Мистика

Такая двойная мимикрия – задача с двумя неизвестными, которая решается в пространстве страшного рассказа. Поэтому и невозможно оторваться от прозы Джеймса: вот мы рассматриваем, как ведет себя призрак, а вот уже следим за характером очевидцев или их друзей. Мы заворожены, как дети бывают заворожены калейдоскопом,…

Машина останавливается в полуметре от испуганной девушки, и из окна высовывается голова рассерженного мужчины. – Куда лезешь, дура? Цвета различаешь? Совсем ошалели наркоманы малолетние! – кричит водитель через опущенное стекло. – Себя не жалко, так хоть о других подумай! – Курица безмозглая! – подключается…

– Да ты прям джентльмен. – Света захихикала. – А то, я такой. Гриша пошел дальше, к лестнице ведущей на крышу. Они здесь бывали уже не в первый раз, поэтому дорогу на крышу все знали наизусть. А так же все прекрасно знали, что сюда можно ходить днём, так как вечером здесь собираются ребята постарше.…

– Игорь! – Позвал сына. – Ты хотел бы поехать со мной попрощаться с дедушкой Джо? – Спросил, когда мальчик с коляской подъехал к нам. – И с мамой? – Нет, сынок, я не могу оставить Катеньку. – Тогда и я не поеду. – Не задумываясь, выдал Игорь. Развернулся с коляской, показывая, что разговор окончен.…

– К нему и примажемся. – состроила забавную рожицу Катька. – До вечера, дамы. Я ушла. *** Маринка помахала рукой вслед машине и побрела к подъезду. Родные отправились на дачу – к природе и шашлыкам, а она отказалась, собиралась позаниматься перед экзаменами. Весенний семестр выдался коротким – сразу…

– А, с этими все в порядке, – отмахнулась Саша. На обед она насобирала все блюда, в составе которых были молочные продукты и уплетала за обе щеки. Даже окрошку на кефире взяла, хотя недолюбливала. – Приходи, сама увидишь. – Слушай, а может так только на продукты работает, а на готовые блюда нет?…

Взгляд наверх: потолок высокий, вон, чернеет решетка вентиляции – не допрыгнуть. Подтащить что? Подпрыгнуть и… даже от одной мысли замутило, рот наполнился горькой слюной. Плохо еще, очень плохо после пробуждения. Снова поднес коммуникатор к лицу: – Это я, Андрей Либерман, я заблокирован в отсеке…

– Ах ты ж, рыжий гад! На мои цветы своими копытами! Я сейчас как выйду, мало не покажется. Всё отцу расскажу! Не могу сказать, что я испугался. Хотя на крики у меня всегда реакция одинаковая. Инстинктивно вжимаю голову в плечи, руки тянутся закрыть уши, ну и щеки пылают. Всегда краснею, и хочется провалиться…

Вера и Вика были подругами с детства. Росли в одном доме, в разных подъездах. Вместе ходили в школу, сообща бегали стрелять глазами мальчишкам, утирали друг другу слёзы и ненавидели одних и тех же врагов. Дом, в котором они жили, стоял лицом к точно такому же другому, за которым стройно высилась ещё…

На самом деле, Коули вовсе не был таким уж зеленым юнцом, о чем Дэвидсон, разумеется, прекрасно знал. Всего на пару лет младше его самого и с более чем внушительным послужным списком. Например, входил в одну из оперативных групп по расследованию бостонского теракта, почему, собственно, и был навязан…

Шипя и ругаясь, гадалка накрыла свечу крышкой и воззрилась на Марию. Ей стало неловко и почему-то стыдно, будто это из-за неё пламя сожгло старушке брови. – Та-ак, – выдохнула гадалка, потирая виски. – Вы, собственно, кто? – В смысле? – Кто такая, я спрашиваю? Кто? – громко и грубо повторила гадалка.…

– Вы это вообще о чём сейчас? – поставив обогреватель рядом с кроватью, удивился Андрей, включая его в розетку. Тэны зарозовели, потом стали краснеть в полумраке залы, кроме которой в доме было ещё две маленькие разделённые перегородкой комнатушки, где едва умещалась кровать. Старуха была довольно высокой…

Когда наконец они оказались снаружи, то яркое солнце показалось ослепляющим, и девочка зажмурилась. Наверху совсем не пахло опасностью и смертью, хотя обостренное голодом обоняние девочки, уловило в воздухе горьковатый запах дыма. В следующий миг раздался взрыв, земля содрогнулась, и сизый дым мгновенно…

— Может, соседи чего чудят? — с надеждой спросил мужик, но его глаза говорили о том, что он вот-вот провалится в истерику. Я уже видел такой взгляд, пару месяцев назад, в самом начале практики. Тогда у женщины пропал ребенок семи лет, и она с такими же безумными и одновременно умоляющими глазами спрашивала…

За феноменом появления «светлячков» стояла группа безобидных, как казалось по началу, староверов, исповедующих язычество. Весь Фонд не перестаёт удивляться тому, как часто на свет выходит разного рода нечисть прямиком из прошлого: кошмары Отдела «П», какие-то славянские боги, оживший антиквариат времён…

— Я дам двойную цену! — пообещали в трубке. — Дело, знаете ли, не в деньгах… — Если вы не приедете сегодня — я умру. Не могу объяснить, но я на грани. Дальше только обрыв и тьма. Семён приподнял бровь, вздохнул: — Хорошо. Отправьте мне адрес. Я буду у вас… — он огляделся, — Через сорок минут.…

Ведь Керк и правда: не собирался причинять ему вреда – он только хотел провести свою команду к выходу с этого Уровня… Жаль, конечно, что оно не понимало их языка. Хотя, может, это именно его, Керка, преувеличенно спокойные и медленные жесты, и попытки договориться миром, существо как раз и восприняло…

У двери неизменно перехватывает дыхание. За порогом оно не мое. Квартира не моя, порог этот не мой, и жизнь тоже. У матери своя песня на заезженной до мучительного скрежета пластинке. Ей не нравится Мо. Она плюется от крысиного запаха, который я приношу с собой и который, хоть убейте, не ощущаю. Ее воротит…

Клоуны тоже не впечатлили отца и сына. Зато малыши в первых рядах пищали, радостно поедая розовые облака ваты. – Ну, мааам, – снова заводился Майкл. – Хочу ваты. Или карамельное яблоко. Он дергал мать за юбку, она старательно хлопала ладонями в новых белых перчатками. – Смотри, Майкл, – приказывала…

День почти закончился, внезапный зябкий ветер напомнил о том, что скоро зима. Наконец, подъехал Олег, пожал руку Артему, тревожно оглядел его похудевшую фигуру, поздравил с днем рождения. И забрал Веру. Артем лег на крыльцо навзничь и начал смотреть в голубое небо. Ему захотелось выпить, но лень…