Юмористическая проза

Чарли Меня зовут Чарли. Я лабрадор. Милый кобелёк, который нравится всем. Иногда, правда, мне не нравятся эти самые все – приходится кусать. Берегите попы. Ещё у меня есть хозяйка. Я её люблю, какой бы она ни была и что бы ни вытворяла. Дальше не обсуждается. Люблю – и всё. Она купила меня щенком.…

Впрочем, споткнувшись о выбоину (о, эта коммунхозовская мостовая!) и приметив большой палец собственной ноги, предательски вылезавшей из ботинка, Альфред попросил Полину сделать кратковременную остановку в ее доме, поскольку собственным жильем не обладал. Попутно выяснилось, что новый знакомый Полины…

— Там, говорят, народу много было, сударь. — Разумеется, пани Мюллерова, — подтвердил Швейк, заканчивая массаж колен. — Если бы вы, например, пожелали убить эрцгерцога или государя императора, вы бы обязательно с кем-нибудь посоветовались. Ум хорошо — два лучше. Один присоветует одно, другой — другое,…

У хямяляйцев действительно не принято очень часто проветривать свои челюсти. Они до раздражения неразговорчивы. Но не все финны — хямяляйцы и не все хямяляйцы — неразговорчивы. Быстрый технический прогресс и развитие транспорта привели к тому, что за последние десятилетия четыре племени слились. Из…

- Ааа.. Дождавшись, пока все выйдут, я закрыла машину. - Ты не хочешь сесть спереди? – Тонко намекнула я Севе, когда перекус подошел к концу. - Нет. – Ответил он с улыбкой, хлебая свой суп. – Такая ответственность мне не по плечу, Мерлин. - Ну, возможно, вы с Андреем могли бы поменяться местами?…

Карл готовил необходимый инструмент и препараты. В нужный час, вся семья собралась в гараже и с интересом уставилась на Карла с огромным секатором и мешком в руках, и маской сварщика на голове. – Всем приготовиться, начинаю отсчет! Пять, четыре, три… стоп! Обратный отсчет отменяется! В прошлый раз так…

В Государственном историческом музее в Москве, Российском государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, Государственном архиве Ярославской области, в ряде других архивов России, в том числе и в ЦГАЛИ, хранится большой семейный архив Михалковых (грамоты, челобитные, около 14 тысяч листов семейной…

Когда в России капитализм подумал, что он наступил, то все опездолы бросились заниматься бизнесом. Бизнес по-русски – это круто. Легитимная фирмочка, которую, например, создали дядя Фриц и тетя Эльза где-нибудь под Бонном 30 лет назад, не посягнув ни на какой устой государства – скучна и предсказуема.…

«Можно дать ей фотографию, но я же изменюсь за двадцать-то семь лет». «Нет, нет, это совсем не то. Фотография вообще не годится. Я знаю, что ей подарить. Собаку». «Собаку?» «Здорового щенка, который не давал бы скучать и жил бы долго. Она может даже назвать его Гектором». «А это хорошо, Бекторп?»…

– А-а, понятно. Хаддок, хоть и не такой денежный мешок, каким мог бы быть по отцовской линии, оплачивает счета. – Совершенно верно, сэр. – Ну, я думаю, все же средства ему позволяют. Этот «Холодок», должно быть, настоящая золотая жила, а, Дживс? – Я тоже склонен так думать, сэр. Тут мне пришло…

А там уже другое пошло. – Да постойте, вот я не про то, что сейчас, а что предыдущее было? Это он про кого? Не пойму ни черта. И слава Богу! Выступление китайского сатирика перед советской страной… Еще и с акцентом, еще и скороговоркой, еще и с намеками. Тьфу ты, Господи… Такие были времена.…

И только двор отставного солдата Ноздря-Дундуна, ветерана первой и второй баталий за обладание прославленным в мифах брендом «Лосьен „Огуречный“», не походил на остальные, ибо стоял не в болотистой низине, а на продуваемом всеми ветрами холме. Да вот только беден шибко был дом. На последней войне лишился…

Что немедленно и произошло. Когда прокричали: «Кино!», малолетний вор и мошенник Федька Сапожок (имя это было получено им от приятелей, из-за формы носа, в точности повторявшего форму сапога) отпустил обратно в карман круглый кошелек с мелочью, рубля на два с полтиной, забыл о нем и тоже бросился к окну.…

— Ничего, посидит. Он у нас дрессированный. — Ну что ж, — вздохнул мужчина, — делать нечего, ведите. — Сейчас, — радостно сказал голос, — уздечку надеваем. — Простите, — снова спросил мужчина, — а воду какую наливать: горячую или холодную? — Кипяток! Чтоб, как в Африке, было. — Ну хорошо, я…

— Это мой долг! — сладко распрямилась дворничиха. — Уменьшается травматизм на балконах, рождаемость приподнимается. А то жить некому. — Чего? Вы б еще на крыше песком посыпали! Люди ноги ломают не там, где вы сыпите! Ироды! — свирепел окоченевший Штукин, кутаясь в домашние трусы. — А кто вам мешает…

Вот и все, пожалуй, о правах, господа мои хорошие. ОТ МЕНЯ Я вообще люблю подойти в книжном магазине к прилавку и спросить: – Покровский есть? Обычно мне отвечают: «С Покровским сложно», – и я отхожу. В лицо меня все равно никто не знает, и это приятно. И к лоточникам я подхожу с тем же. Однажды…

Вовка немного помолчал и ответил: – Гхм… Мне бы это… С шестой по одиннадцатую серию. Остальные у меня есть… О вкусной и здоровой крысе Когда Серега в очередной раз приехал из Краснодара, он привез с собой шуршащий пакет. В пакете лежал кусок мяса с купированным хвостом, завернутый в восемь слоев…

Начав сотрудничество в отживавшей свой век «Стрекозе», Аверченко сумел организовать и сплотить вокруг себя группу единомышленников, которые и приняли решение о создании нового журнала, а с 1 июня 1908 года о слиянии «Сатирикона» и «Стрекозы» в один журнал – «Сатирикон». Аркадий Аверченко прекрасно…

— Нет, два, — поправила Робина. — Ты вовсе даже не играешь, — продолжал Дик. — Ты только ходишь вокруг, надеясь на судьбу. — Вовсе я не хожу, а всегда на что-нибудь нацеливаюсь, — спорила Робина. — Когда ты ударяешь, и у тебя ничего не выходит, ты говоришь, что тебе не везет, а когда я промахнусь…

— Ха,— говорил варский бургомистр, снимая карты,— у нас не зевают. Ге-гоп! Наш городок в спешке и благородном соперничестве приходит к шестому месяцу года без опоздания, выдержав нужные сроки. Так вот в этих краях целеустремленности и торопливого времени (ах, где же не стареют стремительно и где живут…