Чтение онлайн

– Не такие уж глупцы, – возразил вполголоса Нафо. – Погоня-то будет за нами.

Замечание было справедливым. Египтяне не знают, сколько их рабов уплыло на лодках, и будут думать, что все. Доносившиеся с берега проклятия усиливали опасения азиатов, и было решено быстрее отделаться от лишних лодок. В днищах четырех пустых суден пробили топорами большие дыры, затем обрубили буксирные канаты. Отлив продолжал уносить обреченные суденышки. Теперь в двух лодках сидело по четырнадцать гребцов, и дело пошло быстрее, особенно когда Нафо начал громко командовать: раз-два. Казарма сгорела с удивительной быстротой, и берег позади опять стал невидимым. Теперь единственным ориентиром в ночи оставалась звезда Севера по правую руку от гребцов, она в очередной раз поздравляла беглецов с победой в почти безнадежной ситуации. Так прошло около четырех часов. Возбуждение, созданное ожиданием, борьбой, погрузкой и бегством, спало, чувствовались смертельная усталость и голод. Паладиг велел подтянуть лодки друг к другу, сцепить канатами, после чего приступить к благодарственной молитве. Молились азиаты истово, громко, обращая то и дело взгляды к путеводной звезде. После этого жадно пили, грызли сухари и сушеных рыбок, розданных лично предводителем при свете маленького факела.

Поскольку противоположный берег оставался невидимым в дымке, было решено подождать еще немного, до рассвета. Азиаты разглядывали при неверном свете новых товарищей. Рядом с Кумиком сидел здоровяк с широким добродушным лицом, настолько похожий на погибшего Петье, что сидящие рядом шептали заклинания, отгоняя наваждение. Сидящий в другой лодке Вальтиа чуть не бросился в воду, желая обнять воскресшего друга. А третий был юношей, почти мальчиком, безусым и гладколицым.

Наконец, звезды побледнели, и восток начал быстро светлеть. Азиаты, забыв об осторожности, стали вскакивать и вглядываться в горизонт, лодки угрожающе раскачивались, Нафо криками пытался всех образумить. Но ничего похожего на землю, как какую-то неделю назад, они не видели. И вдруг один из сирийцев закричал, изумленно показывая на север. Да, земля виднелась именно там, азиаты уже поравнялись с ней, немного уклонившись к югу. Тут же прозвучали строгие команды халдея, лодки расцепили, развернули к северо-востоку и с радостными криками налегли на весла. Один лишь Кумик скептически покачивал головой и все пытался глядеть на восток. Засветилась заря, африканский берег уже исчез за горизонтом, виднелись лишь далекие горные вершины, а земля на северо-востоке виделась уже отчетливо: пустынный берег, холмы, черные и красноватые утесы, скудная зелень. Вдруг финикиец подтолкнул Паладига и указал на восток, где восходящее солнце осветило зубцы далеких гор.

– Что это там? – с досадой на помеху спросил ассириец.

– Азия, – мрачно ответил Кумик.

– А перед нами что?

– Это остров.[34] Я вспомнил рассказ египтян, что они часто во время рыбной ловли доплывали до острова. А до Азии нам пришлось бы грести всю ночь, от зари до зари.

Как не хотелось азиатам верить в это заявление! Послышались даже возгласы недовольства вроде: «Мало ли что египтяне говорят», или: «Только пристал к нам, и уже командует», но причалить к ближнему берегу было все равно необходимо – люди слишком устали. Начавшийся прилив гнал лодки на север, прямо к земле. Вскоре все уже были на суше – впервые за много лет не на африканской. Здесь берег образовывал удобную бухту, а на суше были видны многочисленные следы пребывания египтян: зола костров, вбитые в песок сваи, черепки глиняной посуды. Тут уж Кумик не солгал – египтяне были постоянными посетителями этой земли. Так как деревьев поблизости не было, азиаты быстро соорудили из парусов, весел и рей навесы и сразу улеглись спать на циновках. Выставлять охрану в этой пустыне было необязательно, но азиаты уже давно поняли, что осторожность излишней не бывает. Только ни у кого не было сил стать часовым. К счастью, двое новых товарищей, проспавшие часть ночи, вызвались сами. Им все равно было не до сна, хотелось обсудить свое новое положение.

