Классическая проза

Подобного рода неприятность случилась и с Сапиентовым. Репутация его как педагога, специально посвятившего себя приготовлению государственных младенцев, установилась так прочно, что никому даже в голову не приходила мысль о возможности видеть его в другом положении. Конечно, его, для формы, записали…

Я был еще ребенком, когда лишился отца; и лишь много позже, в 1922 году, за несколько месяцев до своей последней и роковой операции мать рассказала мне о некоторых вещах, которые, по ее мнению, мне следовало знать. Первый брак отца не был счастливым. Странная женщина, неугомонное, безрассудное создание…

– В последние два дня рождения, если быть математическим точным. – Ну, это не моя проблема. Мне не исполнится девятнадцати, покуда моей матери не будет тридцати семи. Надо ведь и о внешности думать. – Может, ваша мать сделается чуть постарше в процессе остепенения. – Об этом и думать нечего. Женщины…

Эта квартира, в которую поднимались по каменной лестнице, находилась в части дома, обращенной на юг. Аббат Трубер занимал первый этаж, а мадемуазель Гамар — второй этаж главной части, выходящей на улицу. Когда Шаплу въехал в свое жилище, стены там были голы, потолки закопчены. Каменные наличники каминов…

Мистер Лэтам только смеялся над их нападками, но для его жены это был тяжелый удар. Она никогда не понимала убеждений Альфреда, которыми тот пытался делиться с ней, и жестоко страдала от этого. Но мучило ее не оскорбленное самолюбие (Мэри не была самолюбива), а совсем другое: слова мужа будили в ней…

- Я! я! кто же я? - бормотал себе под нос Матвей Егорыч. - Сколько раз говорил я, что на вопрос "кто?" должно всегда сказывать имя и отчество или просто имя, а то я - ну что такое я? Рассуждая таким образом, Матвей Егорыч подошел к столу, на котором стояла свеча, и хотел сощипнуть с нее, но…

Аб! — би! — ба! — браво! — аба! — здорово! — бубубубу! — Что это! Нападение драгунов? — Нет, сударь, нападение обыкновенного человека. Оказывается, какой-то парень купил у водоноса полное ведро, обогнул площадь, подобрался сзади к офицеру, командующему пожарными, могучей рукой нахлобучил ему на…

Оба эти приречные города отодвинулись в глубь страны вследствие перемены русла. Такие перемены вносят путаницу в границы и законоподчиненность: сегодня, например, человек живет в штате Миссисипи, а ночью происходит перемена русла, и назавтра он видит, что сам он и земля его находятся на другом берегу…

И тут голос сказал: «Бога нет!» Человек содрогнулся, объятый ужасом. Казалось, сейчас восстанут против неба и, протестуя, возопиют и самая крошечная былинка, и дорожная пыль, и белый камень, и капли крови осужденного, что засыхают на крыльце; казалось, они начнут защищать бога, страстно отстаивать…

— Кто вы? Что вам угодно? — осведомился мистер Хоуп. Вместо ответа непонятная личность, перехватив засаленный картуз другой рукой, потянула правую руку вниз и принялась задирать кверху длинную юбку. — Вот этого не надо! — запротестовал мистер Хоуп. — Вы же... это самое... понимаете...…

В самом деле, ему не хватало дыхания, и страшно было видеть, как он еще смеется. Когда старик несколько пришел в себя, я, поблагодарив его, отказался от воды с морсом, говоря, что недавно только пообедал; затем прибавил, что охотно обожду его дочь и зятя, раз он так любезно предлагает мне это сделать,…

А картина была поразительная. Окно, как уже сказано, было круглое; в той части башни, где я стоял, было почти темно, от пола церкви меня отделяло не менее девяноста или ста футов; внутренность храма освещало только стекло, затемненное, но и озаренное всеми оттенками красного, какие только можно…

* * * Ты валяешься в постели часов до десяти или одиннадцати утра, а встаешь все-таки утомленным и вялым. Я так и вижу тебя перед собой, когда ты выходишь на улицу: у тебя зажмуренные глаза, которые не могут переносить утреннего света. А я встаю в пять часов утра, и я бодр и свеж, и мне не хочется…

В 1842 году, находясь во Флоренции, я узнал о смерти герцога Орлеанского. Я вернулся на почтовых, успел на панихиду в соборе Парижской Богоматери и принял участие в похоронной процессии в Дрё. Первым, кого я увидел в церкви, был Макс. Он показал мне жестом, что рядом с ним, на поднимающихся уступами…

— Не знаете, конечно. Откуда вам. Но я скажу, и вы будете прыгать от счастья. Сегодня утром умер Корниш. О, отчаянье неразделенных чувств! Диван и то, что он означает, совсем ни при чем. — Я, кажется, не знаю, кто это. — Фрэнсис Корниш, несомненно, самый крупный… был самым крупным…

— Она хочет учиться играть на органе! Бросив взгляд на детей, фру улыбнулась, но отец, укоризненно качая головой, отмахнулся от них и пытливо посмотрел мне в лицо. Однако он ничего не сказал и принялся за суп. Только позже, когда я привыкла к тому, что старшая дочь, садясь за рояль, бегло играет…

Подагра, в самой злокачественной форме, хватила меня, похоже, без моего ведома. А ятрогенным зимосом я страдал явно с детства { * } . После ятрогенного зимоса там больше ничего не значилось, и я заключил, что в остальном со мной все в порядке. Я сидел и предавался размышлениям. Насколько, должно…

— Нет, нет!.. что Вы!.. — Ну, сознайтесь, что Вам это показалось диким. — О, вовсе нет! это прекрасно! — спешу я. — Дело в том… — раздумчиво говорит она, — что я привыкла к эстраде… Притом я ночую здесь… Эти скамьи и листья — моё общество!.. Я читаю для них!.. Я заметила, что листья всегда шуршат…

Барбе д’Оревильи родился в 1808 году в Сен-Совёр-де-Виконте, неподалеку от Валони, в одной из тех старинных буржуазных семей, представителями которых монархия пополняла ряды аристократии. Король награждал своих подданных титулами, как теперь награждают крестами, но с большей обдуманностью и в меньшем…

Он никогда не присоединялся к братьям. Это вовсе не означало, что его не тянуло к развлечениям, — ведь он был молод. Приходили минуты искушения. Зов тишины боролся с порывами его сердца. Но тишина всегда побеждала. Проходили дни, заполненные работой в мастерской, которая прерывалась мгновениями произносимых…