Легкая проза

– Ну, вы идете? – Зира тявкнула, и мы радостной пищащей кучей посыпались к выходу. Вдруг Фейр резко остановился прямо перед выходом, Эрки врезался в его спину, и оба огрызнулись. Я не сдержала смешка, и Фейр грозно взглянул на меня, а Марк оттолкнул, прорываясь вперед, и я опять оказалась последней.…

Она не завела детей. Но ведь и у некоторых, у кого они есть, их – как и нет. Только это ещё больнее. Когда цепляются за детей, как за якорь, а дети – не якорь, им плыть хочется, и они рвут цепи. Ау… Кричи, как в лесу… не дозовёшься. Только собственное эхо и услышишь, свой искажённый и усиленный, как…

После несколько репетиций мы с Полиной привыкли друг к другу, можно сказать, сроднились, и однажды она сказала: – Приходи в субботу ко мне на день рождения. «А кто еще будет?» – растерявшись, едва не ляпнула я, но вовремя вспомнила книжку по этикету, рекомендовавшую не задавать подобных вопросов.…

Джаным, сегодня вся та тяжесть, груз старых воспоминаний исчезли как старые тряпки, которые истлели окончательно. А осенний ветер развеял пепел над нашим домом, старым садом и волнами. Этот пепел осел на крыльях чаек, и они унесут их к другим берегам. Там им и место. Ты не подумай, я не предаю тебя,…

– Еще бы, – сказала она, – тридцать лет с неудачником. Контролер собрался уходить, но я окликнула его: – А я? Почему не тыкаете указкой, не указываете направление морщин? – Вам нужно избавиться от мусора, – сказал Контролер, – вот, познакомьтесь – это Пакет. И тогда я заметила у его ног зеленый…

– Buongiorno, Ro a [2] , – щебечет миссис Фортино и шагает мимо прилавка с кулинарией. Бабушка отворачивается и бурчит: – Puttana. Путанами в Италии называют распутных женщин. Миссис Фортино направляется к зеркалу. Она всегда прихорашивается, прежде чем пройти к мясному прилавку отца. Я отступаю…

Мы никогда не знали, что делать с двойниками. Для работающих с людской базой данных это не такое уж редкое явление. Не частое тоже, но все о таком знают. Я работаю только с ИНН населения всего год, а уже наткнулась на четырёх. Моя подруга работает в многофункциональном центре, и она говорит, что натыкается…

– Майк, ты не прячешь у себя никакой женщины? – Нет, – Майк удивился, – какой женщины? – Да вот, мисс утверждает, что ночью к тебе должна была Сара Уилсон приехать… Майк оторопело молчал, и Женя вступила в разговор: – Моя подруга сказала, что забронировала 604 номер… – Но я живу в 604… – Мэм,…

Поздняя осень, провинциальная тоска, холодные дожди. На полигоне – по пояс грязи, которую с рычанием месят танки. В казармах ещё не включили отопление, поэтому там сыро и холодно. Новое пополнение сплошь сопливое, температурящее, угрюмое, потому что ещё помнит вкус маминых борщей и не хочет служить.…

– А ты не обижайся, доча, у нас, на Кубани, почитай, все так говорют. Слово «говорют» он произнес с сильным ударением на второй слог. Я улыбнулась и спросила: – А давно вы с Кубани? – Да, почитай, с самого основания этого города. – Так, значит, вы здесь уже двадцать пять лет? – Да, – гордо…

В университете изучала экономику, мне нравилось учиться. Я не была «ботаном», но много занималась. Отдыхала не меньше. Честно сказать, я успевала и хорошо учиться, и бурно отдыхать! Друзья, вечеринки, клубы… Не обошлось и без любви, бабочки в животе, ревность, ссоры и примирения, прогулки под дождем…

Оказалось, он не просто член приемной комиссии и преподает на курсах, но и очень крутой чувак, помимо того, что просто гений в архитектуре и именно по его эскизам я училась в своей студии. Конечно, я загорелась не только поучиться у легенды, но и постажироваться в его компании. Тем более дядя Леша –…

– Кто-нибудь посмеялся надо мной, сынок? – хитро прищурившись, спросил отец. – Нет. Кажется, они только радовались. – Вот и хорошо. Не отставай! Отлетев подальше от города, два ветра оказались на огромном пустыре. Старый Ветер неожиданно стал очень серьезным. Его глаза налились кровью, а хитрая…

Постояв недолго посреди улицы, под одиноким мигающим фонарем, Йенни развернулась и устало зашагала домой. Ее пальцы сжимали рукава насквозь промокшей куртки, зубы громко стучали. * * * …Йенни сидела в душном кабинете истории, но вместо того, чтобы слушать рассказ об условиях Столбовского мира [3]…

– Стой, не успеем. Видишь – тот «уазик», что стоял у дома. Милиция. – Женщина испуганно замерла на месте. – Ну и зачем вам чужой ребенок? – Дверца притормозившей возле них машины открылась, и подруги увидели направленное на них оружие. – Живо залезайте! Обе! Не глядя друг на друга, женщины подчинились……

На сей раз корвет намыливался в плавание к далеким берегам Тихого (он же Великий – в России все великое) океана, через всю Россию-матушку, Родину-мать, да и просто твою мать океана в поисках соли земли Русской. По берегам Селезневских прудов толпились провожающие смерды, бояре разного разбора и прочий…

Иммиграция моего поколения – нечто качественно новое. Ни белая, ни советская, ни диссидентская, мы вообще толком и не иммиграция в старом смысле слова, даже не волна из девяностых, готовых давить и давиться, голодных и нищих. Нет. Мы совершенно иные. Иммигрантам нашего поколения только кажется, что…

Жизнь здесь показалась мне необычной и очень интересной. Все были добродушны и милы: продавцы в магазинах (вернее, их хозяева), владельцы пекарни, где утром я покупала еще горячие булочки. Дни протекали насыщенно и интересно. Я была как ребенок, познающий мир, смотрела на всё широко открытыми глазами…