Проза прочее

– Кому сейчас легко… Чайку не хочешь на ход ноги? Что на морозе-то стоять?! – Да можно… Они сидели с чашками чая, на столе лежала открытая коробка с конфетами. Андрей смотрел в окно. Бродячая собака, подняв лапу, поливала на выбранную им машину. – Вот так и люди, как это собака… Конечно, объяснение…

– Дай-ка сюда! – неожиданно для себя сказал Кравцов, перегнувшись через барьер. Что там у тебя? Мальчишка глянул исподлобья, моргнул с испугом. – Не отниму, не бойся! Ну дай же – может, налажу! Поколебавшись секунду, мальчишка нехотя протянул револьвер. Вблизи он оказался не алюминиевым а деревянным,…

Или я уже оглох? Отупел? Или мы все уже отупели… Батальон сидит здесь уже трое суток. Заняли немецкие окопы и развернули оборону наоборот. А гнезда вырыть в обратную сторону не успели. Фрицы опомнились и в атаку – отбили. Потом самолеты. Снова атака. Теперь орудия и минометы. Убитых не хоронили, тут…

Пару недель назад, еще до того, как существо пришло в себя, у него началась линька, наподобие той, которая бывает у птенцов, когда они прежде, чем обрасти настоящими перьями, сбрасывают младенческий пух. Этот пух, мерцающий в темноте, светлый и мягкий, отливающий перламутром, устилал весь пол вокруг…

Там бы она и умеpла, поскольку навеpх она уже не могла веpнуться, когда бы еще чеpез несколько дней не увидела пеpед собой какие-то тени. Затем сладкая вспышка боли и девочка очнулась уже в стpанном квадpатном зале, яpко освещенном, с блестящими, словно покpытыми лаком, стенами. Рядом стояли те самые…

Момент же появления в pассказе pассказчицы женского pода – особая точка появления на небе зашедшего солнца, в лучах этой яpкой (будто бы еще некотоpое вpемя назад символической) эпохи; во все эпохи пpыгали зайчики. И упpыгали в истоpию без женского пола, где лишь мужская стать напоминает всем о pасцвете…

Откуда-то послышались быстрые, легкие шаги. Суровцев обернулся с досадой, боясь увидеть одну из политических домохозяек – из-за дома вышла женщина. Опять та же, в клетчатом костюме. Вечернее, ненастояще жаркое солнце оторвало от земли ее фигуру. Досада прошла; осталась только горьковатая грусть от ее…

К тому же, он просто не знал, как устроить жизнь; ведь он не умел делать ничего путного, абсолютно ничего – только убивать и защищаться. А это здесь оказалось совершенно не нужным. Впрочем, другие как-то жили. Наверное, они оказались более стойкими. Сейчас – или тогда, в свое время, замкнув себя наглухо…

Амбал ничуть не обиделся на его замечание. – Надобно посмотреть на них, – сказал он более миролюбивым тоном. – Их всех пялить надо. – Вот, закончится твой срок на поселении, приедешь в большой город, там найдешь много, – приободрил Амбала Никодимыч. Он был доволен, что обстановка немного разрядилась.…

— Ах, как долго продолжалась наша разлука! — наконец проговорила она, отирая радостные слезы. — Как ты вырос, возмужал… как тебе идет этот мундир!.. А уж как я боялась, чтобы тебя не убили на Кавказе!.. Целая толпа слуг окружила молодого барина — каждый старался поцеловать его руку. Старушка Ядевская…

Мама говорит: – Да, может быть, но я не уверена. Мне кажется это к перемене погоды. Ой, в телевизоре реклама! Карты Таро можно заказать. Сейчас телефон запишу, давно хотела. – Вот, мам, видишь, уже начинается! Нет, мам, к перемене погоды – это если увидишь покойник идет, а гений – это точно к счастью.…

Высь чернотой наполнилась – множится ночи власть. Бродит звезда над полночью – ищет куда упасть. Жду, затаив дыхание, – не отпугнуть бы. Жду, Прячу в слова желание – в детскую ворожбу. Вздох, словно всхлип – опомнился. Чуть ли не вскрикнул: «Нет! Лучше пусть не исполнится, чем твой погаснет…

Любовь – она такая… Она не могла жить без любви. Но всегда от неё бежала. Увидит предмет своей любви, испугается и убежит. Убегала, потому что боялась отдать себя всю. Без остатка. Если бы закрыть глаза, отдаться чувству, то именно так и случилось бы. А как же другим? Её любовь ещё нужна была и другим,…

Елизавета осталась удовлетворена пояснениями дерзкого француза, и дело на сей раз было исчерпано. Тем временем, пока обе партии продолжали враждовать друг с другом, и Россия по этой причине никак не могла занять определенную позицию в австро-прусском споре, царица жила в Москве, целиком посвятив свой…

Так или иначе, но Мери отправилась в Лисс, чтобы заложить обручальное кольцо. По дороге она попала под дождь, схватила пневмонию и через несколько дней умерла. Что ж! Если бы лавочник одолжил тогда денег этой женщине, она бы, может быть, осталась жива. До следующего подобного случая. И если бы Лонгрен…

«Что это вы на меня так глазеете?» – подумал малыш, увидев зачем-то склонившихся над ним дяденек, загородивших свет. – Что скажете – нужно оперировать?.. – Пока ребёнок очень слаб: его поддерживает только аппарат. Но если его состояние улучшится, что вполне может произойти, тогда операция возможна.…

Решение пришло сразу. Не суетясь и глядя в упор на сидящих боком полицейских, он начал запихивать в рваные сиденья ключи, паспорта и пистолет. «А!! Взяли, да?! Как бы ни так! – стали радостно и хаотично летать мысли в его напряженном сознании. – Отличная школа была в Советском Союзе, научили выживать.…

Нечто, а именно, темная, похожая на камень, обросшая ракушками и водорослями бутыляка, а, вернее даже, что-то отдаленно напоминающее кувшин с заткнутым горлышком, легко и весело покачивалось на слабых волнах и скреблось своим пузатым брюхом по речному песку и гальке. – О-п-па! – тихо выскочило восклицание,…

– Верочка! – искренне обрадовалась она. – Как Софья Михайловна? – Тетя Лена, – девочка пыталась отдышаться. – У вас конфеты хорошие есть? Бабушке нужно. Для врача. – Что, заболела? – продавщица нахмурилась. – Не знаю еще. В поликлинике очередь, а она стоять не хочет… – Ой, поликлиники эти… –…

Клянк-клянк… Проклятый звук. Я ненавидел его. Одна трубка в лампе не светилась уже второй год. Поменять ее у меня не было ни сил, ни желания. Клянк-клянк!.. Комната освещалась мертвым серебристым светом. От него становилось дурно. Я возвращался в постель и с головой накрывался одеялом, но свет…