Проза прочее

Сколько я себя помню, сколько я доискивался, допытывался, сколько плакал, – с тех самых пор думается мне, что мои родители не любили друг друга. Двадцать семь евро Допить пиво я не успел. Завибрировал мобильник, высветился номер: жена моего отца. Ее голос, сразу; такой высокий, он мог бы спеть…

Кто только ни встречался в этом «бункере»: и выходцы из русской глубинки – светлолицые, задумчивые ребята с потаённой грустинкой в глазах, и плечистые, немногословные сибиряки, и обстоятельные, неспешные уральцы, и приблатнённые смоляне в неизменных спортивных шароварах, и грубоватые «качки» из шахтёрских…

Максим достал еще одну бутылку привезенного им красного сухого вина, некоторое время возился с пробкой, наконец, открыл. Они присели за столик. – За что выпьем? – спросил Максим. – Только не надо пустой казёнщины, дежурных фраз, хочу услышать от тебя живое слово! Девушка ему нравилась. Давно такого…

Потушив фонарик, Джек прислонился к холодным камням возле своей двери и зевнул. Напряжение отпустило его. Расслабившись, он задрал голову и стал смотреть на звезды, которые полюбил еще с тех пор, как мальчиком в Небраске лежал на кукурузном поле, потягивая виноградный «Нихай». Он без труда отыскал ярко…

Словом, я не покривлю душой, если скажу, что авеню Саммерфильд стала для меня настоящим прибежищем. Здесь я отдыхаю душой. Если же учесть, что наконец-то я сподобился безукоризненно подстричь лужайку, то и жаловаться мне вроде как не на что, верно? * * * Сдается мне, я уже упоминал, что на пенсию…

Я никогда не включаю в сборники рассказов те первые свои опусы, опубликованные в журнале «Юность». Даже не потому, что они не представляют литературной ценности. Просто этот торжествующий щенячий визг надо оставить там, на страницах моей подростковой самоуверенности и упоенности победой. И только…

И наконец – Медведь. Ему перевалило за пятнадцать лет, и в нем было что-то от неугомонного готического поэта. Голос напоминал стенания призрака животного девятнадцатого века, только я никак не мог решить какого. Как и Джанет, в иерархии наших прежних отношений Медведь был котом Ди. Более того, он так…

– Лерочка, доченька, ты же учишься! Я не хочу, чтобы ты тратила на меня своё время. Я даже настаиваю, чтобы в будни ты ко мне не приходила. Учись! Это главная твоя задача на несколько лет! – как всегда прямо держа спину, она подошла к дочке и обняла её. – И не надо грустить! Подумай о том, что ждёт тебя…

– Невероятно! – вклинился молодой человек. – Вы знаете, так просто не бывает… чтоб и желудок набить, и запора не получить! – Он умудрялся, умудряется и будет умудряться! Ни разу не дрогнул, ни разу не ощутил приступа моральной дурноты после ночи самых отчаянных интимных приключений! Преуспевающий бизнесмен,…

– Если сделать нужное лицо, нищие к тебе не пристанут. – Лицо, – терпеливо объяснил я, – у меня мое. Оно из Яблока-в-Тесте, штат Висконсин, Сарсапарели, Мэн. «Добр к собакам», – написано у меня на лбу. Я выхожу на пустую улицу, и тут же из всех щелей лезут любители дармовщинки. – Научись смотреть…

– Ну сколько можно быть таким тюхой? Это только дома ты такой шустрый, со мной мастер огрызаться и бабушку передразнивать, а в школе? – Сегодня мама посетила родительское собрание – и теперь делилась впечатлениями. А я и не знал, что положение у меня настолько критическое. Оказалось, что менее активного…

Дарья Петровна, шестидесяти девяти лет, заслуженный педагог, преподаватель русского языка и литературы с более чем сорокалетним стажем, мать двух взрослых дочерей и бабушка троих внуков, влюбилась в соседа по даче. Точнее, ответила на его ухаживания. О соседе Петре было известно всё и ничего. Вдовец,…

Дабы читатель, коли нечем на досуге заняться, лучше представил себе моё отношение к матери, ему необходимо знать, что мать для меня не один человек, а два. Мюша и Нюша. Разобраться, кто есть кто, несведущему человеку трудно; я помогу. Мюша добрая, Нюша злая. Позовет меня ласково: «Ракуша», «Ракушечка»,…

Сборы москвичей происходили в рекордные сроки: за полтора часа до поезда. Тем не менее на него они успели: с документами, но без еды, без воды и, возможно, без денег. Скажем так, без достаточного их количества. В общем, встрече на Эльбе, то есть на «Эмме», было предначертано состояться. Таинственная…

Оставшись один, он хотел было зажечь ночник и хорошенько обдумать случившееся. Нужно срочно решать, что делать дальше: стоит ли вновь заводить с матерью столь важный для него разговор и рассказать ли завтра Кате, что план их провалился? Катя… При воспоминании о рыжеватых завитках на её мраморной шее…

– У меня живот болит. И голова кружится. – Где болит? – Голова. И живот. Я пытаюсь соединить одно и другое, а в душу закрадывается подозрение, что одно другое исключает. Или нет? Плутон – планета карликовая. Или я про Нептун смотрела? А ещё ноготь цепляется. – А что учительница? Врач тебя смотрел?…

– Иннуся! – сладким голосом кричала Клара, стоя на крыльце подбоченясь. – Чего? – не сразу откликалась дочь. – Иди, солнышко, кофе пить, – ворковала Клара. Конечно, это был не кофе – кофе был им просто не по карману, – а какое-то пойло, дешёвый напиток, но к нему полагались пряники или овсяное…

Когда-то в его книжном располагалось хиревшее на глазах кафе «Кельт». Владевшая им пожилая супружеская чета, не чаявшая, как от него избавиться и вернуться в родную Овернь, встретила Лорана с распростертыми объятиями. У кафе имелось существенное преимущество – прямо над ним находилась жилая квартира.…

В Кильхберге ей в нос ударяет аромат шоколада, за спиной проплывает роскошная, как замок, фабрика Линдта и Шпрюнгли. По озеру курсируют несколько парусных лодок, у одного из причалов стоит колесный пароход. Утренний туман рассеялся. Небо блекло-голубое. Луга на противоположном берегу, поскольку мороза…

С каким же непониманием смотрим мы на наших детей, когда видят они в нас вылинявших, ненасытных диких животных, испорченные механизмы и дырявые сосуды. Там, глубоко внутри, мы по-прежнему все те же: тот же молодой тщеславный паренек, что налегке отправляется в большой город, или та же молоденькая, смазливая…