Книги из серии "Собрание сочинений в шести томах"

Была весна, ранняя и суровая, как зима, но в другом роде. Недели на три припал к холодной земле резкий береговой норд. Рыбачьи лодки, повытащенные на берег, образовали на белом песке длинный ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. Никто не отваживался заняться промыслом в такую погоду.…

— Что это вы?! — спросил я. — Да вот к вам. Вы, вероятно, сведущи в этих делах — так я и пришел… Хи-хи. — В каких делах? — В этих… Он встал, подошел ко мне и неуклюже пощекотал пальцем у меня под мышкой. — Что вам нужно? — с легкой тревогой спросил я. — Видите…

_ Не стоит, — сказал первый, тот, что допрашивал Ивана Ивановича. Но суровый настаивал. _ А по-моему, стоит. Всех их стоит. А если вам уж так его жалко, так давайте я. Ну-ка ты, пойдем, поговорим! — Не стоит! — поддержали другие. — Ну его! Оставьте его, Петров. Петров сердито…

VII О, если б ты, прекрасный день, Гнал так же горесть, страх, смятенья, Как гонишь ты ночную тень И снов обманчивых виденья! Заутрень в граде дальний звон По роще ветром разнесен; И на горе стоит высокой Прекрасный град, там слышен громкий Стук барабанов, и войска, Закинув ружья…

Науку он свою рассматривал, как майорат; и ему не перечили: и про него говорили, что он — максимальный термометр науки. В своем темно-сером халате зашлепал к настенному зеркалу: в зеркале ж встретил табачного цвета раскосые глазки; скулело оттуда лицо; распепёшились щеки, тяпляпился нос; а макушечный…

И тогда от берега по воде с быстротою полета птицы помчала ела, человек из нее кричал, останавливая. Ела ласточкой прильнула к шторм-траппу, и с ловкостью обезьяны на палубу влез самоедин, в малице, в пимах, испуганный и запыхавшийся. И на палубе сразу исчезла его ловкость и быстрота, — он стоял смущенный…

— Ох, и прост же ты, посмотрю я на тебя! Что ты с ним, глупым, трудишься? Ты его уму-разуму учишь, а ему и горя мало. Ишь ноги-то расставил, — эмирский бухар какой! Осенью возле постоялого двора, стоявшего одним боком к шоссе, другим к станции и элеватору, стоном стонал скрип колес: обозы…

Так впервые вошел Женька в мое сознание. А недели через две я как-то спросил: — Ира, откуда у вас этот котенок? И она ответила: — Это одного парня. Он в армию ушел, — помолчала и прибавила: — Женькин котенок. И тут я по голосу понял, кто такой ей этот Женька, хотя до этого имени его не слышал.…

За столом разговор пошел дружнее, стали уж вроде и забывать про Глеба Капустина… И тут он попер на кандидата. – В какой области выявляете себя? – спросил он. – Где работаю, что ли? – не понял кандидат. – Да. – На филфаке. – Философия? – Не совсем… Ну, можно и так сказать. – Необходимая…

И если бы этому человеку, который даже упавшую к нему в стакан с вином муху старается осторожно вынуть из вина и, вытрезвив, выпустить на свободу — если бы этому человеку попался в руки живой октябрист — я содрогаюсь, представляя себе — что сделать бы с ним «кротий Фомушка», как прозвали его у нас в…

Монах Страшись упорствовать, глупец! К чему? уж близок твой конец, Скорее тайну нам предай. За гробом есть и ад и рай, И вечность в том или в другом !.. Арсений Послушай, я забылся сном Вчера в темнице. Слышу вдруг Я приближающийся звук, Знакомый, милый разговор,…

Мандро случайно пойман на месте преступления; он не бежит, как потерявший сознание; его увозят в тюремную больницу, где он и умирает-де не опознанный; профессора везут в сумасшедший дом. Вот основная линия очень простого сюжета. У профессора есть друг, Николай Николаевич Киерко, тайный революционер,…

Не зная, о ком они говорили, я представил человека в синих очках, с бледным, ехидным ртом и большими ушами, сходящего с крутой вершины по сундукам, окованным золотыми скрепами. «Почему ему так повезло, — думал я, — почему?..» Здесь, держа руку в кармане, я нащупал бумажку и, рассмотрев…

Он был невысок и крепок, в золотых очках, с черными сросшимися бровями, в черных коротких усах, с оливковым цветом лица, на котором тропическое солнце и болезнь печени уже оставили свой смуглый след. Шлем на нем был серый, глаза как-то странно, будто ничего не видя, глядели из угольной тьмы бровей и…

Профессор Александр Васильевич Чаадаев никакого отношения к повести не имеет. – Все годы великой русской революции в Москве жили: люди, страдания, радости, победы, отступления, любви и – мумия, трехтысячелетняя, обнаженная, коричневая, как иссохший ремень, бездомная, безордерная, – та, которая тысячелетья…

— Да, — согласился художник, заботливо поглядывая на крысу. — Она уже, кажется, разлагается. А всего только два дня и провисела. Не купите ли? — Да уж и не знаю, — нерешительно взглянул я на левого. — Куда бы ее повесить? В столовую, что ли? — Вешайте в столовую, — согласился художник. — Вроде этакого…

Через час Герман и Марта сошлись у забора. Они не назначали свидания, но так случайно вышло, что каждый пошёл к забору; и Марта сказала: — Вилли не позволял. А Тильда тоже? — Тоже. Сатана! А в окна, пока они думали, смотрели на них Вилли и Тильда, каждый в свое; и за мутным стеклом их…

Эмилия Поверьте, благородство не в бумагах, А в сердце. Донна Мария Так, уж верно от него Ты этого наслушалась. — Прекрасно!.. Эмилия Немудрено, что мне Фернандо много Прекрасных чувств помог узнать. Когда Еще я забавлялась куклой, он, Безвестный…