Проза прочее

– Фу, гадость какая, – сплевывает себе под ноги Вадим, – никогда не нужно здесь кофе брать. Такое говно. – А знаешь, вообще-то все испортилось. Помнишь, какой раньше «бигмак» был? В коробочку упакован. Коробочку раскрыл – в одной половине «бигмак», в другую картошку положил. Красота! А теперь? – В…

Зажав в руке линейку, я начал робко осматриваться. Дело было в год смерти президента Кеннеди – выходит, прошло уже пятнадцать лет. Целых пятнадцать лет я был занят тем, что выкидывал всё и вся. Как из самолета с отказавшим мотором для облегчения веса выбрасывают сначала багаж, потом сиденья, а в конце…

Имя человека за облаками Матюша не успел вспомнить – последняя свеча погасла. Велосипедное желание утвердилось. Он оглянулся как раз в тот момент, когда тетя Оксана целовала папу, и горько пожалел об упущенном шансе. Мог же загадать, чтобы она улетела насовсем! Бисквит под волнами крема оказался приторным…

– Как это? А как же мама? – спросила я. – Ты с ума сошла? – сказал Макс. – Мы поговорим в той комнате! Он с грохотом отодвинул стул и, схватив меня за руку, поволок в нашу комнату. – Ты что, с ума сошла? – холодно повторил он, насильно усадив меня на диван. Я спала на очень старом диване. Если…

– Какие-то пудры, помады… черт знает что… мохер какой-то… Просто у них в музыкальной школе профсоюз делал женщинам подарки, к восьмому марта, и… Я спрятал пакет с лимонами в ящик стола, достал чистый бланк для допроса и сказал этой невинно-розовой рубашке: – Так. Фамилия, имя, отчество… * * * …

В день ее смерти – день рождения Изочки – в классе шел диспут о счастье. Он ничем не отличался от урока: учительница говорила о преимуществе коллективного счастья перед эгоистичным индивидуальным и задавала вопросы. Ребята послушно отвечали: «Счастье – вырасти коммунистом», «Победа Советской армии на…

– Антон Владимирович, можно мне сесть? – спросил Максим Павлович. – Садитесь, – разрешил Загеройский. Сам же он, напротив, поднялся и принялся расхаживать перед столом, за которым продолжали сидеть две его заместительницы – по медицинской части и по клинико-экспертной работе. Обе они были женщинами…

Ціла подія живо стояла перед очима. Опріч сорому, опріч образи, що горіла в його крові, він чув, що був смішним. Його вигнано, як пса, і він, як пес, скорився й вийшов, безпомічний, безсловесний, полохливий. Вона не вибачить йому його ганьби, його міщанства. Треба було щось сказати, щось зробити… Але…

Засвiстаў паравоз, заскрыгаталi стрэлкi, цягнiк наблiжаўся да станцыi. Двое падарожных спынiлi размову. * * * Мэр Шардэйля быў сельскiм настаўнiкам. Яго паважалi за душэўнасць i бацькоўскi клопат. Ранiцай, як толькi прыйшло паведамленне з мiнiстэрства, што дваццатага жнiўня ў маршрутным эшалоне…

– Вот дальнобойщики – должны же они где-то кантоваться? Товары на три района идут отсюдова, с оптовки… А у тебя прав нет, случайно? Ну да, ты же школу не докончил… Отца я часто вспоминаю: корешили. Не усни он тогда… А матери я сегодня же… О! Ну-ка, прочитай, кто требуется. Егоров притормозил напротив…

Тяжелое прошлое По законам сказки один из этой троицы обязательно должен быть дурак. Судя по всему, почетная роль досталась мне. Признаю, умение жить как все нормальные люди потерялось еще при рождении. Мое появление на свет в конце года означало, как мне кажется, что ответственные за качество больше…

Посмотрел Василич на меня внимательно, окинул взглядом одежку мою неброскую. Не знаю, что увидел. Увидел, наверное, что на краю я. Спрашивает: «А что с глазами?» Нормально, говорю, все с глазами, просто без очков не вижу ничего. «А на такой хреновине работал?» – и кивает мне на станок. «Нет, не работал.…

Мой психоаналитик как-то сказал, что подобная цветовая слепота, проявляющаяся каждый раз, когда речь заходит о моих воспоминаниях, объясняется, скорее всего, одиноким, несчастливым детством, проведенным без матери. Годы, наполненные пустотой и отсутствием матери, я подсознательно раскрашивала в черно-белые…

Прошло несколько дней, и – видимо, чем-то меня задел, растревожил этот разговор – я все продолжала думать о нем, а внутреннее волнение продолжало свою животворящую суету. Все катилось в нужном направлении… А может быть, думала я, мы все до известной степени – проходящие мимо? И стала вспоминать свои…

– Ва-адик, Ваадик, сынок! – голос Черепахи, разрушая сказку, из сказочно-беззаботного сменился на овеянный суровой реальностью, надоедливо-тревожный. – Что ей ещё надо, вечно покоя не даёт, – ворчал он спросонья. – То дров ей наколи, то воды натаскай. – Ваадик, к тебе из милиции пришли… Сон тут…

В просветы между столами и стульями я заметила ее сестренку Мейзи. Она устроилась на кошачьем дереве, которое было установлено в центре зала. Из всех моих котят Мейзи была самой маленькой и робкой. Она предпочитала наблюдать за окружающими с безопасного расстояния, настороженным взглядом зеленых глаз…

Конструкция мотоцикла неоднократно переделывалась. В итоге получилось вот что: двигатель с деревянным поршнем, мощность одна лошадиная сила. Рама велосипедная, переделанная с помощью деталей от панцирной кровати, все соединения – с помощью заклёпок. Колёса разного размера от разных велосипедов. Бензобак,…

Она закрыла свой дневник и из ее глаз покатились слёзы. Не слёзы грусти и печали, нет. И даже не слёзы отчаяния и боли. Скорее чистые, прозрачные капельки живительной влаги, которые призывают жить дальше, не плыть по течению, а просто принять свою жизнь такой, какая она сложилась – со всеми победами…

Мелодия нарастала, набирала силу, заполняла пространство, проникала в каждую клеточку сознания, плакала, смеялась, будоражила, неся страдание и наслаждение. Душу сдавила тоска. Как будто дьявол дотронулся до неё своим невидимым перстом. Вспомнилась Алёнка, её предательство, брак с богатым стариком, и…

– Так здорово познакомиться с тобой, Морган, – неуверенно сказала Гермиона, пока Морган оглядывала комнату, визжа от восторга при виде вещиц Эбби. Гермиона знала, что Морган – лучшая подруга Люси, и хотя она не ревновала (ей так казалось), рядом с Морган она чувствовала какую-то робость. – Как так вышло,…