Военная проза

Наверно, наших читателей и будущих наших авторов интересуют прежде всего идеологические принципы деятельности объединения. Извольте. Главный принцип — воспитание искренней любви к Отечеству, в первую очередь у подрастающего поколения. И сделать это мы хотим за счет объединенных нами творческих сил…

Многое увиденное и пережитое в те годы найдет свое место в его исторических книгах: война, победа, горести и радости, лишения и стройки. Ведь он жил и мужал вместе с историей своей страны, ее народом, который станет главным героем его произведений. Но они напишутся потом. А сейчас – учеба, учеба… Алексеев,…

– Марсик! Марсик! Ну, Марс же! – безуспешно попытался Иван привлечь внимание откормленного кота. – Во гад, нажрался сметаны и ноль внимания! Эх, жаль не я твой хозяин! Ты бы у меня всех мышей в округе и близлежащих окрестностях переловил! – Вот так вам удобнее будет, кладите ногу…

«Да что же это творится? Полководцы Жуковы, твою мать! Когда же этому бардаку будет конец?» – лезли в голову мысли. – Доктор, как он? – метнулся он к молодому высокому хирургу в забрызганном кровью клеенчатом фартуке, наконец-то появившемуся из операционной. – Безнадежен. До утра,…

– Салам Алейкум. Аллаху Акбар, – донеслось до Кольки негромкое приветствие. После приветствия Азиз и хозяин обнялись. Кольку поместили в низеньком длинном сарае с маленькими пыльными оконцами, стены которого были сложены из плоских серых камней. Справа в углу за перегородкой суетились и кудахтали…

— Тоже начальство нашлось, — продолжал Коркин недовольно. — А сам-то… — Ты вот снял гимнастерку. — Это сказал Забегай. — Выйдем к нашим, что тогда скажешь? — А где они, наши? — Коркин махнул рукой. «Паникер, — подумал Чудаков. — Паникеры идут на…

Ничего похожего не случилось с К. Д. Воробьевым, вильнюсским изгнанником. Его попросту замолчали. А ведь в литературе не столь страшно быть… „убитым“, сколько стать… „без вести пропавшим“! В конце 80-х годов опубликованы дневники и письма „тихоголосого“, застенчивого Константина Дмитриевича „Заметы…

Мусса убрал томик, закрыл глаза, и сон вернул его куда-то далеко-далеко! Салон самолёта обходит молодая стюардесса, она поправила ему плед, убрала книгу с пола. Идёт дальше. Она уже стала читать точно такую же, но на родном, французском языке. Пассажиры часто берут в дорогу литературу. Легкая тряска!…

Андрей встал, потянулся, сбросил гимнастерку, майку и стал умываться. У него было худое, мускулистое тело, белокурые волосы, холодноватые, серые с голубизной глаза. На высоком лбу, опускаясь к левой брови, светлел косой шрам. Тонкие губы и твердый изгиб подбородка говорили о воле и упрямстве этого человека.…

— А, я еще не женат. У меня кроме матери никого нет на этом свете. Отец мой умер еще до войны от воспаления легких. А подружка Габи из соседнего дома еще очень молода. Ей было шестнадцать, когда я уходил на Восточный фронт. Через пару лет найдет себе какого-нибудь штабного или тылового офицеришку и нарожает…

И еще один звук, совсем близко. Какое-то шуршанье. Мари-Лора шире открывает левую створку окна и проводит рукой по правой. К переплету прилип бумажный листок. Мари-Лора подносит его к носу. Пахнет свежей типографской краской и, может быть, керосином. Бумага жесткая — она недолго пробыла в сыром воздухе.…

Взглянув на часы — было около шести утра, — Ярунчиков воспрянул духом. Еще оставалось время, чтобы вызвать сотрудников, заново расставляемых для работы по группе «Выдвиженцы», поговорить с ними еще до встречи с командующим округом. А позвонить генералу и попросить у него приема Никита Алексеевич раньше…

Корнев понял, что едут они в одну часть, но был сдержан. На расспросы Геннадия Густавовича про полк ответил: — Я год там не был. Возвращаюсь после курсов усовершенствования и новостей особых не знаю. — Можно узнать вашу должность? — Назначен командиром одного из батальонов полка, — коротко ответил…

Никогда в жизни не переживал Бочаров такого внутреннего опустошения и усталости, какие испытывал, входя в комнату свиданий. Сколько радости и счастья видела эта просторная, в шесть окон комната за две сотни лет существования знаменитого Лефортовского госпиталя в Москве! Какое множество людей нашли и…

Будучи студенткой четвертого курса исторического факультета Киевского госуниверситета, недавно сдавшей весеннюю сессию на «отлично», Людмила могла бы прочитать Моржику — так звали сына в семье из-за двух выступающих вперед верхних зубов — настоящую лекцию о преемственности поколений. Но благоразумно…

— А что, если Шиянова? Он на месте, уже разобрался в обстановке. Как? — спросил командир дивизии, бросив на меня испытующий взгляд. Дело в том, что майор Иван Иванович Шиянов был начальником оперативного отделения штаба, моим непосредственным подчиненным. Его мы действительно накануне утром послали…

Как и всегда, генерал Федотов ответил сразу же, словно он никогда не отдыхал. Выслушав командира полка, он помолчал и, как показалось Поветкину, равнодушно спросил: — А что, собственно, стряслось? Что так взвинтило вас? — Пополнение нужно, товарищ генерал, немедленно пополнение и людьми и оружием.…

Вот и Рыбинск. Разместились по квартирам. Завтра открытие гастролей. Сбор труппы в одиннадцать часов дня во Дворце культуры. 22-е июня. Война! Мы о ней знаем только по книгам и кинофильмам. Даже в песнях говорилось, что если будем воевать, то на чужой территории. А немцы с четырех часов утра…

За этим столом восседал рослый мужчина лет сорока в темно-синем френче, плотно облегавшем грузную фигуру. На бледном одутловатом лице его с крупным прямым носом и мясистыми губами резко выделялись густые мохнатые брови, под глазами отвисали землистого цвета мешки. Это был начальник краснодонской полиции…

Шофер притормозил машину: — Вам выходить, товарищ подполковник. Иду напрямик по мелкому ельнику. Под ногами шелестит сухая трава, где-то стрекочет кузнечик. Небо чистое, безоблачное. Даже не верится, что недалеко идут тяжелые, жаркие бои. Взбегаю на бугорок. Легкий ветерок колышет жухлую траву.…