Чтение онлайн

Мы вернулись на полянку у колодца. Фея, зависшая в воздухе, кивнула Кевину, и тот, заворожённый, едва сумел поклониться.

— Сосредоточься, дитя, — сказала она мне. — Найди своё пламя. Затем расширь восприятие. Почувствуй жизнь вокруг: деревья, траву, ночную птицу на ветке… и его. Молодой, трепетный огонёк.

Я закрыла глаза. Вибрация моего «мотора» возникла легко, став знакомым фоном. Я попыталась сделать то, о чём говорила фея, — не просто ощущать свою силу, а «слушать» ей пространство вокруг. Сначала было лишь общее ощущение жизни сада. Потом… да. Справа от меня — тёплый, немного неровный пульс.

— Чувствую, — выдохнула я.

— Теперь задай ему вопрос, на который знаешь правдивый ответ, — прошептала фея. — Простой. И слушай его пламя, когда он будет отвечать.

Я открыла глаза и посмотрела на Кевина. Он стоял, стараясь дышать ровно, его взгляд был прикован ко мне.

— Кевин, — сказала я спокойно. — Как тебя зовут?

— Кевин Элмонд, — ответил он без колебаний.

В тот момент, когда звучали слова, я сконцентрировалась на его внутреннем импульсе. Ничего. Лишь ровная, чуть взволнованная вибрация. Правда.

— А теперь соври, — попросила я. — Скажи, что тебя зовут иначе.

Он сглотнул, покраснел.

— Меня… меня зовут Виктор.

И тут я почувствовала это. Чёткий, неприятный сбой. Будто мелкая рябь пробежала по ровной поверхности его энергетического поля. Лёгкое, но отчётливое искажение. Как фальшивая нота в чистой мелодии.

— Вот он, — прошептала я больше для себя. — Диссонанс.

Кевин вздрогнул.

— Я… я что-то почувствовал. Как будто лёгкий толчок изнутри. Не больно, но… странно.

— Это реакция, — сказала фея. — Его пламя почувствовало твоё «касание», когда ты искала ложь. Это нормально. Со временем ты научишься делать это тоньше, незаметнее. А теперь попробуй не просто слушать, а… задать вопрос и мягко, очень мягко, направить импульс своего пламени, сопровождая его мысленным приказом: «Ответь правду». Не заставляй, а… создай резонанс, который вызовет у него почти непреодолимое желание быть искренним.

Это было ещё сложнее. Я задала простой вопрос: «Какого цвета стены в твоей комнате дома?» Одновременно я попыталась представить, как тончайшая нить тепла, уверенности, исходящая из моего центра, протягивается к его внутреннему огню и обволакивает его, создавая атмосферу абсолютного доверия.

— Серо-голубые, — быстро ответил Кевин, и на его лице мелькнуло удивление. — Я… я даже не подумал солгать или пошутить. Словно само собой вырвалось.

— Получается, — выдохнула я, чувствуя лёгкую усталость. Такая тонкая работа требовала концентрации.

Мы потренировались ещё несколько раз, с разными вопросами. С каждым разом мне удавалось улавливать фальшь чуть чётче, а попытки мягко стимулировать правдивость становились менее грубыми. Кевин, хоть и смущённый, включился в процесс с энтузиазмом юного исследователя.

— Это невероятно, мисс Элис, — сказал он, когда мы закончили.

— Именно, — кивнула я. — Спасибо, Кевин. Ты был очень храбр.

— Всегда рад помочь, — он улыбнулся, и его улыбка была уже менее напряжённой. — И… спасибо за доверие. За то, что рассказали о фее.

Фея, наблюдавшая за нами, слабо улыбнулась.

— Неплохо для первого раза. Практикуйся. Сначала на тех, кому доверяешь. Потом… попробуй на ком-нибудь менее предсказуемом. Но осторожно. Теперь иди. У тебя, кажется, почта пришла.

Она указала в сторону дома, где в окне кабинета горел свет. Я попрощалась с Кевином и направилась внутрь. На моём столе, поверх разложенных чертежей, лежал ещё один конверт. На сей раз — с печатью городского суда.

Я вскрыла его. Это было официальное уведомление, сухое и безличное.

«Уважаемая мисс Элис Мёрфи,

Настоящим уведомляем Вас, что финансовое расследование в отношении гражданки Карэн Тревис, инициированное судом по Вашему иску, завершено. Предварительные результаты выявлены и задокументированы. Ознакомиться с материалами и явиться для дачи пояснений Вам надлежит в кабинет судьи Ламберта завтра, к 10 часам утра.

Секретарь суда пятого округа»

Я опустила бумагу. Ирония судьбы была горькой. В тот самый день, когда я получила письмо, способное изменить судьбу целых стран, официальная машина правосудия наконец -то начинала шевелиться, чтобы привлечь к ответу мою мачеху за её мелкие, подлые преступления прошлого.

Одни двери открывались, грозя впустить бурю большей политики. Другие, казалось, готовились наконец захлопнуться перед носом того, кто отравил моё детство.

Я стояла в тишине кабинета, зажав в одной руке письмо от короля, полное надежды и дипломатической тонкости, а в другой — холодный казённый листок, возвещавший о начале долгожданного, но такого незначительного в новом масштабе моей жизни, возмездия.

Здание суда пятого округа встретило нас всё той же мрачной каменной готикой. Но сегодня здесь не было толп любопытных или репортёров. Нас проводили по знакомым коридорам прямо в кабинет судьи Ламберта.

Кабинет оказался просторным, но аскетичным. Высокие книжные шкафы с потрёпанными фолиантами, массивный письменный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, и несколько стульев для посетителей. Сам судья Ламберт сидел за столом, и сегодня его усталое лицо казалось ещё более отрешённым. Рядом стоял секретарь с папкой в руках.

— Мисс Мёрфи, — кивнул судья, не вставая. — Прошу, садитесь. Управляющий может подождать снаружи.

Я кивнула Виктору, и он вышел, тихо прикрыв дверь. Я заняла стул напротив судьи.

— Итак, — начал Ламберт, снимая очки и протирая их платком. — Дело о финансовых злоупотреблениях Карэн Тревис в период опекунства над вами и управления имуществом семьи Мёрфи. Расследование, инициированное по вашему иску, завершено. Результаты, — он взглянул на секретаря, тот открыл папку, — впечатляют. И, должен сказать, огорчают. Ваша мачеха, Карэн Тревис, в течение семи лет, пока являлась вашим опекуном и управляющей наследственным поместьем «Лунная Дача», систематически и в крупных размерах присваивала средства, предназначенные для содержания поместья и вас лично.

Секретарь начал зачитывать сухие, чёткие факты. Цифры, даты, названия счетов. Карэн, пользуясь положением опекунши и доступом к документам, систематически завышала расходы на содержание поместья «Лунная Дача», приписывая несуществующие работы, закупая товары по завышенным ценам у подконтрольных ей поставщиков. Часть средств шла на её личные нужды и нужды её дочерей – дорогие наряды, украшения, светские развлечения. Другая, более значительная часть, выводилась через сложную цепочку подставных лиц и оседала на её личных счетах в банках соседних государств.