Кумику тоже почему-то не спалось. Он мысленно прокручивал ход событий в поселке после их бегства. Сначала паника, вызванная пожаром, гибелью многих товарищей, исчезновением лодок и припасов со складов. Посыльные бегут к начальнику, и здесь паника усиливается (финикиец слишком хорошо знал, почему именно). Но затем новый начальник берет на себя командование, железной рукой восстанавливает дисциплину, посылает в разные стороны отряды на поиски беглецов-нубийцев, а также вестников в ближайшие места. Правда, угон лодок и лошадей поставил врагов в тяжелое положение, ведь ближайшая египетская гавань Суу[35] находится очень далеко. Но египтяне могут связаться с дружественными местными племенами, выпросить у них лодки или коней. Конечно, и на это потребуется известное время, но возможны случайности. Следовательно, нужно быстрее уходить на восток, в Азию. И вот здесь какая-то тревожная мысль лишала финикийца покоя. Он решительно встал, поговорил с двумя товарищами, которые настоятельно потребовали от него объяснений случившегося чуда и дальнейших планов. Затем направился на север, к ближайшему холму высотой около ста локтей. Быстро нарастала жара, накалившаяся почва жгла босые ноги (обуви рабам не полагалось), в воздухе разливалась духота.

С высоты была хорошо видна большая часть острова, кстати немаленького. Земля была необитаемой, не было и сочной зелени, говорящей о наличии воды. Азиатские горы на востоке виднелись как бы в мареве – так сильно колебался нагретый воздух. Кумик оглянулся на запад и сразу вздрогнул. На море не было преследователей, но сама вода приобрела свинцовый оттенок, а над Африкой небо сильно потемнело, почти до черноты, в двух местах свисали темные хоботы – зародыши смерчей. Стала понятна и невыносимая духота – надвигалась буря. Финикиец, искушенный в морских делах, сразу оценил степень опасности и побежал обратно. Но бежать по рыхлому песку непросто. Когда он добрался до лагеря, первые порывы ветра уже несли струи песка. Азиаты сразу поднялись, свернули лагерь и стащили лодки в воду. Но, выйдя на веслах из бухты, они сразу попали в струю течения, бегущего на восток. При иных обстоятельствах этому можно было радоваться, но суденышки с неопытными экипажами находились в большой опасности, а ветер все усиливался. После трех десятков стадий стало ясно, что от бури не уйти, всех ждет гибель. Близкий крутой берег немного защищал лодки от северо-западного ветра, но впереди, на востоке, море уже бесновалось. Нафо дал команду повернуть к земле, однако преодолеть даже сотню локтей при встречном ветре оказалось непросто, на сушу люди выбрались совершенно измученными, еле смогли вытащить лодки. Сухой песок засыпал глаза, больно сек кожу; пришлось две пустых лодки завалить на борт, подпереть веслами и получить хоть какую-то защиту. Вскоре ветер задул прямо с запада и буквально заревел, огромные валы бешено неслись вдоль берега и так ударялись об утесы, что почва содрогалась. Нечего было и думать о продолжении пути, следовало радоваться твердой земле под ногами. Словно пробудившиеся демоны Африки кинулись вслед за дерзкими азиатами, бросившими такой вызов сынам Черной земли. Некоторые из азиатов, в том числе новички, уже так и думали. Никому почему-то не приходила в голову благодарственная мысль, что начнись буря вечером, бегство стало бы невозможным, а ночью – всех ждала бы гибель в волнах. Задержка приводила беглецов в отчаяние: погони в такую бурю быть не может, но египтяне могут использовать время в своих интересах. И зачем надо было отдыхать, следовало плыть к Азии, невзирая ни на какую усталость! Ведь от острова до азиатского берега оставалось около тридцати стадий, совсем пустяк!

Вскоре стало ясно, что ночевка на острове неизбежна. Стали готовиться к ночи, закреплять лодки и отбрасывать нанесенный песок. За ужином оживления не было, в том числе из-за необходимости экономить воду. Стемнело быстро, что увеличило уныние. Единственным положительным следствием бури было уменьшение жары; ветер, поначалу горячий, становился все прохладнее, так что пришлось закутаться в плащи.

Утро не принесло радости, буря бушевала с прежней силой. Паладиг замечал на себе выразительный взгляд Кумика, но отворачивался; вожака самого мучила та же мысль. Наконец, пришлось уступить, и оба как бы невзначай отошли в сторону. Финикиец сложил ладони рупором и прокричал ассирийцу прямо в ухо:

– Бог моря гневается на нас за убийство!

Паладиг бросил на собеседника уничтожающий взгляд.

– Убивать врагов можно!

– А жену и детей?

– Они же стали шуметь…

– Достаточно было их связать!

– У нас не было времени!

– А грабить их было обязательно и времени на это хватило?

– Нам нужны будут деньги, чтобы добраться домой.

– Пожертвуй морскому богу их драгоценности.

– Подождем еще немного.

