Классическая проза

— Невестки, они… — начала я. Губы ее сжались, словно готовясь изрыгнуть хулу; и так и не разжались. Она лишь сняла перчатки и стала стирать грязь с окна. Терла с сердцем, будто хотела стереть навек, но что — пятно, заразу? И тем не менее, как она ни терла, пятно не поддавалось, и она откинулась назад,…

Она прочла всего Шелли в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет и, бывало, держа руки за спиной, читала его наизусть отцу, а он задумчиво смотрел на нее. Где-то глубоко внутри закипали слезы, а она все глядела на этот свой образ, окрашенный страданиями всей последующей жизни (она страдала ужасно, жизнь…

Я решил стремиться обрести искусство, как в средние века розенкрейцеры [9] стремились обрести философский камень [10] , – ответил он. – Искусство – это философский камень XIX века. Прежде всего я стал искать ответ на вопрос: что такое искусство? – Искусство – наука поэта – Определение ясное,…

Я уже говорил, что никогда не склонял его подработать немного после школы. Я-то совершенно уверен, что парню только на пользу, если он найдет себе какую-нибудь работенку, как там ни обеспечены его родители, и сам узнает, каково зарабатывать деньги; узнает, как это дьявольски трудно - подкрасться к старому…

Солнце стрельнуло в его колесо, и оно сразу стало золотым, громадным, — да и сам Илья казался теперь облаченным в пламя, сливаясь с той райской тучей, по которой он шел все выше, все выше, пока не исчез в пылающем воздушном ущелье. Только тогда хриплым утренним лаем залился дряхлый пес, — и хлынула…

Между тем управитель отправил доверенного слугу за повитухой, которая вскоре же, трепеща от страха, предстала перед могущественным сановником. Изложив суть дела, управитель пообещал: — Озолочу, только сделай все, как подобает. Повитуха растерялась было, нахмурила брови, но потом сказала: — Что же,…

Шагая по улице, он поймал себя на том, что вновь думает о мистере Шусмите — не о внешности, ибо размышления в конторе завершились выводом, что будущий тесть похож на треску, — но о характере и поведении. Сухарь, бука, старый зануда, заключил он, из тех, с кем мне никогда не сойтись. Джеф тщетно пытался…

— Давно пора. — А вот Пилочки — не совсем. — Что им нужно? — Они не все поняли. — Я их вразумлю. Что еще? — Телеграмма от мистера Стэнвуда. — Просит денег? — Да, мистер Кобболд. — Так я и знал. Видимо, жизнь в Лондоне дороже, чем здесь. Эллери Кобболд помрачнел, вспомнив куплет своей…

Гэта было перад вечарам. Парыла так нясцерцна, што салдаты і капітан абліваліся потам. Паром не быў «самалётам» [Самалётамі зваліся паромы, якім дастаткова было даць першы штуршок. Далей іх рухала плынь. "А салдат перакінуць на востраў самалётамі" (Загад Пятра І пры штурме Шлісельбурга.)],…

Исходя из принципов своей веры, Соловьев высказал соображение, что Пушкин убит собственным нехристианским, упорным и нераскаянным стремлением совершить убийство. [2] Требовать, чтобы религиозный философ рассматривал дуэль в других терминах, невозможно никакому сколько-нибудь объективному оппоненту.…

А в тот же самый день фельдкурат Ибль был уже в Вене и преподносил другому маршевому батальону ту же самую трогательную историю, о которой вспоминал Швейк и которая ему так понравилась, что он назвал ее исключительной чепухой. — Дорогие воины, — говорил фельдкурат Ибль,— представьте себе, что вы перенеслись…

«Парижские тайны» начали печататься в июне 1842 года и поначалу вполне соответствовали предложению Гослена — то было чисто авантюрное повествование, в котором переодетый князь, подобно Гарун аль-Рашиду, исследует жизнь низов общества. Но время шло, роман публиковался и по мере публикации писался дальше,…

Покончив с последней головкой, избранник должен был, по повелению барона, рассказать какую-нибудь историю, чтобы ею вознаградить лишенных лакомого блюда.

– Ведите, говорю, его назад в тюрьму. Но он, как услыхал это, так обхватил мою ногу руками и замер: а слезы или лицо это у него такое горячее, что даже сквозь сапог мою ногу жжет. – Тьфу, провались ты совсем, думаю, вот на горе свое я с ним разговорился: и никак его с ноги стряхнуть не могу; а самому…

Звонок этот разбудил в числе прочих служительниц одну, по имени Кирсанову, которая ночевала при умалишенных в коридоре между комнатами №№ 6 и 10. Кирсанова встала и удивилась, что ее сегодня первый раз не разбудила раньше звонка одна из помешанных – молодая, крепкая женщина, по имени Елена Швидчикова…

— Лена! Дай ему три п'aли в руку, — закричал, рассердившись, всегда кроткий и добрый учитель. Сегодня он был сердит, потому что другую неделю зяб и не мог от простуды согнуть правую руку. Лену это как морозом хватило. Когда, бывало, кому-нибудь отец давал п'aли в руки, она всегда моргала глазами: лучше…

На станции служило одиннадцать человек, четверо семейных. Все жили точно под стеклянным колпаком, о каждом было известно всё, чего не нужно знать о человеке, и каждый знал обо всех остальных всё, что хотел знать. Все ходили друг перед другом словно голые; человек при первом удобном случае публично выворачивался…

Существовали они только во множественном числе, потому что никогда не ходили по одной, а всегда по две, даже с одним решетом ягод приходили по две, помоложе с постарше, – чуть-помоложе с чуть-постарше, ибо были они все какого-то собирательного возраста, – возраста собственного числа – между тридцатью…

Но из этого кофейного цыганского навара, загара, идет на меня другое родное сияние: серебро. Костюм был серебряный, окружение сновиденно-невесомых и сновидение-свободных движений было – серебряное, рукав, из которого цыганская рука – серебряный. А может, и серебряным-то был (простой серый скучный) рукав…

Итак, состоя членом названного Общества и имея права, сим званием обусловленные, я от имени нашей партии настоятельно требую, чтобы, во 1-х, председатель, казначей, секретарь и комитет публично попросили у меня извинения; во 2-х, чтобы все перечисленные должностные лица были забаллотированы и заменены…