Чтение онлайн

Черепаха подал знак и Сурдус перевел рычаг на три щелчка. Спустя непродолжительное время Сурдус, по знаку Черепахи, перевел рычаг в исходное положение.

– В нашем деле самое важное, это знать меру. Меру боли. Я, своего рода, лекарь, только наоборот. Если лекарь не соблюдет меру в назначаемом снадобье, это может причинить вред больному. Лекарь старается не навредить телу, а я пытаюсь не навредить делу. Вы меня понимаете? Должен сказать, что вы держитесь хорошо. Это внушает уважение. Помню, как однажды я извлекал знания из одного прославленного полководца. За его плечами были сотни сражений, в которых он участвовал лично и многие из которых выиграл. Солдаты уважали его за храбрость и талант военноначальника. Все у него было: и красивая молодая жена, и богатство, и сыновья, почет и уважение. Было все, кроме мудрости. Соблазнился наш полководец сиянием трона и принял участие в заговоре. Заговор раскрыли, и полководец попал на прием к Черепахе. Я, помнится, посмотрел на его лицо, словно высеченное из мрамора, подумал, что доставать из него информацию придется долго, но я ошибся. Увидев мои инструменты, он начал рыдать как девчонка, ползать на коленях, хватать меня за край плаща, поливать мои сандалии слезами, и выдавать других заговорщиков. Проявилась его истинная сущность. Мерзкое зрелище. А вы держитесь достойно. Кричите, плачете, даже обделались, но информацию держите в себе. Уважаю. Когда в это помещение привели детей прославленного полководца, двух его сыновей, и одного из них подвесили на дыбе, а другого привязали к колесу, полководец начал рвать на себе волосы. А когда он услышал хруст выворачиваемых суставов сына, висящего на дыбе, то разбежался и со всей силы ударился головой об стену, запачкав ее своей кровью. Вы, наверное, обратили внимание, что в этом помещении применяют только те меры воздействия, которые не приводят к наружному кровотечению. Бывает конечно, что у допрашиваемого из носа из горла польется кровь, не без этого. Для таких случаев пол посыпан толстым слоем из смеси мелких опилок и просеянного песка. Сурдус аккуратно убирает пропитанный кровью песок с опилками и на это место засыпает чистую смесь песка и опилок. Получается очень опрятно. А в тот раз на побеленной белоснежной стене образовалось огромное кровавое пятно. Отвратительное зрелище. По прошествии какого-то времени полководец пришел в себя, но разум его оказался поврежденным. Он начал насвистывать какую-то веселую песенку и при этом жизнерадостно улыбался, периодически заливаясь смехом. Своих детей он уже не узнавал и, следовательно, их дальнейшая судьба его не заботила. Хорошо, что я, к тому моменту, уже получил всю интересующую меня информацию. Из моих слов вы могли понять, что во время допроса полководец не был связан. Почему он не бросился на меня? Его руки были похожи на корни мощного дуба, и ему ничего не стоило задушить одной рукой меня, а второй рукой Сурдуса. Как вы могли заметить, у нас нет оружия. Почему же он предпочел унижение и попытку самоубийства, а не убийство своих мучителей? Я думаю, это все из-за надежды. Надежды на какое-нибудь чудесное избавление. Нет, не вера в высшие силы способные сотворить чудо, а надежда на чудесное избавление. Согласитесь, что это не одно и то же. Надежда на чудесное избавление делает человека слабым. Мне можете поверить. В своем деле я мастер.

Иногда происходят несуразные случаи, когда ко мне приводят невиновного человека. И, как обычно, приносят табличку с вопросами которые я ему задаю. В таком случае происходит сбой системы, частью которой мы являемся и тогда я начинаю топтаться на месте. Моя задача состоит в том, что я должен узнать правду, то есть, как было на самом деле, и, если человек не участвовал в том, в чем его обвиняют, он не может мне сообщить как было на самом деле. Допрашиваемый начинает изворачиваться, выдумывать, так сказать, импровизировать на ходу. Вы можете возразить мне, что изворачиваться и выдумывать может и виновный человек и будете частично правы. Частично. Человек так устроен, что, зная, как было на самом деле, может лгать только тогда, когда допрос построен в форме беседы, а когда допрос происходит в форме медленного разрушения тела допрашиваемого, лгать не может. Ему проще сказать правду. Так вот, о несуразных случаях, когда ко мне приводят невиновного… Я думаю, что это не ваш случай. “Многоглазые” тоже люди, и могут ошибаться, но это многоопытные люди и ошибаются они крайне редко и в вашем деле они не ошиблись. Это видно по вашему поведению во время допроса. “Многоглазые”, это медвежьи собаки империи. Их применяют только против крупных и свирепых хищников. В табличке указано, что вы хозяин захудалого постоялого двора, почему же они вцепились в вас мертвой хваткой? На первый взгляд на медведя вы не похожи. А как на самом деле?

