Современная проза

Потом выходили молодые люди в костюмах, тоже прохаживались и улыбались… Потом было кино. Когда вышли из клуба, Иван стал обсуждать манекенщиц. — Вообще я тебе так скажу: ничего в них хорошего нету, — заявил он. Иван жил в городе, и когда приезжал в отпуск в деревню, смотрел на все свысока, судил…

Григорий поубавил наступательный разгон, решил, что, пожалуй, стоит поговорить повнимательней. — Погоди. Ну, а как бы ты поступил, будь ты хозяин… то есть, не хозяин, а… — Понимаю, понимаю. Как? Пришел бы к нему домой, к подлецу… От него дома-то все плачут! «Вот что, милый друг, двадцать четыре часа…

Петя, возможно, забыл, когда и кто вокруг него увивался, но ему приятно, что – увивались. – Она сегодня опять будет. Смотри, не сули ей ничего! Ей шиферу надо, лярве. Петя провел толстой, короткой ладонью по волосам. – Ты про кого? – А эта… не знаю, как ее фамилия, знакомая Колмаковых. Все летку-енку-то…

Кузнец долго разглядывал его. – Смолокур, – сказал он. – Ага. – Васека глотнул пересохшим горлом. – Таких нету теперь. – Я знаю. – А я помню таких. Это что он?.. Думает, что ли? – Песню поет. – Помню таких, – еще раз сказал кузнец. – А ты-то откуда их знаешь? – Рассказывали. Кузнец вернул Васеке…

– Видите ли, – сказал японец, – несколькими месяцами раньше мы заплатили бы вам гораздо дороже, но теперь у нас изобретена своя торпеда, сильнее вашей. – Тогда зачем же вы покупаете мою? – Просто затем, чтобы ее не было у русских. Как знать, не подобная ли торпеда опрокинула „Петропавловск“ и утопила…

До меня долетел пасмурный обмен репликами между парнем в очках и девицей, увы, без очков. — Это маятник Фуко, — говорил ее милый. — Первый опыт проводили в погребе в 1851 году, потом в Обсерватории, потом под куполом Пантеона, длина каната шестьдесят семь метров, вес гири двадцать восемь кило. Наконец,…

– Можно! – твердо сказал Ка. – Можно взять камень и бить по нему другим камнем, пока не придашь нужную форму, такую, чтобы рука могла обхватить его. И тогда с помощью этого камня рука сможет сделать множество других камней, больших по размеру и еще более острых. И это сделал я, Генерал. Крупные…

Большую часть своего состояния отец нажил, спекулируя недвижимостью, самые крупные сделки пришлись на годы рейгановского правления, и свобода, которую он приобрел благодаря деньгам, окончательно выбила его из колеи. Впрочем, с ним всегда было непросто – он был невнимателен, жесток, тщеславен, вспыльчив,…

И я рассказываю ей сказку о роли бани в жизни русского человека, почти всегда живущего в холоде. Про то, как баня лечит и как после нее выздоравливают, и пока у меня все идет гладко. Но взятый сказочный мотив сбивается на фальшь. Я помню, как после войны у нас построили общую баню и как однажды по недосмотру…

– Знаешь, Жизель, мы с твоим папой приехали в эту страну, чтобы ты могла есть досыта, чтобы у тебя было из чего выбирать. А поглядеть на тебя – ты как будто только что из тюрьмы. Обещай мне, что будешь есть вместе с нами и вообще будешь умницей. Потому что, милушка моя, я тебе больше не дам валять дурака.…

Жизнь, как все мы знаем, — битва, и человек, будучи частью жизни, сам есть воплощение битвы. Если он видит факт и приемлет его, он способен, невзирая на битву, изведать мир души и радоваться ему. Но чтобы прийти к такому концу, который есть начало (ибо мы еще не начинали жить!), человек должен усвоить…

Он посмотрел на меня с презрением. Я был достоин его. – Читал я вашего Солженицына…— процедил он. Нет, это был такой человек. Сомнения мои рассеялись. Он достал из портфеля шесть папок. Портфель испустил дух: в нем, кроме романа, могла поместиться лишь зубная щетка. Боже! Такого толстого…

К какому жанру можно отнести публикуемый роман (1983)? С первого взгляда это типичный авантюрный, развлекательный роман на исторический сюжет, и так бы мы и ответили на поставленный вопрос, если б не одно существенное обстоятельство: дело в том, что этот роман строго, можно сказать, скрупулезно документален.…

Дорога до бyлочной недалека. Чем дальше бездомный отходит от метро — тем меньше людей попадается емy навстречy. Большинство прохожих глядят мимо него, но некоторые внимательно рассматривают Сергея Сергеевича с презрительным выражением на лице. Вонючий и грязный бомж их раздражает. Только бы не нарваться…

То же самое — с прибывающими поездами, я устраиваюсь в самом начале перрона, смотрю на встречающих, у них напряженные лица, общее выражение нетерпения, ищущий взгляд — и потом, вдруг, эта улыбка на губах, взметнувшиеся в приветствии руки, они спешат вперед, раскрывают объятия, — я больше всего люблю…

25 января Ну вот, пришла Нора и устроила мне сцену. «Все, дорогуша, больше я тебя не буду просить аккомпанировать. Ты меня выставила на посмешище». Почему на посмешище? Я аккомпанировала, как могла; помнится, голос ее звучал как-то издалека. Votre ame e t un pay age choi i… [9] Но я глядела на свои…

– Тебе есть, где ночевать? – Нет, конечно. – Оставайся у меня, – решил Маэстро. – И не боишься? – Ангела? – иронично осведомился Маэстро. Утром крылатый гость никуда не делся. Вместе с Маэстро он шагал по городу. Ангел был интересным собеседником, грех жаловаться. Маэстро откровенно наслаждался,…

— Это еще почему? Девочка пожала плечами. О Сочинительнице тоже нельзя было говорить. — А где тогда Салли? — Мальчик начал терять терпение. Он огляделся по сторонам. — Она побежала сюда, я уверен. Вдруг по палубе прокатился смех, раздался шорох и быстрые шаги. Лицо мальчика просветлело. — Скорее!…

— Опять всю ночь по бабам таскался? — напрямую спросила у него Нелли. — Господь с тобой, радость моя, — сладко произнес Игорь, прикрывая глаза от солнца ладонью. — Учебники, учебники… — Знаем мы твои учебники, — грозно и туманно заявила Нелли. — Лучше бы не сочинял, старый пес, а сигарет дал. — А…

И мне стало стыдно. Мне стало невыносимо стыдно за это свое стадное гиканье: «Автора! Автора!» А что если автор просто не хочет? Не хочет предъявлять себя публике, не хочет торговать лицом на телевизионных экранах (с задней мыслью повысить тиражи своих книг), не хочет вступать в дискуссии, в обсуждение,…