Кумик недовольно качнул головой и вернулся к лодкам. Он по опыту знал, что сила бури велика по-прежнему и тянуть с жертвой бесполезно. Очень скоро и Паладиг это понял. Опять они вдвоем отошли к берегу, стали на колени под прикрытием невысокого обрыва и начали молитвы, каждый свою. Затем предводитель достал маленький узелок, начал доставать из него по одному золотые украшения и камни. В его душе уже говорил расчетливый купец. Каждую вещицу Паладиг внимательно рассматривал и, если она подходила и мужчине, и женщине, клал обратно в узелок. Сохранив все, что было можно не жертвовать, он вновь произнес искупительную молитву и россыпью бросил драгоценности в ревущие волны.

Через час появились явные признаки, что буря стихает. У двоих сообщников камень свалился с сердца: бог моря принял жертву. Уже можно было выйти из укрытия, летящий песок не так сильно досаждал. Несколько человек во главе с Паладигом даже решились подняться на ближайший холм для обзора окрестностей. На западе виднелось лишь три горных вершины («Вон с той Горы, наверное, мы впервые увидели Азию»), а до земли на востоке были считанные десятки стадий. Эх, если бы не буря, они давно бы уже вступили на родной берег!

Ни у кого не хватило терпения дожидаться стихания бури, хотя Нафо протестовал против выхода в море с такими экипажами. Правда, волны в открытом море оставались в два человеческих роста, но вблизи берега, благодаря направлению ветра, волнение не было таким пугающим. Халдей вытребовал, однако, чтобы в каждой буксируемой лодке уселись по четыре гребца, иначе он вообще останется на берегу. Мокрые с головы до ног, но по-своему счастливые, азиаты стащили в воду лодки и попрыгали в них. Весла даже гнулись в их руках и поминутно сталкивались друг с другом, лодки ныряли, подобно водоплавающим птицам, но ничто не могло запугать людей, всю энергию направивших на достижение цели. И вместе с живыми скользили по волнам тени погибших на пути к Азии. Когда лодки миновали остров в длину, на них обрушилась вся мощь еще не утихшего моря. Подхваченные волнами и ветром лодки, с готовыми к ежеминутной гибели азиатами, неслись через узкую часть пролива к заветному берегу – вперед, вперед!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СУРОВАЯ РОДИНА

Глава I

ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАНОВ

Вскоре впереди показался сам берег, окаймленный белой пеной. Нафо уже издали определил, что перед азиатами полоса обрыва, несущего не спасение, а гибель в прибое. Поскольку прилив нес воды к северу, было решено заблаговременно повернуть влево и искать какую-нибудь бухту, сулящую возможность причаливания. Ветер практически стих, что можно было лишь приветствовать, и теперь спасение было в силе рук и искусстве лавирования. Кумик, сидящий на задней лодке, оказался искусным рулевым, на что пока никто не обратил внимания. Глаза азиатов жадно обшаривали берег; в тихую погоду можно было отыскать какую-нибудь щель между утесами, но сейчас об этом нечего было и думать. И вдруг из множества глоток вырвался торжествующий крик: впереди скалистая стена была разорвана донизу, обнажая пляж шириной в несколько десятков локтей. Там волны свободно накатывали на сушу и отбегали назад. Не ожидая команды, азиаты заработали веслами как одержимые. Даже не думая о причаливании, люди попрыгали за борт и побрели, по шею в соленой воде, к желанной цели. Это был приступ какой-то безумной радости: азиаты обнимались, плясали, прыгали, падали на колени и возносили молитвы; не окончив излияний, катались по песку, оглашали окрестности бессвязными криками, даже колотили друг друга. Паладиг, забыв о престиже, не отставал от других. Среди ликующих криков до него, как сквозь вату, донесся отчаянный призыв, пролетевший мимо сознания. И лишь при повторном звучании своего имени, содержавшем откровенную тревогу, ассириец оглянулся и мигом отрезвел. Начавшийся отлив подхватил лодки со всем добром и со страшной силой уносил их в открытое море. Кумик вместе с приятелем-юношей навалились спинами на воткнутое в дно весло, вокруг которого обернулась скрепляющая две лодки веревка. Их друг-богатырь, почти опрокинувшись на спину, удерживал за нос еще одну лодку. Минута была критической; Паладиг принялся щедро рассыпать тумаки и оплеухи, стараясь вернуть друзей к действительности. Это удалось лишь частично: все устремились к лодкам, не прерывая при этом своего ликования, до них явно не доходила вся опасность ситуации. Вытянув груз на берег, все продолжали радоваться, за исключением трех новичков, повалившихся без сил на песок. Затем азиаты помчались вверх по пологому склону, желая быстрее осмотреть панораму Азии. Их ждал обескураживающий сюрприз: вокруг расстилалась пустыня. Только горы вдали оживляли пейзаж, на их склонах угадывалась лишь травяная растительность.