Золотой жук
Шрифт:
Почти месяц спустя после описанного происшествия, – в продолжение этого времени я не имел никакого известия о Легране, – явился ко мне, в Чарлстон, слуга его Юпитер. Никогда еще я не видал доброго негра так глубоко опечаленным; я испугался, не случилось ли уже с моим приятелем какого-нибудь несчастия.
– Ну, Юп, сказал я, что нового? как поживает твой господин!
– Гм! сказать вам правду, масса, не так хорошо, как бы следовало.
– Не так хорошо? очень, очень жалею; но на что же он жалуется?
– А! в том-то и штука, что он не жалуется, а со всем тем очень болен.
– Болен, Юпитер? Да что же ты мне этого не говоришь? Он лежит?
– Нет, не лежит, но весь нехорош, и я в большом беспокойстве о добром масса Виль.
– Юпитер, я бы хотел понять что-нибудь из твоих слов. Ты говоришь, что твой господин болен? Разве он не говорил, чем он страдает?
– О, масса! тут совершенно напрасно ломать голову. Масса Виль постоянно говорит, что не имеет никакой болезни, но в таком случае, зачем он ходит задумчиво взад и вперед, повесив голову, надвинув брови и плечи, и бледный как мертвец! И к чему он все пишет цифры да цифры?
– Пишет что, Юпитер?
– Цифры с разными знаками на грифельной доске, и знаки-то самые непонятные. Мне даже становилось страшно, я каждую минуту должен за ним присматривать. – Прошлый раз он убежал от меня перед солнечным восходом, да и пропал на целый день. Я было приготовил свежий прут, чтобы отработать его порядком, когда он возвратится, да не хватило духу – у него такой жалкий вид!
– Право! Во всяком случае, ты поступаешь благоразумно, имея к нему сострадание. Его не надо наказывать, он может быть не в состоянии этого и вынести. Но не знаешь ли ты, что было причиною этой болезни, или лучше сказать, перемены в образе жизни? Не случилось ли с ним чего-нибудь особенного с тех пор, как я вас видел в последний раз?
– Ничего, масса, ничего не случилось с тех пор, но прежде, именно в тот день, когда вы были у нас…
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я с тревожным любопытством.
– Э! масса, я говорю о жуке, вот и все!
– О ком?
– О жуке. Я уверен, что этот золотой жук прокусил ему где-нибудь голову.
– Но почему же ты так думаешь, Юпитер?
– Потому что у жука есть клещи и рот. Я еще никогда не видывал подобного. Он ловит и кусает все, что ни попадется. Едва масса Виль успел поймать его, как должен был сейчас же выпустить из рук; я уверен, что в эту минуту масса Виль и был им укушен. Наружность жука, и в особенности рот его, мне очень не понравились, потому я и не решился дотронуться до него пальцами, но взял кусок бумаги и завернул в нее жука; так я поймал его.
– И ты думаешь, что господин твой был точно укушен жуком, и что он от этого болен?
– Не думаю, а уверен. Зачем масса только и бредит что о золоте? верно потому, что был укушен золотым жуком. Я не раз слышал об этих золотых жуках.
– Но почему же ты полагаешь, что он бредит только о золоте?
– Как же не полагать? он говорить об этом даже во сне.
– Ты может быть и прав, Юпитер, – произнес я после некоторого молчания. Но скажи мне, чем я обязан твоему посещению сегодня?
– Как это, масса?
– То есть, какое ты мне принес известие от г. Леграна?
– Не известие, а письмо, масса – вот оно.
И Юпитер подал мне бумагу, в которой я прочел следующее:
«Любезный друг!
Отчего я вас так долго не видал? Надеюсь, вы не рассердились за мой последний прием – этого не может быть.
Я в сильном беспокойстве с тех пор, как мы не видались. Мне нужно с вами поговорить, но не знаю, как приступить к этому. Даже не знаю, скажу ли вам все.
Несколько дней я чувствую себя не так-то хорошо, и бедный Юпитер жестоко надоедает мне своими аттенциями и ухаживанием. Поверите ли? прошлый раз он даже приготовил палку, в благодетельном намерении пристращать меня за то, что я ушел один ночью с острова и пробыл целый день в отлучке! Я уверен, что только моя жалкая фигура спасла меня от наказания.
