Современная проза

– Машенька, ты не могла бы зайти к Раисе Палне в тридцать вторую? – в то утро ласково спросила меня Полина Ильинична, моя бабуля, квартирная хозяйка, у которой я живу вот уже три года. Три лучших года, которые я провела в одиночестве. Поэтому я не могу ей ни в чем отказать. – А что с ней такое? – вяло…

– Не переворачивай! Там ключи и мелочь, – они повысыпятся. – Тогда я их так, аккуратно. – Аккуратно и по стрелкам. И в два раза. – И в два раза. – Знаешь, я майку оставлю. – Зачем же ее оставлять? Снимай ее. – Видишь ли, я очень привык к майкам. Я их повсюду ношу. – Нет, снимай. – Ну, Галочка,…

– И все-таки, Андрюшечка, ты ответь. А? Только честно: если бы ты все знал, ты был бы против? – Да заткнешься ты?! – Ну Андрюшенька, – Наташа уронила подбородок к плечу и затрепетала ресницами, изображая, как она умела, глупенькую блондинку. – Я не понимаю. Я просто не понима-аю… Но вдруг она откинулась…

– Бизнесмен. – Собственно, я и сама могла бы догадаться, – сказала она, скользнув взглядом по его лощеному облику. – Это ирония? – Да нет... нет... Бизнес – это так солидно. Надежно. – Давайте лучше поговорим о музыке, хорошо, Лиза? – Хорошо, – откликнулась она, как эхо. – Вот я в первый раз в…

– Не знаю, я так поняла. Какой-то профессор по радио рассказывал... Я очень люблю радио. Там всегда такие интересные передачи передают! Столько познавательного!.. Вот вчера, например, один профессор сказал, что человек, который каждый день ну хоть каплю спиртного выпивает, неважно какого именно – такой…

Как-то вскоре после войны и мне пришлось участвовать в такой операции. Мы толкали автобус почти шесть километров. Случилось это так: я отправился порыбачить на одну из горных рек и на следующее утро возвращался домой. Рано утром я подошел к конечной остановке «мост Отаки». Там уже ожидало человек тридцать.…

– Отныне я стану вашим отцом, – плаксивым тоном говорил душеприказчик, стоя в углу под фамильными портретами. На колокольне храма Святого Духа пробило семь. София подняла руку в знак прощания, посторонние поняли ее и со скорбными лицами попятились к выходу. – Если вам что-нибудь понадобится… – сказал…

Болотов угадал, что в левом. — Ну, вы очень сразу, надо думать сначала. Так — не игра. А вот сейчас не отгадаете: вот скажите, если вдруг электричество испортилось и лампы нет, как можно сделать освещение в избе? Ага, не знаете! А вот я изобрёл сам. Кошек надо насажать. У них глаза в темноте светятся,…

Коля отвечал, что это можно себе представить. «Представить можно, – соглашался я. – Но утверждать, что именно из-за этого, из-за нашего представления, человек умер от разрыва сердца, недопустимо». Я тогда еще не знал, что наши представления иногда бывают страшнее самой ужасной действительности. Боюсь,…

Магазин «Галерея», надо заметить, довольно необычен для Стамбула и выделяется среди других строений своей нетипичной, я бы даже сказал европейской, архитектурой. Хотя он и выглядит одноэтажным, на самом деле имеет два этажа, причем один из них – подземный. Но, конечно, более всего этот турецкий ГУМ славится…

Я с нетерпением поглядывал на дверной проём, ожидая появления подданного Иорданского королевства. Дверь в парилку натужно заскрипела, нехотя приоткрылась, и внизу, над самым порогом, нарисовалось закопчённое лицо с широко раскрытыми от ужаса глазами. – Ты чего, Баян? – Жарко… я так нэ могу! – Интересно,…

– Как же ты выжловку не уберёг? – А вот так… Наша Прима-балерина весной пошла по наклонной. Нарочно залетела! – Николай нервно заёрзал, вспоминая коварство суки. – Хотя перед охотой и отсадил я её, сигаретину дешёвую. Отсади-и-ил ведь! Устроил второй вольер. Выжлецов выпустил на волю, размяться. Знал,…

— Кем ЭТО вам задано?!. — в отчаянии заорал я. Но ни мой полуеврейский Вовка, ни чистокровный армянский Гургенчик не испугались моего рыка. Чутким детским ухом они расслышали в моем грозном крике бессилие и обреченность, а посему храбро и твердо заявили: — Марина Васильевна сказала, что мы все обязаны…

– Хватит. Давай что-нибудь другое. – А ногу можно опустить? – спросила Лена. Дядя Петя отрицательно помотал головой. Лена к этому времени уже порядком устала – и сделала ошибку. Она запела «Колеса любви» «Наутилуса». Это была красивая песня, но с неуловимым и как бы скользящим мотивом, и петь ее следовало…

Но, преображаясь, обрастая красотами, а не то слабея и даже наталкиваясь на полнейшее неприятие, эта весть все равно оставалась лишь коконом для одной-единственной фразы, таила ее в себе, точно куколку, о которой никто ведать не ведал, что из нее в конце концов вылупится. И фраза эта гласила: Назон…

– Сам-то назад приедешь? – спрашивает Мария. Он отставляет от себя тарелку и задумывается. Кошка, выгнув спину, точит в углу когти, потом опять подходит к Кузьме и жмется к его ногам. Он встает и, помолчав, не найдя, что сказать на прощанье, идет к дверям. Он одевается и слышит, что Мария плачет. Ему…

Вечером, на счастливо подгадавшей «Ракете», которая ходит только два раза в неделю, приехали городские – Илья и Люся. Михаил встретил их на пристани и повел в дом, где все они родились и выросли. Шли молча: Люся и Илья по узкому и шаткому деревянному тротуарчику, Михаил рядом, по комкам засохшей грязи.…

А в тридцать восьмом ночью пришли за Яшей и увели его навсегда. Дед успел прорыдать ему в спину, которую больше никто никогда не увидел: «Яша, ты этого хотел?!» – А в Пензе… там большой дом был? – Ну, домик кой-какой… Наша семья занимала весь верхний этаж. А знаешь, самое главное впечатление у…

Андрей еще покурил, поглядел на часы, проветрил номер, опять включил радио. Обрывок песни и: «…вы слушали передачу радиостанции «Юность». Редактор Алла Селикашвили, режиссер Вера Малышева». И снова – литовская программа. Все понятно. Вот и в Москве есть Вера. С уважаемой профессией – радиорежиссер. Наверняка…

Да что это за глупость, – сказал я себе. – Чего я тоскую, чего боюсь? – Меня, – неслышно отвечал голос смерти. – Я тут. (…) Я лег было, но только что улегся, вдруг вскочил от ужаса. И тоска, и тоска, – такая же духовная тоска, какая бывает перед рвотой, только духовная. Жутко, страшно. Кажется, что…