Чтение онлайн

– Лучше быть хорошим другом, чем испытать сжигающую страсть и потом ненавидеть всю жизнь.

– Тогда льесса должна учесть, что мы почти всегда добиваемся поставленной цели. Моя упрямая льесса.
– Я сильнее обняла, и тот погладил спинку.

– Спасибо.
– Эльф не стал больше удерживать. Мне же захотелось разобраться со своими чувствами.

Куда податься? Балкон? Самое тихое место, где никто не захочет найти.

Достало все! Эти эльфы со странным проявлением эмоций! Путешествие, иногда горящая огнем (в переносном смысле, но легкие ожоги на теле остаются) бабочка. Почему за мной охотились? И почему оставили здесь? Только ли из-за способности лечить? Или здесь завязано нечто большее? Уходить сейчас или пока остаться? Как объяснить остальным скорый побег? И извиняться перед эльфами? Оно того стоит?

Руки сильнее стиснули поручни, и кто-то тихо подошел со спины.

– Простите.
– Я уже повернулась к выходу, освобождая место для раздумий.

– Останься. Места много.
– Радохиль встал неподалеку и оперся о перила.
– Скоро будет дождь.
– Небо безоблачное, красивое.
– Не веришь?

– Когда-нибудь дождь да пройдет, но "скоро" - понятие относительное.

– Верно. Ты была на острове. Как выжила?

– Нашла дом ведуньи и ей помогала.

– Мы не станем заставлять работать за проживание. Можешь жить в Великом Лесу вместе с кем-то из Достойных.

– А остальные?

– Пока живешь здесь, решай, с кем останешься - с нами или с ними. Мы можем сделать исключение только для носителей Дара лечения. Развить Искру Жизни одной крайне тяжело, но это твое решение.

– Не могу их потерять.

– Не готова. Ничего, скоро вновь задумаешься над вопросом и тогда уже сможешь дать ответ.
– Эльф устало всмотрелся в морскую гладь.
– Но не забывай, насколько человеческий век короток, и войны не способствуют долголетию.

Вчерашний разговор с Радохилем оставил свой отпечаток в памяти. Дельное предложение, заманчивое и оттого более привлекательное. Но раз соглашусь, то должна бросить остальных. Оно мне надо? Однозначно, пока нет. Придется искать другой выход. Только какой?

Надо бы проверить свою ячейку в гномьем банке на наличие средств и способов их снятия. Но это потом, как только окажемся на улице. А сейчас, пока завтрак или обед не собран, можно напоследок пойти прогуляться и полюбоваться пейзажем.

Сегодня Радохиль уже стоял на моем месте и о чем-то размышлял. Я встала в сторонке, но все равно эльф повернулся на звук шагов.

– Приветствую, льесса.

– День добрый, Радохиль.

– Тебя что-то тревожит. Позволь помочь или дать совет.

– Все перемешалось. Столько произошло. Корабль попал в шторм, на острове на меня напал какой-то чудик. После этого я... Это паранойя? Почему так страшно?

– Не бойся, если кто и нападет здесь, то Дети Леса дадут отпор. Но тебя что-то еще тревожит.
– Я оперлась о перила, и Радохиль приобнял со спины. Обычно чувствовала страх, что кто-то может запросто скинуть вниз, но не сейчас.
– Расскажи.

– Только вы не это... не отберете, ладно? Понимаю, это глупость, но блин!.. В общем, вот.
– Я достала из ворота подвеску, и эльф бережно ее взял за крылышко.
– Когда было крушение, тогда...

– Я понимаю. Эта вещь действительно не хочет с тобой расставаться.

– Говорите, словно она живая.

– И да и нет.
– Я снова спрятала подвеску.
– Мне жаль, но ты должна отправиться в наши земли. Только там будешь в полной безопасности.
– Эльф был предельно серьезен и что-то для себя решил. Осталось узнать, какой приговор.
– На отдых еще дня два, если не больше, а после скажи свой ответ.

Радохиль мимолетно взглянул на море и пошел из комнаты. Странный эльф. Но почему в нем нет ни высокомерия, ни презрения? Только чувство, что можешь доверять?

Эльф не дошел до выхода несколько шагов, как вздрогнул и упал на бок. Нет, нет, нет! Я подбежала, и все. Руки затряслись, а живот Радохиля стремительно окрашивался кровью. Нет! Этого не должно быть!

– Только держись.

– Беги...

– Да никогда в жизни!
– Злость пересилила страх, и я сосредоточилась. Обычное ранение. Только почему так сложно лечить? А если усилить напор?

– Его не спасти!
– До боли знакомый голос, тот чудик, что приходил на острове и искал зеркало. Не отвлекаться! Я должна!
– Зря стараешься. Чем больше лечишь, тем слабее становишься. Закон мира!

– Размечтался!
– Зеленоватый отсвет стал ярче, и эльф начал приходить в себя.

– Упрямица. Я не хочу портить смазливую мордашку. Ее милость не любит некрасивых подарков!
– Рана затягивалась и уже не представляла угрозу. Эльфы из охраны целились из луков в пришлых, коих было четверо, но не стреляли.
– Отдай его, и твой эльф будет жить. Мы даже остальных не тронем.

Что-то обвилось вокруг талии, и я вскрикнула от боли, потеряв контроль над лечением. Мощный всплеск окончательно залечил рану, но эльф приходил в себя очень медленно. Лучник выстрелил в стоявшего позади, и непонятная хрень резко дернулась назад, повалив на спину и немного протащив за собой.

Я больно ударилась рукой, и что-то хрустнуло. Перелом? Но как же больно!

Чудик в черном с красным плаще сел рядом и приподнял пострадавшую руку. Во всем шипении прослеживалось осуждение. Чудик погладил руку, и ее на пару секунд опутало черное облачко. Я позволила подхватить себя.

– Уходим.

– Нет.
– Запыхавшийся Дарнарэль держал перед собой светящийся синим камень.
– Оставь их!
– Мысли текли вяло, сопротивляться чужой воли не хотелось.

Радохиль окончательно пришел в себя и пощупал место ранения. Там вроде бы ничего не должно быть. И уходить от света и добра спасенного эльфа совсем не хотелось. Я смиренно потупилась и выполнила первое, что пришло в голову, а именно ткнула пальцем в бок, надеясь на эффект неожиданности.

Как и предполагалось, тот вздрогнул, шагнул назад и снова дернулся, на этот раз скидывая на пол.

– Истинный вальр!

– Нет!
– Я вскочила, но вовремя остановилась.

Дарнарэль произнес абракадабру, и все чудики исчезли. Что это было? И почему продолжают целиться? Дарнарэль что-то произнес, но ничего не случилось. Только после этого все опустили оружие.

– Кто они?

– Вальры, призраки в подчинении. С сегодняшнего дня они открыли охоту на тебя и артефакт.
– По знаку Радохиля эльфы разошлись.
– Они не остановятся ни перед чем, убьют любого, вставшего на пути.