К собранию моему, по части натуральной истории, я не прибавил еще ничего.
Приходите ко мне с Юпитером, если вы свободны. Приходите, приходите. Я имею крайнюю нужду видеть вас сегодня вечером по самому важнейшему делу .
Преданный вам
Виллиам Легран."
Тон этого письма меня сильно встревожил. Слог его совершенно отличался от того, которым писал всегда Легран. О чем это он замышлял? Какая еще новая причуда поселилась в воспаленной его голове? Какое он мог иметь самое важнейшее дело? То, что говорил мне Юпитер, не предзнаменовало ничего хорошего. Я боялся, чтобы постоянное влияние несчастий не подействовало гибельно на умственные способности моего друга. Не думая ни минуты, я собрался идти с негром.
Подойдя к берегу, я увидел косу и три новых лопаты, лежащих на дне лодки, в которой нам нужно было переезжать.
– Юпитер, это что значит?
– Это? лопаты, масса, и коса, – отвечал он.
– Вижу, но зачем они здесь?
– Масса Виль велел мне купить эти вещи в городе, и я даже заплатил за них очень дорого.
– Но объясни, ради Бога, что масса Виль собирается делать с косою и лопатами?
– А! вы у меня спрашиваете более, чем я знаю. Он сам не понимает, зачем покупал, я уверен. Но все это происходит от жука.
Видя, что я не мог добиться никакого объяснения от Юпитера, которого весь ум был занят одним жуком, я сел в лодку и поставил парус. Но свежему попутному ветру мы быстро достигли небольшой бухты на севере, у форта Мультри, и после двухчасовой прогулки остановились у домика Леграна. Было около трех часов пополудни, Легран ожидал нас с нетерпением. Он сжал мою руку с какой-то лихорадочной поспешностью, что еще более усилило мои подозрения. Лицо его было покрыто смертной бледностью, глаза, и без того впалые, сверкали чрезвычайно.
После некоторых обыкновенных вопросов о здоровье, я не нашел ничего лучше, как спросить, отдал ли ему лейтенант Ж… его жука.
– Да, да! отвечал Легран, – сильно покраснев, – я его взял у лейтенанта на другое же утро, ни за что на свете я не расстанусь с этим жуком. Знаете ли, что Юпитер совершенно прав насчет этого насекомого?
– В чем? – спросил я с грустным предчувствием в сердце.
– Предполагая, что этот жук действительно золотой!
Легран произнес эти слова с таким хладнокровным убеждением, что мне стало больно.
– Жук этот, продолжал Легран с торжественною улыбкою, предназначен обогатить меня, возвратить мне достояние моих отцов. Удивительно ли, что я им так дорожу? Так как судьбе угодно было мне его даровать, то мне остается только воспользоваться им с умением, для того, чтобы достигнуть сокровища, которого он есть указатель. Юпитер! принеси его.
– Кого это? масса… жука, вы можете принести его сами.
Легран встал с важностью, не сказав ни слова, и отправился за жуком, который лежал под стеклянным колпаком. Жук этот был точно необыкновенно красив, неизвестный тогдашним натуралистам, и действительно мог иметь большую цену с ученой точки зрения. На одном конце спины у него были две круглые черные точки, а на другом продолговатое пятно. Крылья были чрезвычайно крепки, блестящи и точно имели вид почерневшего золота. К тому же он был замечательно тяжел, и, судя по этому качеству, можно было некоторым образом извинить мнение Юпитера; но что сам Легран соглашался с ним, вот чего я не понимал и, как ни раздумывал, никак не мог разрешить этой загадки.
– Я посылал за вами, – произнес Легран, после того, как я окончил рассматривание жука, – я прошу вас помочь мне советом и участием в исполнении неразгаданных путей судьбы и моего жука…
– Любезный друг! – вскричал я, прерывая его, – вы, верно, не так-то хорошо себя чувствуете, я бы вам советовал взять некоторые предосторожности. Лягте в постель, я останусь у вас несколько дней, покуда вы себя не почувствуете лучше. У вас лихорадка и…
– Пощупайте мой пульс, – сказал он.
Я взял его за пульс и, правду сказать, не нашел ни малейшего признака лихорадки.