Современная проза

Они поменялись с матерью местами, он женился, Анна забеременела, и тут умерла бабушка, а родилась Ленка. Мать говорила: «Заколдованная квартира. В ней могут жить только четыре человека». Вспомнить ту квартиру страшно. Вспомнить! Все на расстоянии вытянутой руки. Мать говорила: «Зажрался? А семь квадратов…

— Все! Не могу больше, я ухожу! Говорят, вы вытаскиваете все из актеров, ерунда, вы вытаскиваете только там, где уже все и так давно ясно, как с Великановым, как с Юрочкой, например! А меня вы губите, и я ухожу! — Я, наконец, дала волю своему темпераменту, который он так ненавидел. — Вам нужны вялые…

Итак, через три дня я лечу! Скорее домой, собирать вещи! За три дня? Да, я люблю все делать заранее. На вокзал я всегда приезжаю, когда поезда еще и в помине нет. Но, по-моему, лучше подождать на вокзале, чем сломя голову нестись за поездом. Как-то, знаете ли, спокойнее. И к приходу гостей я тоже готовлюсь…

Думаю, что этих трех особенностей достаточно для того, чтобы объяснить, почему в «ящиках» остались почти одни старики, которые привычно таскаются на работу. Боюсь, что уровень наших разработок теперь опустится. Ведь вновь пришедшим инженерам не у кого учиться. Шестидесятилетний мало чему может научить…

Барыга заново осторожней положил солдатика на ладонь и приблизил к лицу – так разглядывают медальон с девичьей головкой в черно-белых добросердечных кинофильмах, его долго ищет в комоде и с усмешкой протягивает старуха: «Угадайте, кто это?.. я!», – потом подбросил и поймал, накрепко сжав пальцы. – Аккуратней.…

Потом, по кокосовому ковру – на второй этаж. Бежевый коридор, снова иной мир, мещанская мечта о роскоши. На кремовых дверях медные номера – и тишина. В тишину из-за какой-то двери бил резкий немецкий голос. Старик – только теперь я заметил, что он хромой, приволакивает ногу; не потому, что не хватало…

На миг, будто в малярийном бреду, почудилось — возникла около быков клинообразная фигура Бендрика, ухмылка растягивала его рот, он сказал что-то, указав на копны, на мои вилы, потом вроде бы попробовал вырвать их у меня из рук, но я только с непонятной дикостью прохрипел: «Уходи!» — и отрицательно замотал…

Впрочем, здесь уже начинается другая история. 1901 Кто ищет, тот найдет. А я всегда любил рыться в старье. На Шамиссоплац, у одного торговца, чья черно-белая вывеска сулила всевозможные предметы старины, хотя среди всего этого барахла лишь на большой глубине попадались вещи истинно ценные, но зато…

- Ваша контора. Я помню совершенно точно. - Тогда я у них не работал. А если бы работал, - сказал он, - то ушел бы. - Стало быть, так оно и есть, - не возражал я, - раз вы ушли бы, можно считать, что вы там были, поскольку вас бы там не было. - Ну, во всяком случае, попадись мне этот недоделанный…

– Это не лучшая часть Уорли,- сказала миссис Томпсон, указывая на большой завод, рыбную закусочную и довольно жалкий с виду «Коммерческий отель».- Не знаю почему, но все привокзальные районы похожи друг на друга. Вокруг вокзала вее выглядит всегда так уныло. У Седрика есть даже какаято теория на этот…

Верхняя терраса упиралась в пристройку – высокую шестиугольную оранжерею викторианского стиля, казавшуюся каким-то странным наростом на теле старинного здания с его готическими окнами в узорчатых чугунных переплетах и сумеречно поблескивающими бристольскими красными и синими стеклами. Там, где оранжерея…

Одинцова пожала плечами. — Не знаю, не знаю. Тем не менее вас кто-то разыскивает. Вчера я разговаривала с вашим командиром. Пришел запрос из Софрина. Вы ведь из Софринской бригады? Андрей растерянно кивнул. Какие такие родственники? Кто может искать его после семи лет службы? Это какая-то ошибка.…

Кот не видел Рема, а Рем смотрел на кота и ничего не чувствовал, ничего. Так всегда было с ним, когда происходило что-то значительное, что меняло жизнь. С котом прошло все его детство. Он знал, что горе еще подступит, но пока ничего с ним не происходило. Помочь коту он не может. Он выпрямился, и негромко…

— Симон. Он вздрогнул. Подошел Деметрий и взял голову хозяина в свои прохладные руки. — А, это ты, — сказал Симон. Облегчение обернулось раздражительностью. — Ты мне был нужен раньше, но тебя не было. — Вы меня отослали, — сказал Деметрий. — Не надо было уходить так надолго. Деметрий ждал. — Принеси…

Нас лишили Европы, скудную информацию о которой мы кое-как получали в школе. За короткий отрезок времени мы лишились тысячелетий. А впридачу еще — и десятков тысяч американских долларов. Наша семья быстро теряла свое былое очарование — прежде всего в собственных глазах. Поэтому ко времени, когда закончились…

— Я не понимаю тебя, — ответила она по-английски. — Но я вижу, что ты иностранец и у тебя какие-то проблемы… Чем я могу помочь? — Молодчина, — продолжал я по-русски. — Умница. Меня беспокоит то, что я скоро опять умру. Меня зарежет один нигер. — Нигер? — вопросила она. — Какой нигер? Я тебя не понимаю.…

Сей незначительный эпизод подводит для меня итог взаимоотношений полов, сложной связи мужчин и женщин. Наблюдая за размеренным течением жизни своего поместья, я часто наталкиваюсь на нечто ошеломляющее, и тогда меня тянет в ту комнату, где хранится собранный материал, над которым мне следовало бы поработать.…

Старокаширка разделяет новые дома от пустырей и оврагов. Это старая раздолбанная дорога в зарослях самосева, Ленин по ней когда-то в Горки на дачу ездил и с ружьём на охоту ходил. Но с тех пор появились другие пути-дороги и пролетарские проспекты, а эта запустела. Только стаи диких собак носятся тут,…

— Давай познакомимся, я — Пилот, — сказал он и протянул Фее руку, немного погодя, добавил, — первого класса. Для Феи наступили удивительные дни. Сначала Пилот занес астероид в каталог и дал ему имя — «ФЕЯ». Потом одел легкий скафандр, и Фея повела его к своим друзьям. — Вот мой лучший друг — Философский…

Полковник врезался на лошади в толпу корниловцев – черно-красные и серебряные погоны раздались в стороны. – Прекратить! Подпоручик, прекратите немедленно! Штабной полковник, артиллерист. Лампе и фамилии его не знал. Белый конь. И адъютант в наличии, гарцует чуть позади. – Штабс-капитан! Извольте приказать…