Сурдус передвинул рычаг на три щелчка.

– Сейчас вы будете испытывать боль чуть дольше чем ранее, но я буду держать ваше запястье и контролировать состояние вашего сердца. Прошло уже достаточно много времени, а мы еще не выяснили ответ на первый вопрос. Это нехорошо.

Черепаха подал знак Сурдусу развязать Аполлония.

– Вы не оставляете мне выбора, – сказал Черепаха. – Обычно дыба не используется сразу после ложа. Ваши ноги и руки висят как плети, мышцы и сухожилия разорваны. Ваши руки свяжут за спиной, затем за руки вас подвесят к потолку. На ваши ноги мы подвесим груз и ваши руки окажутся вывернутыми из плечевых суставов. Боль будет такая, что у вас появится единственное желание, умереть. Зачем я вам все это описываю? Я не получаю удовольствие мучая людей. Мне важно добыть информацию. Вы готовы к разговору? Тогда приступим.

Сурдус, подталкивая в спину, завел в пыточную жену Аполлония.

– Проходите, не стесняйтесь, – сказал Черепаха. – Не знаю, поздравить вас или посочувствовать, но можно с уверенностью сказать, что вы стали вдовой. Как человек, ваш муж еще жив, но как муж и владелец постоялого двора, он уже умер. Как вас зовут? У вас красивое имя, Нектария. Тяжелая работа оставила неизгладимый отпечаток на вашей внешности, и сразу не догадаешься, что вы еще молоды, но вы сможете найти другого мужа, если захотите, – сказал Черепаха и подал знак Сурдусу спустить Аполлония, висящего под потолком. – Постоялый двор, принадлежащий вашему мужу, станет вашей собственностью. Нектария, не смотрите на Аполлония, смотрите на меня. От вашего бывшего мужа даже могилы не останется. Еще раз повторяю, смотрите на меня. Необходимо прояснить два вопроса. Начнем с первого. Как вам известно, на вашем постоялом дворе произошло убийство, но осталось невыясненным, каким образом убийца или убийцы покинули место преступления и скрылись. Вы можете пролить свет на это обстоятельство? Смотрите на меня. Нектария, поймите, если вы пройдете через мои инструменты, вы исчезните так же, как и ваш бывший муж. Повторю вопрос еще раз: каким образом убийца или убийцы покинули место преступления и скрылись? Не знаете. Это плохо. Не нужно падать на колени, и хватать меня за одежду. Это не поможет. Встаньте. Возможно, я задаю не тот вопрос… Давайте попробуем сначала. В большинстве случаев муж и жена, это не одно целое, правая рука не знает, что делает левая. Но жены о многом догадываются. Женщина создание более хрупкое, но в тоже время и более сложное, а значит и тоньше чувствующее. Эта особенность женщин может помочь в нашем деле. Нектария, вы замечали какие-то странности в поведении Аполлония? Иногда он отрывал вас от работы на кухне и запирал вас в спальне. Интересно. Зачем он это делал, он куда-то уходил? Пока вы сидели взаперти, он с кем-то говорил на кухне. Ваша спальня далеко от кухни? Значит, фактически, это одно помещение, разделенное тонкой перегородкой, и вы слышали голоса на кухне. Сколько было голосов? Два. Один из ним принадлежал вашему мужу? А второй был мужской или женский? Женский. Так может быть, он таким образом развлекался? Ох и наслушался я разных историй в этом помещении. Вы, Нектария, не представляете, до какого скотства может дойти человек. Они просто говорили. Вы слышали, о чем они говорили? Кто она такая, не знаете и о чем они говорили, не слышали. Плохо. Как часто они встречались на вашей кухне? Последнее время часто. Голос узнать сможете? Это хорошо. Поздравляю вас, Нектария, вы будете жить дальше. После того как женщина уходила и Аполлоний выпускал вас из спальни, вы чувствовали на кухне какой-нибудь… новый запах. Чем там у вас обычно пахнет: кислым вином, чесноком, прогорклым маслом на котором жарится вонючая требуха. Ели в такой атмосфере появляется новый запах, он не остается незамеченным. Вспоминайте.

