Чтение онлайн

Переполох:

–  Тюрки, тюрки!

–  Чего смотрите?!
– орал Пинхас алану Арсамуху - Вынимайте оружие!

–  Молись Яхве, - отвечал ему алан невозмутимо.
– Он спасет.

Руслан:

–  Будут грабить сейчас, убивать?

Лучше б убили. Если тюрки схватят его, уведут, - то куда, в какие еще края, неведомо жуткие, заведут?

–  Не должны бы, - спокойно сказал Арсамух.
– Инэль-Каган, их вождь, в дружбе с хорезмшахом.

Лейба:

–  Все, что делает Милосердный, делает к добру. Берахот, лист…

Арсамух:

–  Ох, и въедливый ты старичок! Зануда ты, я вижу, сам талмуд-хахам, не хуже Пинхаса. Помолчи-ка! Вон, тюрки машут пикой, что-то хотят сказать.

Со стороны степняков донеслось:

–  Эй, не бойтесь! Нас послал Инэль-Каган. Воды не надо? Четыреста полных бурдюков. Обменяем на золото.

…Вечером Лейба плакал у костра:

–  У меня золота нет, и не было никогда. Говорю Пинхасу: дай взаймы. Дам, говорит, а ты дай сейчас обязательство на пергаменте: будем дома, уступишь мне дочь свою Иаиль. Ах, Иаиль, Иаиль! Я говорю: какой же ты честный еврей, если хочешь единоверца облапошить? За глоток божьей воды просишь дочь, мою единственную радость? Ах, Иаиль. Он говорит: «Праведник Иаков за миску похлебки купил первородство у брата родного, Исава; я же тебе, болван, ам-хаарец, даю за сопливую дочку твою целый мех свежей воды». Ах, Иаиль!

–  И ты, конечно, согласился?

–  Я?! Господь, сохрани! Лучше мне умереть от жажды, чем отдать мою дочь, мою лилию, этому живоглоту…

Нет, не умер Лейба от жажды.

Руслан делился с ним, а иногда уступал всю свою долю (все-таки старый, слабый человек, а он, Руслан, молодой, он выдержит), - евреи снова стали выдавать пленным русам по две, по три чашки воды. Не выдавать - что скажут хорезмшаху, если все рабы умрут и спросит царь, где же дар хазарского кагана. Откуда было знать Руслану, что добротой своей он навлечет на себя большое несчастье, - и через это несчастье обретет великое счастье?

Воистину, нет худа без добра.

–  Аза, Ануш, Баян-Слу… Баян-Слу! Алан, Руслан, Калгаст, Кубрат,- прости, родной. Я виноват. Я не виноват. Идар в огне. Я в огне. Карась, где ты? Сними котел с моей головы. Горячий. Лейба! Ах, Иаиль, Иаиль…

Хворь началась остро и сразу. Руслан горел от внутреннего жара, от дикой боли голова будто разламывалась надвое. Спать он не мог, день и ночь метался в бреду.

В миг просветления услышал над собою разговор. Незнакомый голос:

–  Надо бросить его. Зачем тащить? Все равно умрет. Злой дух пустыни тронул беднягу.

Голос Пинхаса:

–  Зачем бросать! А вдруг оживет? Есть у меня знакомый лекарь… Отдайте мне руса за три медяка, - большего он не стоит сейчас. Вылечу, подкормлю-продам за десять злотых. Сказано: «Кто не печется о выгоде, тот будет разорен».

–  А если не оживет? Пропали три медяка.

–  Бог милостив. Сказано в Берешит раббе: «Нет ни одной былинки на земле, которая не имела бы своего ангела на небесах». Может, ангел этого руса поможет ему.

–  Что ж, давай три медяка. Прогадаешь - на нас не сетуй.

–  Лейба!

–  Я здесь, господин.

–  Пусть твой сын Аарон сбегает к лекарю Сахру. Надо руса лечить.

