Чтение онлайн

— Не совсем. Я хочу долю в вашем предприятии. Не в грузоперевозках, как вы должны понимать.

— Это интересно, но я всё-таки не понимаю…

— Вы всё понимаете, — снова перебил его Сокольский. — Мы с вами деловые люди, мне нужен новый компаньон, и я готов обеспечить вам прикрытие. На данный момент все материалы дела лежат у меня в сейфе. Я нарочно это вам повторяю, чтобы вы поняли: если со мной что-то случится, сейф на моём рабочем месте вскроют, и делу будет дан ход. Оно вам надо? — прервал он сам себя.

— И… — осторожно начал Горюнов. — И что же конкретно вы хотите мне предложить?

— Вы лишились части своих людей. Гунин вас предал. Я устраню проблему с Гуниным, вместе с ним самим, и уберу все его показания из своего рабочего сейфа, чтобы они случайно не попали в руки человека непосвящённого. Само собой, чтоб у вас и дальше не было соблазна, я позаботился о втором экземпляре, и он лежит в надёжном месте. Там, где полиция, или спецслужбы могут его найти только в случае моей смерти. — Он подался в сторону Горюнова. — Я — ваша гарантия благополучия. Я по своим каналам могу даже найти того человека, которого вам должен был доставить Гунин. Сомова.

Почему-то именно эта фамилия окончательно убедила Горюнова, что сидящий перед ним человек не блефует.

— Очень любезно с вашей стороны, но что вы хотите от меня? Какой именно доли в бизнесе? — спросил он.

— Сорок процентов, — спокойно оповестил его Сокольский, откидываясь на спинку стула.

— Я понял, что у вас большой опыт в… получении желаемого, и вы очень предусмотрительны, господин Сокольской, — уверил его Горюнов. — Но сорок процентов — это много. Двадцать пять.

— Тридцать пять — и ни одним меньше. Заметьте, с родного брата я брал пятьдесят.

— Хорошо, — сдался Горюнов. — Где Сомов?

— После того, как мы с вами заключим письменную сделку, я наведу справки через своих коллег, и доставлю вам Сомова не позднее, чем через два дня. Это можно указать в контракте.

— Письменную сделку? — изумился Горюнов, когда до него дошло.

— Конечно! Два экземпляра: один останется у вас, как гарант того, что я с вами честен, а второй у меня. Ни в один суд с этой бумагой не пойдёшь, но согласитесь, деловые люди ничего не предпринимают без письменного соглашения. Вы можете подумать, — предложил он милостиво. — Вот моя визитка, позвоните, когда будете готовы.

Он энергично поднялся, накинул на шею кашне, забрал пальто, и салютовав Горюнову двумя пальцами, вышел из кабинета.

— Мы ещё встретимся с вами, Екатерина Витальевна, — пообещал он секретарше, и не оборачиваясь, покинул помещение.

"Очень интересный мужчина, — подумала Катя. — Ручаюсь, что Илюшеньку его визит не обрадовал".

Глава вторая. Превентивные меры и их последствия

Ланской убедил Сокольского объявить, что Слава Ольгин жив, но в тяжёлом состоянии.

— Это оставит нам пространство для маневра, — сказал он. — Горюнова такой оборот заставит нервничать, а нервный человек делает ошибки там, где в спокойном состоянии никогда бы их не сделал. В случае необходимости мы всегда можем сказать, что "раненый скончался", или наоборот, вернуть Ольгина обратно в игру.

Ланскому, да и Сокольскому, и даже самому Ольгину было интересно, пришлёт ли Горюнов кого-то по его душу. Горыныч считал Ольгина своим человеком, должен был проявить заботу о нём. Если не проявит — значит, заподозрил в своём водителе "засланного казачка".

Визитёр появился на второй день.

— Здравствуйте! Вы мне не поможете? — телохранитель Горюнова навис над стойкой, за которой пряталась медсестра, и постарался улыбнуться, хотя вид у него оставался обеспокоенным. — К вам привезли моего друга после аварии. Могу я его видеть?

— Как фамилия вашего друга? — спросила строгая медсестра, созерцая со своего места заслонившую свет высокую, атлетическую фигуру в чёрном пальто.

— А я не сказал? Ольгин! Вячеслав… как же его отчество?

— Не нужно. В третьей палате. Только разденьтесь, в верхней одежде сюда заходить нельзя.

— Девушка! А как он?

Паша почему-то медлил, ему боязно было увидеть умирающего Славу Ольгина.

— Состояние всё ещё тяжёлое, но жить будет, — послушно высказала медсестра, которую предупредили, что нужно отвечать, если посторонние люди начнут интересоваться Ольгиным.

— Ну, тогда я пройду? — оживился Паша.

В палате был всего один пациент. Высокая кровать с приподнятым изголовьем произвела на Пашу удручающее впечатление. Он и простудой-то редко болел, тем более, ни разу в жизни не лежал в больнице. Для него попасть сюда и оказаться при смерти было одно и то же. Он подошёл.

Ольгин лежал с закрытыми глазами. Полученные от воспитательных мер Горюнова синяки слегка опали на его лице, но всё равно выглядел он плохо. К тому же, не шевелился и похоже, даже не слышал, что к нему кто-то вошёл. Паша обошёл кровать и посмотрел в окно. Двор засыпал мокрый снег, голые деревья казались жалкими скелетами. На стволах торчали острые пеньки обрезанных сучьев. Посмотрев на Ольгина со стороны окна, Паша пришёл к выводу, что отсюда он выглядит ещё хуже, снова обошёл кровать, и сел на стул. Паше стало неудобно, что он ничего не принёс больному, но он ту же подумал, что наверное, Ольгину это и не нужно. Вон он какой лежит, молчаливый и безжизненный. Паша вздохнул.

— Ну ты это… совсем что ли ничего не слышишь? — сказал он наконец. Слова поглотила тишина, так что непонятно стало, произнёс ли он их вообще, или только подумал.

Ольгин открыл глаза и посмотрел на него.

— Что, Горыныч прислал? — спросил он.

Паша так обрадовался его голосу, что даже вскочил.

— Так ты, это… всё слышишь?! Здорово! А я уж думал — тебе совсем хана! — Потом до него дошёл вопрос и Паша смутился. — Ну, вообще-то, да. Но я и сам думал прийти. Просто не решался. Ай, да какая разница! Главное, что ты жив!

— Это не надолго, — пессимистически бросил Ольгин и уставился в потолок.

— Почему? — встревожился Паша.

— Ты сам говорил: у Горыныча разговор короткий. Теперь он меня убьёт.

— Да ну! Зачем?

Ольгин посмотрел на него. Паша сел обратно на стул, явно озадаченный.

— Паш! Ты как следует подумай. Я его приказ нарушил, он этого не простит. Знаешь, что я должен был сделать? Сказать Дрону, чтобы он убил девушку, а потом убить самого Дрона и его парней. А следом за мной он послал этого, как его… Дрынкина! Он их убил, а потом меня чуть не прикончил. Сколько ещё народу умрёт по велению Горыныч, вот так, походя? — Слава даже приподнялся с подушки. — Я так не могу!