Чтение онлайн

Надежду давало лишь то, что щит поглощал направленную на себя магию, подпитываясь за счет неё. Но если снова начнёт работать артиллерия, то подпитаться будет не от чего, и мой магический резерв быстро уйдёт в небытие.

Силёнок у меня было — кот наплакал. Резерв после посещения долины реки Саны и подгорной столицы мольфаров восстановился от силы на треть. Но принц своим благородством мне не оставил вариантов.

Потому я выдохнул, выпуская в себя силу, и начал плести конструкт, видоизменяя его на ходу. Щит разворачивался медленно, неохотно, как тяжёлое полотнище на ветру. Я чувствовал каждую его нить, каждую ячейку, и растягивал, накрывая им наши позиции, стараясь не думать о том, что мощи может не хватить. Вокруг, на выжженной мольфарской кровью земле, магии почти не было. Приходилось черпать из себя, из последних резервов. Затвердевшее магическое средоточие вновь отозвалось в груди огнём, но эта боль была уже знакомой и почти родной. Я использовал силу, и она брала свою плату. Правда, и первый слитный залп в спину наследнику престола Радужный щит тоже успел впитать, чуть усилив свою плотность.

Я уселся поудобнее на валуне, поглядывая сквозь камыши на австрийские позиции. Сперва никто не понял, что произошло.

Магические конструкты в охоте на принца вдруг перестали долетать до наших редутов. Они просто гасли в воздухе, натыкаясь на невидимую преграду, рассыпаясь фейерверком бессильных искр. Маги на том берегу заметались, уступая место артиллеристам. Кто-то побежал с докладом в штаб.

Я же надеялся, что моих сил хватит, чтобы хотя бы отчасти сдержать залпы артиллерии.

Невольно перевёл взгляд на наши позиции. Короткая передышка позволила дыму чуть рассеяться и обнажила ситуацию на местах. Наши солдаты не метались в панике. Они держались, выносили раненых, перетаскивали на дальние позиции артиллерию. Кое-где сверкали редкими вспышками магические щиты, прикрывающие перегруппировку. Наши держались. То ли прибытие наследника престола подняло боевой дух, то ли просто русские не умели сдаваться.

В памяти всплыли базовые фортификационные схемы. Наши, хоть и на скорую руку, но должны были вырыть минимум три линии обороны. Если смогут отойти назад и перегруппироваться, то шансы будут. Ведь теоретически мольфары и до второй-то линии не должны были дойти… почему же такие потери?

Пока удалось додуматься лишь до одного ответа. Нехватка людей. Перебросили всех на первую линию, готовясь к форсированию австро-венграми Верещицы, а попали под аналог пустотных бомб.

Все мои мысли разом выбило из головы грохотом орудий. Твою мать! У меня было ощущение, что все эти снаряды я принял собственным телом. В глазах побелело от боли. Переоценил я мощность щита при таких площадных показателях, ой переоценил. А цену удержания щита, наоборот, недооценил. Потому и скрутило меня сейчас так, что на мгновение почудилось, что моё окаменевшее средоточие шрапнелью разлетелось по организму.

Пришло отчётливое понимание, что следующий залп либо пробьёт щит, либо прикончит меня. Но каким-то чудом его не последовало.

Хлопки взрывов были, но раздавались они с другой стороны реки. Одно орудие, второе, третье… Огонь, дым, разлетающиеся куски металла, крики раненых, паника. Батареи одна за одной замолкали, и в наступившей тишине мне послышался далёкий, едва уловимый смех, похожий на перезвон серебряных колокольчиков.

— Эсрай, — выдохнул я, и на губах сама собой появилась улыбка.

Я представил, как она сейчас там, под землёй, невидимая и неслышимая играет на своих магических струнах, заставляя стволы орудий взрываться, а снаряды рваться в стволах. А ведь одна такая богиня могла любой имперский флот разом на корм рыбам пустить… Современные корабли строили всё больше из металла, не чета старым деревянным. Те, наверное, друиды, смогли бы на ноль помножить. Боги, какие-только мысли не роятся в голове в пылу боя.

Австрийцы заметались. Стрельба почти прекратилась, только редкие, хаотичные выстрелы доносились откуда-то с флангов, да и те быстро стихли. Наши позиции вздохнули свободнее, и я вместе с ними.

Эсрай вмешалась как никогда вовремя, заставив австро-венгров захлебнуться собственными снарядами. Что, впрочем, не давало мне возможности деактивировать щит. Я кое-как поднялся и уселся на свой замшелый валун, опустив ноги в ледяную воду. Как ни странно, но холод позволял отвлечься от усталости и напряжения.

В висках стучало, перед глазами плыли радужные круги, но я держал конструкт. Ведь стоило артиллерии умолкнуть, как маги вновь начали проверять на прочность мой щит. Бить старались по одной точке, в надежде опустошить мага, артефакт или накопитель, удерживающий защиту. Но щит держался и подпитывался от чужих атак, чего нельзя было сказать обо мне.

— Что ж, — пробормотал я, глядя на австро-венгерский берег, где догорали разбитые батареи, — показательные стрельбы, словно у себя дома на полигоне, мы вам сегодня обломили, господа хорошие. Теперь надо бы придумать, какой метлой вам под зад дать, чтоб вы выметались отсюда и бежали, роняя портки, до самой границы, а то и дальше!

Под землёй было спокойно, как дома.

Эсрай любила чувство, когда толща породы обнимала её со всех сторон, когда назойливый зуд человеческих голосов стихал, а древний, размеренный шёпот минералов, гул подземных вод и дыхание глубинных разломов напротив звучал всё громче. Здесь, вблизи от Карпат, этот шёпот был особенно богатым, многоголосым. Земля хранила память о тысячелетиях, о морях, что плескались здесь когда-то, о вулканах, что вздымали эти хребты.

Она скользила в толще, как рыба в воде, почти не тратя сил, позволяя земле самой нести её туда, куда нужно. Юрий просил пробраться под лагерь австро-венгров и устроить там небольшой переполох с артиллерией. Задача была плёвой, металла у них там немерено, а уж с металлом она работала виртуозно. Можно было заставить стволы гнуться, снаряды рваться прямо в казённиках, затворы заклинивать. Красиво, эффектно, смертоносно. Уже призвав силу для начала своей симфонии металлов, Эсрай вдруг замерла. Всё её существо вычленяло в арии минералов и зуде голосов людей на поверхности нечто неуместное. То, чего быть здесь не могло и должно было.

Что-то звенело на такой высокой, отчаянной ноте, что у неё невольно защемило сердце. Это был плач. Самый обычный детский плач, которому неоткуда было взяться посреди военного лагеря австро-венгров.

Она замерла, пытаясь понять, откуда доносился столь неуместный звук. Стихия охотно подсказала расположение. Совсем рядом, на поверхности, чуть в стороне от артиллерийских батарей. Это могла быть ловушка, но Эсрай не простила бы сама себе, если бы устроила диверсию, поставив под удар детей. Пришлось на ходу менять планы.

Земля расступалась перед ней легко, она будто чувствовала детский страх, и, кажется, сочувствовала этим маленьким существам. Эсрай скользила на звук, слушая подсказки стихии, и через несколько минут вынырнула из толщи земли прямо внутри какой-то металлической конструкцией, оказавшейся на поверку самой обычной клеткой из толстых прутьев, соединённых между собой заклёпками. Это богиня смогла определить в полной темноте с помощью дара, ведь кто-то даже не пожелал тратить заряд артефакторных светильников на это место.