Черепаха подал знак Сурдусу и тело Аполлония начало подниматься под потолок.

– Он будет жить, – сказал Черепаха, – пока не скажет мне то, что меня интересует. Не смотрите на него. Закройте глаза. Я приказал вам закрыть глаза. Хорошо. Вспоминайте. Значит был запах. Описать сможете? Я понимаю, это сложно. Трудно подобрать подходящие слова, особенно если их мало, но нужно постараться. Запах был приятный или неприятный? Приятный. Сладкий, горький или кислый? Сладкий. Он был легкий как ветерок или цеплялся за ноздри. Легкий. Запах был фруктовый или травяной? Понятно. На какой фрукт он был похож? Дыня значит. Дыня, это не фрукт. Странный запах для женских благовоний. Нектария, вы спрашивали у мужа, что происходит? Ударил, пригрозил, что убьет. Часто бил? Не бил, только орал, а в тот раз ударил. Хороший у вас был муж, редкий экземпляр. Вы счастливая женщина, Нектария. У вас есть крыша над головой и едите вы досыта. Не потеряйте это. Что ещё можете мне рассказать о вашем бывшем муже? Он человек странный. Внешне напоминает мешок, набитый мякиной, но на допросе держится превосходно. Ты что-нибудь знаешь о его прошлом?

Сурдус, по знаку Черепахи, опустил тело Аполлония на пол. Черепаха подошел к столу и налил в бронзовый кубок воды из глиняного кувшина. Откупорив серебряный пузырек, он влил из него несколько капель резко пахнущей прозрачной жидкости в кубок с водой.

– Возьмите кубок, – сказал Черепаха Нектарии, – и напоите вашего бывшего мужа. Это не яд. Ему еще рано умирать. Мы не договорили. В этом помещении только я решаю, кто будет жить, а кто умрет и когда умрет. В этом помещении только я могу сотворить чудо. Вы когда-нибудь видели чудо? Нет? Вольете эту жидкость в рот Аполлонию и увидите. Я добавил в воду средство позволяющее не спать несколько суток, переносить большие грузы и совершать длительные переходы без отдыха. Удивительное средство. Как только Аполлоний примет его, у него откроется второе дыхание и он сможет по достоинству оценить все инструменты этого помещения. Финалом нашего общения будет бронзовый сапог. Голенище этого сапога постепенно сжимается и в конечном итоге дробит кости допрашиваемого. На себе не испытывал, но я думаю, что ощущения незабываемые. Напоить вашего бывшего мужа могу я или Сурдус, но я предлагаю именно вам сделать это. В этом есть что-то библейское. Ева дает Адаму плод познания добра и зла. После этого у Адама начинается совершенно другая жизнь. Я, как вы понимаете, исполняю роль змея искусителя… или бога. Сделайте милость, напоите его. Я практически никогда не покидаю башню Велизария и развлечений в моей жизни мало. Такие сцены доставляют эстетическое наслаждение. Подойдите к столу и возьмите кубок. Теперь посмотрите вверх, как будто молитесь. Достаточно. Медленно подойдите к лежащему во прахе Аполлонию, встаньте перед ним на колени. Нет, с другой стороны от него, иначе я не увижу вашего лица. Подождите, я присяду на стул. Погладьте его свободной рукой по голове. Нет, пока не давайте ему напиток. У вас неподходящее для такого события выражение лица. Оно скорбное. Что-то не так… Точно! Сначала Ева попробовала плод и только потом дала его попробовать Адаму. Отпейте. Смелее. Хорошо. Как на вкус? Немного горьковат. Да, я знаю. Пробовал. У вас неподходящее выражение лица. Оно должно быть радостным и… Радостный, не то слово. Ваше лицо должно быть преисполнено надежды, поскольку вы скоро будете как боги. Нектария, измените выражение своего лица, я вас очень прошу, иначе зрители вам не поверят. Соберитесь. Уже лучше. Гладьте мужа по голове и рассказывайте ему о будущей счастливой жизни. Ваши тела станут бесплотными, как у ангелов. Яркий, ослепляющий, негасимый свет будет исходить от вас. Вы познаете все тайны вселенной. Вы сможет создавать миры и разрушать старые. Соберитесь. Откуда слезы в голосе. Представьте все то, что я вам сейчас сказал и сыграйте свою роль так, чтобы очередной Адам вам поверил. Бездарная игра. Аполлоний более убедителен чем вы, Нектария. Соберитесь, иначе вы умрете в страшных мучениях! – заорал Черепаха. – Хорошо. Я подам вам знак, Нектария-Ева и начинайте. Ещё один важный момент. Ева была обнаженной. Раздевайтесь. Это не обсуждается. Нужна достоверность. Я люблю правду. Распустите волосы. У вас губы бледные. Обмакните палец в кровь вашего бывшего мужа, вон из носа немного натекло, и размажьте по своим губам. Замечательно…

