Чтение онлайн

Нафо похвастался своими успехами в деле освоения местного языка и предложил поговорить со стариками о возможности пешего перехода. Пессимизм ассирийца, только что пережившего неимоверные тяготы пути в безводной пустыне, не произвел должного впечатления. Халдей тут же напомнил, как много значило присутствие проводников-ливийцев в переходе через пустыню после мятежа – ведь без них беглецы погибли бы уже на второй день. Да и оазисы могли иметься в глубине пустыни, а не только на побережье.

Этим же вечером Паладиг и Нафо встретились в «общественной столовой» с наиболее авторитетными старцами селения. Халдей начал с обычных изъявлений вежливости, затем стал расспрашивать, сопровождая речь выразительными жестами и мимикой. Удалось выяснить, что один из стариков много лет назад участвовал в переходе через пустыню с караваном и, действительно, далеко на севере есть море. На вопрос, сколько дней занял переход, старик поднял свой посох и стал рисовать на песке короткие черточки. Делегаты напряженно вглядывались в рисунок. Ожидание на их лицах сменилось изумлением, затем – нескрываемым ужасом. Старик начертил сорок две полоски и задумался, не продолжить ли занятие. Вновь подтвердилось предупреждение нубийца о страшных пустынях Азии. Теперь стало ясно, сколь жалкой была их попытка углубиться в пустыню на неделю пути.

Поблагодарив, оба удалились к товарищам с печальной вестью. Совещание было коротким, оставалось только решить вариант дальнейшего пути. Кумик настаивал на продолжении плавания, так как сейчас преобладали попутные западные ветра. Другое предложение было подождать еще немного, хорошенько подготовить дальнейший путь, а там могут появиться и караванщики.

Неизвестно, какой была бы дальнейшая судьба предприятия, если бы не новое событие, грозной бурей ворвавшееся в их жизнь и все перевернувшее за короткий срок.

Глава IV

СРАЖЕНИЕ

В то памятное утро еще ничто не предвещало беды. Заря только намечалась, в селении движения почти не было, лишь в отдельных дворах были видны женщины, доившие животных. Нафо и Вальтиа встали раньше всех, зевая и ежась от утреннего холодка, и направились к морю осматривать оставленные на берегу сети и лодки. Молодой горец сразу же сбежал с обрыва и принялся чинить слегка разорванную сеть, а халдей опытным взглядом старого рыбака озирал небо и море, предвещавшие погожий день. Широко зевнув напоследок, он взглянул на запад и застыл с раскрытым ртом. Все краски с лица сошли, кожа покрылась холодным потом. Вальтиа окликнул товарища, но ответа не получил. Не отличавшийся терпением горец гепардом взбежал по откосу и остановился в недоумении при виде живого истукана. Оглянувшись на запад, Вальтиа сам застыл в смятении. Там, над покрытым легкой дымкой морским горизонтом, слегка возвышался темный четырехугольник.

Двое друзей не помнили, сколько времени простояли в неподвижности. Поднявшееся над горизонтом солнце окрасило четырехугольник в оранжевый цвет. Только тогда оба переглянулись, прочтя в глазах другого ужас, – в этой части моря под четырехугольными оранжевыми парусами ходили суда лишь одного народа. Забыв обо всем, друзья помчались назад, в селение, причем Нафо почти не отставал от молодого горца. Товарищи в доме только начинали просыпаться, потягивались.

Страшная весть мгновенно подняла всех на ноги. Едва одевшись, не захватив даже оружия, бывшие рабы беспорядочно устремились к морю. Все произошло так быстро, что парус практически не сдвинулся с места.

За те несколько недель, что были проведены в пределах Азии, беглецы и думать забыли о египтянах, и появление извечных врагов сразу лишило азиатов присутствия духа. Если бы в этот момент египтяне высадились, они взяли бы всех голыми руками, тем более что никто не имел оружия. Уронив руки и застыв в скорби, азиаты смотрели на парус, как на карающий меч судьбы.

– Если ветер не ослабеет, то через два часа они будут здесь, – произнес чуть слышно Кумик, ни к кому конкретно не обращаясь.

Это мигом вернуло Паладига к действительности.

– Ну, чего раскисли! – воскликнул ассириец, в котором вскипела воинственная кровь предков. – Они еще не знают, что мы здесь, просто ищут по всему побережью. Пусть Нафо предупредит вождей, чтобы они нас не выдавали, и египтяне уплывут ни с чем. А если не поверят, так вступим с ними в бой или уйдем дальше в пустыню вдоль реки.

