Проза

Прочтут ли «Самоубийство» в Советской России? Если прочтут, то, конечно, ничего кроме брани оно там не вызовет, по крайней мере в печати. Деятеля, которого в России считают величайшим вождем и благодетелем человечества, Алданов относит к явлениям роковым. Но удивления своего перед этим деятелем он не…

Можно уйти — туда, где деревья. Зачем мы приехали? Добирались на грузовике — помню точно. Мы из города, нам нужно было напротив, где штакетник, но вокруг оказалось слишком темно. К тому же сейчас там тоже кладбище, я знаю, даже вижу отсюда… Уходим! Если бы нам разрешили переждать ночь возле летней…

— Нет, брат, я на «кадиллаке». У меня хозяин выше вон этой елки, — опять улыбнулся Матвей. Он тряхнул головой в сторону лесной опушки, над зубчиками вершин которой вымахивала одинокая черная макушка ели, — глянешь — сломишь шапку. Тогда шофер, будто озаренный солнечными искрами, прыснувшими…

Скромного наставника радовали успехи мальчиков, особенно пытливого и любознательного Александра, но в этот день на душе его было тревожно. В это утро, подходя к мосту через Волхов, Варсонофий задержался. Телеги с кладью, перехваченной веревками, громыхали, проезжая по поперечным бревнам деревянной…

— Виданное ли дело — супротив богатых идти? — боязливо говорила она мужу ночью. — Попридержал бы язык-то… долго ли до греха. Живьем сожрут. — Подавятся, — усмехался Леша. — Это тобой, что ли? — сердилась Анна Михайловна. — Велика тетеря! — Не один я.…

Учение Сенеки кажется еще ярче на фоне окружающего его глубокого сумрака. То была одна из самых мрачных эпох в истории Рима. * * * В течение 479 лет (с 509 по 30 г. до н. э.) в Риме была Республика, то есть строй, при котором, как писал великий греческий историк Полибий, власть равномерно распределялась…

Общественный подъем начала 30-х годов не мог не отразиться на литературной жизни страны. Уже во всю силу прозвучал в драме «Эрнани» (1830) и в романе «Собор Парижской богоматери» (1831) вдохновенный голос Виктора Гюго, исполненный ненависти к угнетению и восхищения бунтующей человеческой личностью. Одерживали…

Симона де Бовуар. Мандарины Симона де Бовуар. Мандарины ГЛАВА ПЕРВАЯ I Анри в последний раз взглянул на небо: черный хрусталь. Тысяча самолетов, взрывающих тишину, — такое даже трудно вообразить; между тем в голове с каким-то…

Патриотизм парадоксальным образом сочетался в Моэме с качествами, присущими тем, кого называют «гражданином мира», — тягой к перемене мест, способностью проникать в «земли чужой язык и нравы», любовью к Средиземноморью. Он вообще жаловал Старый Свет, особенно Испанию и Италию, но первое место в его привязанностях…

Вечерело. Пять раз в этот день бомбили фашисты мирный молдавский городок. Зенитки местного гарнизона не в состоянии были отразить мощные бомбовые удары противника. И вот сейчас догорали лесопильный склад, больница, несколько жилых домов. В городе была введена светомаскировка. Улицы, покрытые копотью…

Но настырная деваха упрашивала, убеждала и, наконец, уговорила внести его фамилию в список, но с оговоркой «не точно, скорее всего — нет». Он еле согласился на такое условие, подумав, что сто процентов откажется, если позвонят в другой раз. Положил трубку, сматерился, уснул, и на утро забыл о произошедшем.…

Здесь, на этих утесах, партизанский батальон держался два дня — прикрывал переброску главных сил через скалистые горы. Два дня умирали бойцы, два дня пылали хибарки боснийцев, охваченные пожаром. Здесь умирала надежда на жизнь и гибла вера в будущее счастье. Но рождалось что-то новое, известное только…

Майя родилась после того, как супруги Харатаевы похоронили восьмерых детей. Родители опасались, что и этот ребенок скоро помрет, и до трехмесячного возраста не крестили. Со дня крещения имя девочки в доме Харатаева не сходило с уст всех домочадцев. Неуемная родительская боль утрат, любовь и новые тревоги…

— Эх, на ту сторону охота! — иногда говорил он. — На том бы берегу полежать! — Погоди, Павло! — смеялись инвалиды. — Не торопись. Скоро все на ту сторону попадем! Отец на это обижался и хмурился. Тепло выводило на свет божий всех больных и лежачих, а тем временем хозяйки выносили, развешивали по…

В полдень следующего дня, когда ливень загнал городового в подворотню, возле Коммерческого банка остановились четыре коляски. Среди боевиков выделялся респектабельный господин лет тридцати, отлично выбритый – как актер перед генеральной репетицией. В руке он держал объемистый саквояж. Это был член «боевки»,…

И это видение исчезло с витком бинта, ее пальцы скользят по лбу, шелестят в волосах. «Миги», как крохотные осколки стекла, пикируют на позиции. Космы вялого дыма, подземный грохот и гул. Солдат-новобранец поднимает к небу потное худое лицо, ищет в слепящем свете разящий укол самолета. И это отпало…

Екатерина едва заметно кивнула головою и наградила своего собеседника прекрасной улыбкой. – Я русская, – проговорила она. В это время в их разговор ворвались раздавшиеся неподалеку звуки музыки, шум и движение придворной толпы. Императрица, всегда жадно и с интересом вглядывавшаяся в новых…

Пес дергался и постанывал. — Перевяжем и отвезем. — В больницу? — Да. И как можно скорее. Кровоточащие раны Глеб Матвеевич прижег перекисью, наложил тампоны и туго забинтовал. Вдвоем с сыном, как в люльке, они вынесли пса в коридор. Ирина Сергеевна механически, безнадежно накручивала диск. — Как…

Жан решил любезно вмешаться в разговор, чтобы избавить их от выговора: – Вы бы лучше ушли, сударь! Вот уже играют зорю. Если вас увидит лейтенант… Морис его перебил: – Нет, оставайтесь, Вейс! И сухо ответил капралу: – Это мой зять. У него разрешение от полковника; он с ним знаком. Чего он лезет…

Внезапно Урсула бежит к окну, и в гневе распахивает жалюзи. Госпожа ненавидела свет. Жалюзи всегда были опущены. А теперь да будет свет! Для нее и для души ее! Жалюзи натужно скрипят. Неожиданным потоком врывается свет в комнату и приносит с собой шорох ветра в верхушках деревьев и болтовню воробьев…