– Да слышу я! Зачем так стучать!? – раздалось из-за входной резной двери дома лекаря Афинодора. – Проклятые засовы! Боится, что украдут его что ли… – дверь открылась, и стоящий на пороге Герман увидел пожилую чернокожую полную женщину в ярких одеждах. – Что вам угодно, господин?

– Ночью я привел в этот дом женщину, пострадавшую от разбойников, мне угодно ее забрать, – ответил Герман.

– Да, женщина имеется. Я ее напоила, накормила, и умыла. Лекарь Афинодор ничего мне не говорил, насчет того, что вы за ней придете, – массивная нижняя губа служанки накрыла верхнюю губу.

– Возможно, он покинул свое жилище раньше, чем пришли вы и не имел возможности рассказать вам о том, что я приду утром. Поверьте мне на слово, – ответил Герман.

– Ха! Если бы я доверяла каждому встречному и поперечному, то не сберегла бы девичью честь, – ответила служанка, скрестив руки на массивной груди.

– Вы абсолютно правы. Проходимцев хоть отбавляй, но я не один из них. Я могу описать вам несчастную. Она небольшого роста, лицо в синяках и ссадинах. Ее сильно избили сегодня ночью.

– Вы ее муж? – все еще недоверчиво спросила служанка.

– Я ее добрый знакомый. Я знаю, где она живет, и хочу отвести домой и передать родственникам из рук в руки. Вы сказали, что накормили ее, значит она пришла в себя?

– Прийти то она в себя пришла, да ничего не говорит, болезная. Лежит и стонет. Да и как скажешь, если губы разбиты и вместо глаз щелочки, заплыли совсем.

– Простите мне мои дурные манеры, я не поинтересовался вашим именем. Меня зовут Герман, а вас?

– А я не знакомлюсь со всякими незнакомцами! Проходите и забирайте, раз такое дело, – сказала служанка, но не посторонилась и Герману пришлось протиснуться между дверным косяком и ее необъятной грудью.

Герман прошел в приемную и увидел лежавшую на узкой кровати женщину, ее лицо утратило узнаваемость и превратилось в круглую маску лилового оттенка. Склонившись над ней, он почувствовал едва уловимый аромат спелой дыни.

– Ну, давай… попробуем встать, – Герман осторожно просунул руку под ее голову, а другой взял за плечо и помог ей сесть на кровати. – Молодец. Знаю, что все тело болит и голова как лодка в шторм, но нужно идти. Здесь нельзя оставаться. Пару дней отлежишься у меня, а потом пойдешь своей дорогой. Встаем… – прошептал ей Герман. – Простите, моя госпожа, но, возможно, у вас найдется платок, покрыть голову несчастной? Не хочу пугать прохожих ее внешним видом, – обратился к служанке Герман.

– Сейчас поищу… Вот! Я думаю, эта тряпица подойдет.

– Благодарю вас, – сказал Герман и вывел пострадавшую на улицу.

С моря дул сильный ветер принося с собой запахи соли, водорослей и горячего песка. На небе было ни облачка и солнце светило ярко.

– Сколько лет прожил в столице мира, но до сих пор поражаюсь контрасту его дневной и ночной жизни. Город похож на сердце человека, в нем и рай, и ад уживаются вместе, – сказал Герман, жмурясь на солнце. – Мы с тобой сегодня пойдем другой дорогой, я очень устал, и у меня не хватит сил отбивать тебя еще раз. Знаю, что идти тяжело, но нужно поторопиться у меня много дел.