Детские

А в книге «Мои друзья» все равные! Хотя далеко не каждому из «больших», но «младших» удается не просто это чувствовать, но этим жить – жить так, как живут друзья Леонида Сергеева. Нужно ли детям знать об образно-интуитивном мышлении? Конечно же не нужно. Но русскому писателю помнить об этом необходимо…

Раньше мама такой не была. Она прекрасно готовила и с вечера выбирала в кулинарной книге, что приготовит завтра. Рассчитывала протеины, витамины, белки и углеводы, нужные мне и Лео, чтобы хорошо расти. В то время – прошел всего год, но кажется, будто век, – она всегда следила, чтобы в доме был порядок.…

Разговор тот случился ещё прошлым летом, а теперь Викины папа с мамой живут «за тридевять земель». Так обычно говорит дедушка. «В тридесятом царстве под названием Санкт-Петербург», – любит добавлять Вика. Они уехали на заработки и приезжают редко, только в отпуск или на праздники. – Далеко, да и дорога…

Он, действительно, стоял перед выбором: музыка или живопись. Преодолев путь от магазина «Кедр» до школы искусств, ребята вошли в помещение образовательного учреждения. Не успел Вознесенский закрыть за собой дверь входной группы, как разразился ливень. Шумный, неистовый, осеннее – противный. В школе…

— После моей смерти дом будет принадлежать тебе! — торжественно сказала она. Отец Мадлен — его звали Густав — посмеивался над бабушкой. Он не верил, что русские отдадут ей дом. Да и сохранился ли он? Ведь в Одессе была война и многие здания разрушены. Однажды Мадлен рассказала все это Жаку. И Жак…

Закряхтел тот, заохал и наконец-то открыл глаза. — Молодец, Ромка. Спасибо, Ромка. И ласково потрепал его бороду, почесал за ушами. Довольный, Ромка скакнул с дивана. Запрыгал как мяч, припевая: Встало солнце за окном. За окном! Заглянуло солнце в дом. Прямо в дом! Оттеснило в угол…

Был у Граббе еще один сын, тоже Николай, но младенец не прожил и года, а следом скончалась и его мать – первая жена Граббе. Вера Михайловна Скоропадская, из рода гетмана Запорожского, оставила супругу богатое имение в Харьковской губернии. Он женился на ней нечаянно, ошалев от счастья, когда его выпустили…

– Ой, не надо. Я боюсь, – перепугано запричитал гость. – Не волнуйся. Все будет хорошо, – ласково говорила Марта, запихивая его под душ. Когда она включила воду, Тантимель завизжал. Он никогда до этого дня не мылся. В подземных тоннелях всегда было темно и сыро. Вместе с отцом он копал подземные…

Дракон На Архипелаге обитает тридцать семь видов драконов. Самый крупный – черный дракон с крыльями, края которых уходят в красный цвет, – достигает размеров готического собора. Самый маленький, джакулус, легко помещается на фаланге человеческого пальца. Самый быстрый в небе – желтый дракон,…

2 Борьке я не завидую. Почти полтора десятка лет живет человек и из них, считай, десять лет без родителей. Ездят и ездят. Он их ждет, что бы там ни болтал. Тоскует. А они прилетят в отпуск, насорят упаковочной бумагой – и опять поминай как звали. Говорить по-русски совсем отучились. Люди добрые говорят…

На улице как-то неуверенно, не всерьез, но все же заморосил дождь. Я вернулась в коридор и опять подошла к женщине, превратившейся, казалось, в некий звукозаписывающий аппарат. — Перерыв скоро будет, не знаете? — спросила я, поскольку в коридоре, кроме нее, никого не было. Она оторвалась от щели и…

– Договорились! А Матильде про это можно рассказать? – А почему бы и нет? – пожал плечами Митя. – Она удивится, что ты меня одну приглашаешь! Митя внимательно посмотрел мне в глаза, слегка покраснел и сказал: – Не думаю. – Ладно, – засмеялась я, – пока ничего никому говорить не буду. – Как…

При этом он машинально покачивал палку с нитью, чтобы змей продолжал ощущать натяжение и не упал. Здесь, внизу, было жаркое, пахнущее травами безветрие, но выше над буграми тянул ветерок. Поддерживал змея. Мальчик шевелил палкой, а глаза все темнели, и вокруг него нарастал звенящий страх. Простор…

О! Астероид возвращается… Сейчас почитаем: «Как-то Вулканчик пошел на работу, только работать ему не охота. Он всю неделю на небо смотрел, чистить вулканы совсем не хотел. И так прилежно он отдыхал, что всю планету на части взорвал…» — Сынок, выйди к гостям, пожалуйста! — раздался с кухни голос мамы.…

– Если во всем виноват я, тогда, будь добра, ответь мне на несколько вопросов. Кто сказал мне: «Папа, мой учитель – вампир»? И кто вслед за этим заявил: «Мы должны его прижать, лучше всего при помощи шантажа»? Кто пожаловался: «Он поставил мне тройку с семью минусами. Мы заставим его исправить ее»? И…

— Ты что? — подозрительно спросила мама. — Нормально. Я телевизор посмотрю, — стараясь, чтобы голос звучал как обычно, ответил Алёшка. — Ладно. Только недолго. Ну, давай щёчку. Чмок! — так мама всегда кончала разговор по телефону. Глава 2 Кольцо Власти Алёшка сидел и нарочно…

И стояли люди на маленьких станциях, протягивая флажки. Поезд замедлял ход, проходя мимо них; но не останавливался. «Где-то он остановится все же», — подумал Володя. Он был один в просторном тамбуре. Пассажиры здесь не толпились, плацкартный, значит, вагон. Вышел лейтенант, бросил в мусорный ящик…

Огоньки мелькали все ближе и ближе. Половина Мариновки ещё спала, но где-то уже скрипел колодезный журавель и сонно брехали собаки. По дороге Таёжке встретился обоз. Таёжка посторонилась, и мимо неё прошло до десятка лошадей. От них вкусно пахло сеном, теплом и дегтем. В санях, завернувшись в дохи, сидели…

Помню, как рассердилась и обиделась Тамара Григорьевна Габбе, человек умный, остроумный, понимающий шутку, когда Шварц пришел в редакцию и, проходя мимо ее столика, спросил: - Как дела, Габбе? Тамара Григорьевна вспыхнула и загорелась, как только она одна могла загораться: - Почему вы таким странным…

В море засветились огни корабля. В этих местах, вдали от фронта, они ходили со всеми отличительными огнями и ходили круглый год, потому что здесь было теплое течение Гольфстрим и море не замерзало. «Сейчас пост запросит позывные», — подумал Чупахин. И действительно, «заговорил» постовой семафор. С корабля…