Чтение онлайн

Ухоженные стены одноэтажного дома совсем недавно подверглись ремонту (характерный запах еще не выветрился), окна занавешены чистой тюлью, а на улице важно прошелся кот с конечной степенью ожирения. Да, да. Такой шарик на ножках и с длинным волочащимся хвостом.

Сравнительно небольшой размер головы указывал, что котейка когда-то был раза в четыре тоньше своих нынешних шарообразных габаритов. Тонкие лапы подкосились у сарая, и несчастная жертва ожирения упала на бок и уже не могла подняться. Вот он, символ сытой жизни!

Я неуверенно постучала в дверь, потом в окно неподалеку.

– Хозяева?
– Чувствую себя полной дурой, решившейся на что-то особенное, когда даже врачи не в силах помочь. Как там? Экстрасенс? Позвали бы ушастых, то есть эльфов, и жили бы дальше! Так нет! Надо стрелки перевести и лишний раз отвертеться в случае неудачи!
– Есть кто дома?

Я вновь подошла к двери, погладила круглое пузико прикатившегося кота и села на одну из ступеней, покрытых ковриком. Какая разница, насколько бриджи стали грязными, все равно придется просить ведунью о сменной в качестве морального ущерба.

Дверь с неохотой приотворилась, потом резко ударилась о стену, являя женщину с взлохмаченными волосами. Ведьма. Нет, это просто измученная долгой работой хозяйка милого домика.

Заплетенные пшеничные волосы взлохматились, заношенное, но чистое платье помялось. Типичный житель деревни, заморенный непомерной работой и дополнительной нагрузкой.

– Здравствуйте.
– Я встала с лестницы и с некоторым трудом подняла ленивого шарообразного котика. Зверь не заметил ничего и продолжал мирно урчать известную только ему мелодию.

– Вы к кому?
– Хозяйка кота гостеприимством явно не страдала, как и любезностью. Видит же, пришлая, одежда там не местная. Можно было хотя бы посочувствовать.

– Тут... э... на больного посмотреть просили.
– Я покосилась на выход, но кот потянулся и тяжело скатился с рук на пол. Громкий "Мява" вышел откровенно несчастным, и котейка обиженно посеменил в дом.

– Кто? Опять разнесли ветрихвостки? Что ж вам неймется?
– Я не стала слушать и прошла внутрь.
– Куда?!

– К больному от ведуньи!
– Я обернулась и случайно наступила на что-то круглое и мягкое. Кот обиженно взвизгнул и рванул на улицу. Извини, кругляш, твоя хозяйка совсем достала. Нет бы сразу понять, что не просто так решила заявиться в совершенно незнакомый дом и дожидаться, пока соизволят открыть.

Обстановка оказалась так себе, но только с точки зрения городского жителя. По габаритам снаружи, комната всего одна, да и то занятая пришлым больным, а хозяйка скорее всего ютится на чердаке или кухне. И зачем только сюда сплавили? Видно же, мужа нет, детей тоже. Одной вести хозяйство всегда тяжело, а довесок только отвлекает.

Те же самые соседи никогда не помогут, когда запасов на зиму не хватит, только отвернутся, делая вид, что сама виновата. Разве не так? Обычная жизнь в деревне, когда в лицо говорят положительные стороны, а за спиной только критикуют и при этом не пытаются хоть как-то помочь.

Если кто скажет, это не так, то утверждаю, жила какое-то время в деревне у бабушки и уж точно представляю, что это такое. Может, в других местах иначе, но кто знает?

Я разулась и вступила на мягкий домашний вязаный ковер. Это сколько терпения надо иметь? Ровно и скрупулёзно следить за узором, менять нитки и при этом не путаться. Дай Бог шарфик связать или кофточку, а не великолепие размеров три на три метра или около того. Чистейший мазохизм! Скоро вновь обтреплется и сотрется, а вязать снова что-то подобное нереально тяжело и долго.

– Больной на кровати.
– Хозяйка перестала открыто выражать свою неприязнь и стояла у края коврика.
– Что-нибудь принести?

– Пока не знаю. Сначала надо осмотреть и понять, что случилось. Не могу же так просто поставить диагноз, опираясь на собственные доводы?
– Хозяйка нахмурилась, но не стала возражать. А что? Остальные сразу же что-то советовали? Не видя болезнь?

– Тогда, может, чаю? Вы ведь с дороги?

– Лучше сейчас осмотрю, потом видно будет. Можете проводить к больному?
– Не хочу в случае чего отвечать своими карманными. С таких станется сначала просто показать, куда идти, потом обвинить в воровстве.

Женщина все еще косилась на мой внешний вид, сумку, но не стала ничего ворчать. За последнее время я слегка похудела, но бриджи упорно держались, но вскоре придется подыскивать нормальный кожаный ремень.

Больного, как и полагала, хозяйка положила на кровать и укрыла одеялом. Судя по специфическому запаху бедолагу должны были закармливать разными травами и прочими так называемыми лекарствами. И еще живой? Иначе бы не стали вновь просить ведунью о помощи. Не думаю, что не обращались к ней, только тогда толку было никакого.

– Может, все же передохнете с дороги?

– Сначала дело.
– Больного уже успели раздеть до подштанников, и я несмело одернула одеяло.

По всей видимости отравление. Но чем и когда? Но тогда же пена вылезти изо рта. Или нет? Во всяком случае, в фильмах так показывали. Так лежит себе умирающий и при этом от живого отличается только неестественной бледностью и отсутствием сознания.

– Надо же!
– Я вложила свою ладонь в его, надеясь, что не наделаю чего похуже.
– Как же тебя угораздило? Вроде бы цел, но при этом совсем как неживой...

По руке к нему непроизвольно заструилось нечто зеленое. Что это? Почему? Как?! Я закрыла глаза, стремясь от яркого зеленого света, заполнившего всю комнату. Что-то потекло по подбородку, соленое и с привкусом железа. Кровь?

Кто-то на периферии орал, кажется моим голосом, но потом что-то пробормотал, и я осела на пол.

Если кто считает, что проснулась со светом, тот сильно просчитался. Сквозь окна не проходили лучи и не лезли на подушку, хотя не знаю. Раздражения от света не было точно, а остальное уже неважно.

– Привет.
– Кто-то ненавязчиво погладил, и я чихнула.

– Ага, не хворать.
– Я упрямо не открывала глаза, хотя хотелось. Спать, только спать и ничего более. И кто там на периферии?

– Ты не спишь.

– Отстань, совесть. Вставать еще рано.

– Я не совесть, а Кардин. Вечер на дворе.

– Что?!
– Я подскочила с кровати и уставилась на закат через небольшое оконце.
– Елки полусгнившие! Это насколько вырубилась?

– Дрыхла целый день. Сейчас вечер давно.
– Я присмотрелась к некогда больному. Сейчас безусловно тот стал выглядеть гораздо лучше и симпатичнее, но уж больно не подходил к местным жителям ни по каким параметрам. Внешность, поведение выдавали в нем чужака. Тоже с корабля работорговцев?