Товарищи мигом ободрились. А вожак, устыдившись недавней слабости, тут же принялся отдавать точные приказания.

– Кумик, ты возьмешь пятнадцать человек, соберешь сети и отведешь лодки за устье реки, а там закопаешь их в песок. Вальтиа, беги на вершину вон того холма, будешь наблюдать за кораблем. Нафо, разыщи вождей, постарайся объяснить им положение. Гато, возьми двух человек, возвращайтесь к дому, увяжите все вещи в узлы и нагрузите на верблюда да запасите побольше воды. А потом всем разобрать оружие и собраться вон за тем холмом, – вожак указал на бархан за рекой, на северо-востоке.

Получив столь решительные команды, азиаты словно возродились. Тут же закипела работа, назначенные предводители отобрали себе помощников и разошлись в разные стороны. А Паладиг вместе с халдеем направился к дому одного из правителей селения. Уже на пути к окраине стали встречаться местные жители, заинтересовавшиеся событием. Откуда они узнали, непонятно, скорее всего, их внимание привлекло необычное поведение гостей.

Очень скоро встретились и двое вождей, солидно бредущих вслед за любопытными односельчанами. Нафо, стараясь быть хладнокровным, начал по мере возможностей объяснять ситуацию. Один из старейшин, хлопнув халдея по плечу, уверил азиатов в полной безопасности под покровительством аборигенов. Когда Нафо попробовал объяснить, насколько египтяне опасны своими тяжелыми луками, вожди только отмахнулись и пошли дальше – то ли не поняли, то ли не поверили.

Беглецы работали как заведенные. Лодки были со всем имуществом спрятаны за бугристым левым берегом речки. Все скудные пожитки на верблюде и на плечах его погонщиков были унесены за высокий бархан. После этого все спокойно собрались, вооружились и направились туда же.

Тем временем корабль приближался, уже были отчетливо видны корпус с широкими округлыми бортами, вздымающиеся и опускающие весла. Осадка была велика, словно на судне был богатый груз. Кумик взглядом знатока оценил вид судна и недоуменно покачал головой.

– Корабль-то египетский, но не военный, а купеческий, – обратился он к товарищам.

– Ты уверен?

– Мне-то не знать типы их кораблей! И груз на нем тяжелый.

Общее волнение усилилось. Может быть, все опасения необоснованны и это какой-нибудь купеческий корабль ищет новые места для торговли? Но что-то чудным было совпадение – стоило беглецам появиться, как и египтяне тут как тут, а раньше их ни разу не было. И все же сомнение было посеяно, и Кумик, Нафо, Паладиг и еще десяток товарищей повернули назад и притаились за купой деревьев, откуда хорошо был виден приближающийся корабль.

Начавшийся прилив позволял египтянам значительно приблизиться, и вскоре зоркие глаза кормчего разглядели ряд воинов, выстроившихся вдоль бортов. Их было около пяти десятков, они-то и были большим грузом, вызвавшим осадку судна.

– Если у всех пятидесяти есть луки, то это грозная сила, – сказал финикиец. – Всадникам с дротиками против стрел нечего делать. А у нас всего шесть луков.

– Все не высадятся, кто-нибудь останется охранять корабль, – возразил Нафо.

– Даже четыре десятка воинов с тяжелыми луками могут нанести большой урон местным жителям, – вставил Паладиг.

При этих словах в глубине сознания Кумика забрезжила какая-то важная мысль, но общее возбуждение помешало ее ухватить. Тем временем корабль подошел почти к устью речки, с него упали два якоря – носовой и кормовой. Заскрипели блоки, парус медленно пополз вниз. Бывшие рабы, задыхаясь от ненависти, вглядывались в фигуры врагов, продолжавших преследование даже здесь, на свободном азиатском берегу. На корабле возникло какое-то движение, и вскоре на канатах был спущен небольшой плот с перилами – как выяснилось позже, это были сходни для погрузки товаров на купеческий корабль (тут финикиец не ошибся). Затем на веревках на плот спустили сидение с египтянином в белом плаще, белой шапочке, с золотым ожерельем на шее и с изогнутым золоченым жезлом в руке. И, что было мало понятно, спустили какого-то человека в грязном рваном набедреннике, со связанными впереди руками. Веревку тут же перехватил свободной рукой начальник, и по его знаку пленник опустился на колени, склонив голову. У азиатов-зрителей даже кулаки судорожно сжались при этом зрелище. Но тут четверо воинов попрыгали прямо в воду, сложили мечи и щиты на плот, а сами за четыре конца повлекли сходни к берегу. И одновременно с корабля донесся протяжный звук боевого рога.