там лезть-то? — отступив, буркнул один. — Пылает во всю ивановскую. Да и не видали там никого, — вспомнил он. — Когда занялось-то…

— И мужика с Анькой тоже не видали? — зло проговорил подошедший дед.

— Разойдись! — заорал пожарный. — Не мешайте вы!

— Там мальчонка должен быть, — подсказал старик. — Малой такой. Сколько ему, Таня? — спросил он кричавшую о малом женщину.

— Да полугода нет еще, — со слезами на глазах ответила та.

Саратов

— Белов Сергей Николаевич, — отложил права старший лейтенант милиции. — Деньги, — вытащил он из бумажника доллары и рубли. — Живут же эти москвичи, — качнул он головой.

— Жируют, суки, — процедил старший сержант.

— Закрой рот, Палючик, — требовательно проговорил вошедший майор. — Каждый живет как может. А это капитан спецназа, — добавил он. — В Чечне два года воевал. Ранен был дважды. Так что не открывай рот, а то у тебя все жулики да спекулянты. А ты святой прямо. А сам сыщиков по полной обуваешь на ДПС. Похоже, сын у него сгорел. Свидетельство о рождении нашли, — кивнул он. — Пять месяцев всего. Белов Алексей Сергеевич. Уж лучше бы Белову-отцу и самому там гореть, — вздохнул майор.

Дубки

— Так я ж тебе говорю, Сидин! — громко начала плотная женщина в грязных резиновых сапогах и порванных, заляпанных грязью спортивных штанах. — Видала я, как от Петровой через задний двор два мужика и баба выскочили. А затем и занялось тамочки! Я те…

— Не визжи, Клавка, — остановил ее полный милиционер. — Я слышу, не глухой. Только тебе снова спьяну привиделось, — отмахнулся он. — Ты скоро вообще до чертиков допьешься. Я тебя уже не раз предупреждал.

— Да я в город поеду и все обскажу! — закричала Клавдия. — Какого хрена ты мне не веришь?! Видала я бабу с мальцом и двух мужиков! Они к пруду бёгли. Так что…

— Да заткнись ты! — встал из-за стола Сидин. — Иди проспись…

— Да не пила я сегодня! — завопила женщина.

— А литр самогона у Парашки кто покупал? — подмигнул ей милиционер. — В общем, сдерни отсюда, а то враз в трезвяк отправлю.

— Вот только так и можешь! — Выходя, она громко хлопнула дверью.

— А ведь эта сучка будет по поселку тарахтеть, — процедил милиционер и выматерился.

Саратов

— Все получилось, — сообщил по телефону Сирота. — Они поедут на поезде Саратов — Берлин. Есть такой. Раз в неделю ходит.

— А это не опасно? — перебил женский голос. — Ведь…

— Все нормально, — заверил Сирота. — Документы есть, и все законно. Они въехали с ребенком, с ним и выезжают. В Саратове были…

— Ладно, — перебила его женщина. — Надеюсь, ты учел все. Но если что-то не сложится, надеюсь, ты понимаешь, что тебя ждет?

— А вот пугать меня не надо, — спокойно улыбнулся он. — Потому что я могу испугаться и поставить все на грань провала. И надеюсь, вы понимаете, что тогда будет…

— А ты в России заразился болезнью, — засмеялся женский голос. — Идиотизмом, — вполне серьезно добавила она.

— Чем? — вытаращил глаза Сирота.

— И не могу утешить тебя, — тем же тоном проговорила женщина. — Иногда эта болезнь просто смертельна.

— В Германию, на поезде? — качнул головой Стэнли. — Но я по-немецки не говорю.

— Мы туристы из США, — спокойно проговорила Элен. — Ты и я, — усмехнулась она. — Супружеская пара. Ты наш телохранитель, — посмотрела она на Барта.

— И ты думаешь, нас пропустят через границу? — криво улыбнулся Барт. — Да еще с ребенком?

— Это наш сын, — повторила она. — Вот документы, почитайте и запомните данные и все остальное.

— А спать мы будем? — фыркнул Стэнли. — Обожаю это делать под стук колес.

— Я буду оберегать нашего сына, — улыбнулась она. — Так что, муж мой, от секса придется воздержаться.

— Какая жалость! — усмехнулся Стэнли. — Мы бы могли сделать еще одного мальчика.

— Бредит, — вздохнула санитарка. — Сына зовет и Лиду какую-то. Жену, наверное… — Она достала носовой платок и вытерла появившиеся на глазах слезы. — Мальчонка обгорел сильно, — проговорила медсестра. — Приедет мать, каково ей будет?

Москва

— Я еду с тобой, — не терпящим возражения тоном заявил Чижиков.

— Ты хотел сказать — мы, — спокойно произнесла Елена. — Я купила попить в дорогу. Твой термос готов. Взяла тебе брюки для машины и себе тоже. Продукты тоже купила. По дороге все дорого, да и некачественно, — вздохнула она. Лида сидела в кресле и плакала.

— Все понятно, — усмехнулся Гимнаст. — Наконец-то! — отключив телефон, облегченно вздохнул он. — Сегодня вылетаем в Берлин. Билеты уже есть. Нам отдадут их в аэропорту. Конец русской жизни, — снова облегченно выдохнул он. — И наконец будем говорить на языке наших предков. Зачем я учил русский? — усмехнулся он.