Чтение онлайн

Каждый день Юсэк с ужасом ожидал приближения ночи. Но постепенно припадки стали ослабевать и наконец прекратились. Теперь Юсэк мог и подремать ночью или занять ее разговорами, мог отлучаться на какое-то время, чтобы помочь Сониму. А когда возвращался, то непременно заставал ее веселой и бодрой.

Эсуги приходила в себя. Она уже могла ходить без посторонней помощи. Ее выздоровлению обрадовались все: и хозяйка, и Соним, и лекарь. Но счастливее всех был Юсэк.

Теперь он часто поглядывал на север, глубоко веря, что в скором времени увидится с дорогим ему учителем Иром.

Однажды, когда он вернулся с вязанкой хвороста к фанзе, Эсуги его не встретила. Вбежав в ее комнатушку, он увидел аккуратно прибранную постель на циновке, лежащее на ней платье, подаренное хозяйкой. Хозяйка сказала, что Эсуги ушла еще утром. Юсэк обошел все дворы и фанзы соседей, побежал к ближней роще, но ее не было и там.

На розыски пошли Соним и его жена, дети из соседних фанз. Даже старик лекарь и тот не усидел и побрел в сторону оврагов.

Эсуги вернулась в фанзу только вечером, когда солнце уже лежало на дальних холмах. Ее лицо напоминало безжизненную маску. Всем своим видом она настолько ошеломила Юсэка, что он не успел ни обрадоваться, ни возмутиться.

— Я была на кладбище, — выдавила Эсуги устало и хрипло. — Разговаривала с омони, просила ее унести с собой и мою болезнь, и мои беды. Ведь из-за меня, ради моего благополучия она принесла себя в жертву.

— Но… кто тебя надоумил пойти на кладбище?

— Я сама так решила, — ответила Эсуги. — Мне больно смотреть на твои мученья. Не болезнь точит меня, а совесть. А я должна жить, чтобы приносить тебе радость. Я так тебе обязана.

— Но… твоя омони похоронена не на этом кладбище, — заметил Юсэк.

— Домом моей омони стала земля. А она везде одна. Нет чужих матерей. А там, на кладбище, много их. Им я и поклонилась.

После этого случая Юсэк не оставлял Эсуги одну. Работы по хозяйству хватало и здесь. Он рубил и стаскивал под навес дрова, убирал двор, помогал хозяйке носить воду из родника. А вечерами толок в ступе кукурузу и гречиху. Эсуги тоже как могла помогала хозяйке. Она готовила обед, убирала посуду, играла с детьми. И только после ужина они могли отлучиться куда-нибудь за деревню, чтобы побыть наедине. Вот и сегодня, рано управившись с работой, они направились к оврагам, где было много небольших водоемов с дикими утками и гусями, отдыхавшими здесь во время перелета с севера. Водоемы эти образовались от недавних ливней, поэтому крутые берега не успели еще обрасти камышом и травой и хорошо просматривались издали. Вдруг Юсэк застыл на месте.

— Смотри — лебеди!

От берега на середину водоема, очевидно заметив людей, отплывали два белых лебедя. Юсэк и Эсуги припали к земле и, затаив дыхание, стали следить за ними. Они боялись вымолвить словечко, чтобы не спугнуть птиц, которые живо воскресили в их памяти родную долину и пору беспечного детства. «Откуда, с каких далеких краев вы залетели сюда? Что вынудило вас покинуть свои гнезда и искать здесь, в этом безжизненном водоеме, себе пристанище? И почему вы отбились от своей стаи и теперь, беззащитные, пугливо озираетесь по сторонам? Куда же вы летите?»

— Пойдем, Эсуги, — позвал ее Юсэк, когда птиц уже не стало видно. — Мы вернемся сюда завтра. Они не улетят.

Эсуги нехотя поднялась.

На другой день лебеди встретили их тем же обеспокоенным криком, но в этот раз остались на месте неподалеку от берега. Один из них даже осмелился подплыть к самому берегу и доверчиво глядел на притихших людей. Отломив кусочек пампушки, Эсуги бросила в воду. Лебедь схватил ее в клюв и тотчас же устремился к своей подруге. И тут Юсэк заметил, что подружка с трудом удерживает голову.

— Да она раненая! — невольно вскрикнул Юсэк.

Лебеди, тяжело хлопая крыльями, ринулись в сторону, удаляясь от берега. Одна из птиц на какое-то мгновение застыла в воздухе и тут же упала в воду. Бессильно опираясь на расправленные крылья, она пыталась вытянуть из воды отяжелевшую голову, но это ей не удавалось. Не мешкая, Юсэк бросился с обрыва, быстро подплыл к ним. Другой лебедь тотчас же взлетел и, кружась над оврагом, жалобно кричал. Раненая птица из последних сил боролась, чтобы увернуться от протянутой к ней руки. Когда Юсэк дотянулся и взял ее, она еще слабо билась. И была мертва, когда он вынес ее на берег. Плетью упала на землю белая лебединая шея.

Разве мог предвидеть Юсэк, что вся эта идиллия у озера кончится так нелепо? Видя новые страдания Эсуги, он проклинал тот день, когда привел ее сюда. Большую часть времени она вновь проводила в постели. Юсэк решил не дожидаться прихода Ира и самим добираться до границы, которая, судя по словам Сонима, находилась где-то совсем рядом. Когда он сообщил ей о своем намерении, она вскочила с постели, будто не болела, и кинулась обнимать Юсэка. Затем выбежала на улицу, стала кружить хозяйку, громко восклицая: «Вы послушайте, что сказал Юсэк! Он сказал, что мы уходим! Мы уходим, добрая адимай!..»

Радуясь за нее, Юсэк с тревогой думал о том, что уйти просто, но как будет в пути?

Хозяйка фанзы всполошилась не на шутку. Оставшись наедине с Эсуги, она попыталась отговорить девушку.

— Ты же еще совсем слабенькая! — сокрушалась она, с испугом всматриваясь в худое и бледное лицо девушки. — Как ты осилишь эти овраги, леса, болота? Куда спешите, пожили бы еще. Привыкла я к вам обоим…

— Но мы ведь еще встретимся, адимай, — сказала Эсуги, заметив ее печаль. — Мы вас никогда не забудем.

— Когда вы уходите?

— Наверное, завтра.

— Я еще успею напечь лепешек, — сказала женщина и, схватив ее за руку, повела в фанзу, где долго рылась в корзинах.

Наконец, что-то достав, пояснила: — Эти посони мне еще моя старушка сшила к свадьбе. Они не такие уж красивые, зато теплые. Время к холодам идет, пригодятся. — Затем вынула со дна корзины чогори [47] и юбку красного цвета. Разложив все на ондоле, добавила: — Моя свадьба уже позади, а твоя еще предстоит. Красная юбка приносит невесте счастье. Так что — возьми и обязательно надень на свадьбу.

Не зная, как отблагодарить женщину, Эсуги низко ей поклонилась. А та, вспомнив дни ушедшей молодости, ответила на ее поклон тихим вздохом.

Юсэк с Сонимом вернулись к обеду и тут же принялись чинить где-то раздобытую старую коляску. Не догадываясь, для чего они возятся с этой развалюхой, Эсуги пошутила над Юсэком: не собирается ли он стать деревенским рикшей? И бывший рикша ответил ей:

— Много я всяких янбаней и красоток поперевозил, а вот тебя ни разу. Так не годится. Теперь очередь и до моей госпожи дошла. Я тебя в этом лимузине до самой России довезу, только бы не развалился он где-нибудь в дороге.