–  Придет ли Сахр, станет ли он лечить раба? Как-никак - придворный лекарь.

–  Придет и станет. Он мой должник.

–  Все-таки… упрямый человек.

–  Пусть Аарон пообещает ему хорошую выпивку, закуску, - сразу прибежит.

–  Но, господин…

–  Оставь пререкания! Прочь с моих глаз. Даже в подлых христианских писаниях сказано: «Слуги, со страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым». Ясно? Беги…

Аарон, юноша рослый, здоровый, точно базарный борец, живо отыскал в путанице городских узких улочек ветхую, простую; без узорной резьбы, калитку в столь же ветхой, во многих местах оползшей, глинобитной ограде.

Не скажешь, что здесь живет придворный лекарь.

Зато внутри - благодать. Огромная шелковица плотным шатром накрывает весь дворик, и под ней, у ручья, в зеленой темноте, скрестив ноги на ветхом коврике, маленький лекарь Сахр выслушивает жалобы хворых, - людей, по одежде простых, неимущих, робко сидевших перед ним на корточках.

–  Обожглась, - стонет женщина, осторожно покачивая руку, обмотанную грязным тряпьем.

–  Ах, бедняжка! Сделай примочку из ячменной водки. Следующий!

–  В желудке боль.

–  Примочку из ячменной водки. Ну, а ты чем страдаешь?

–  Судорогами в ногах.

–  Поставь их в ячменную водку.

И так далее:

–  Лихорадка? Ячменную водку…

–  Кашель? Ячменную водку…

–  Горячка? Ячменную водку…

–  Благодетель! Дай бог тебе всяческих…

–  Будьте здоровы. Эй!
– крикнул Сахр уходящим больным.
– Заберите ваши приношения, - лучше детей своих накормите. У меня со вчера осталось два хлебца, мне хватит.

–  Смеешься ты, что ли, над ними?
– сказал удивленный еврей, когда они остались вдвоем.
– От всех болезней одно средство советуешь: ячменную водку, ячменную водку…

–  Не до смеха тут, балбес! Советую средство, которое им по средствам. Чудодейственных индийских притираний им не на что купить. А ячмень действительно целебный злак. Даже вода, которой поливали ячменное поле, помогает от многих болезней. Тем более - водка. Хочешь, выпьем?
– Он щелкнул пальцами по закупоренному кувшину, охлаждавшемуся в ручье.
– Как раз ячменная. А то ты отчего-то бледный. Не сухотка ли у тебя, не чахотка ли? А может, водянка? Ячменную водку…

–  Нет, нет! Слава богу, ни сухотки нет у меня, ни чахотки.

–  Вижу.

–  Да и пить мне с тобою нельзя.

–  Это почему же?

–  За питье нееврейского вина - семьдесят три поста на меня будет наложено.

–  Кем?

–  Законоучителем.

–  Откуда он узнает, что ты пил нееврейское вино?

Аарон - смущенно:

–  Я… должен буду… ему сказать…

–  Эх, вы… люди. По рукам и ногам вас опутал Талмуд. Без него ни чихнуть, ни плюнуть не можете. А я вот пью с удовольствием всякое вино.
– Он вынул кувшин из воды, откупорил его, плеснул водки в круглую чашку.
– И нееврейское, и еврейское, и персидское, и греческое - любое, какое попадется.

Он выпил, поморщился, закусил редькой.

–  Нам наша вера велит пить вино, - сказал Аарон.
– После молитвы еврей должен выпить. А ты зачем пьешь?

–  Зачем?
– задумался Сахр.
– Трудно сразу сказать. А!
– Он озорно блеснул карими глазами.- Наверное, затем, чтоб приобщиться к всемирному содружеству дураков, не выделяться средь них,- ведь они в большем почете, чем умные. Зачем пришел?

–  Пинхас тебя зовет.

–  Требует долг?

–  Нет. Раба надо лечить.